[Крупнейший круизный лайнер Пангеи «Титаник» затонул.]
Новость мгновенно разлетелась по всей Пангее и вскоре поставила общество на уши.
Был уничтожен один из крупнейших объектов континента.
На борту находились бизнесмены, крупные богачи и политики.
Общественный резонанс неизбежно был огромным.
[Эта катастрофа показывает, насколько халатно правительство выполняет обязанности контроля!]
[Целая армия злодеев проникла на корабль прежде, чем кто-либо вмешался. В чём виноваты сотрудники «Титаника», доверившиеся государственным структурам и вышедшие в рейс?!]
Из телевизора в тёмной комнате доносились крики участников дебатов.
На включённом рядом компьютере одно за другим открывались связанные сообщения из соцсетей и статьи.
Гибель лайнера, в который были вложены огромные деньги, ударила по рынку.
Экономические последствия вызвали заметное беспокойство и у обычных граждан.
Протесты родственников погибших ещё сильнее разогрели общественное мнение.
Политики начали вытаскивать старые происшествия и масштабно атаковать действующее правительство.
[В Хиро-Лэнде погибли сотни! На конкурсе «Мисс Героиня» множество героев перешли на сторону злодеев! И при этом Ассоциация каждый раз требовала преуменьшать масштабы произошедшего!]
[Почему? Потому что сами не способны управлять, но держатся за власть и поэтому пытаются закрыть народу глаза и уши!]
[Пора признать! Объединённое правительство Пангеи коррумпировано, а Ассоциация под его началом некомпетентна!]
Но можно ли считать тех, кто так горячо это заявлял, людьми справедливости?
Для них уже занявшие власть — прежде всего конкуренты.
Катастрофа, к которой они сами не причастны, превращается в удобный инструмент для демонстрации чужой несостоятельности.
Толпа подхватывает лозунги и начинает лихорадить общество.
А в возникшей тьме кто-то уже начинал действовать ради собственной выгоды.
На этом континенте такое происходило снова и снова.
И теперь процесс повторится.
Шум, будто Пангея вот-вот рухнет, однажды тоже утихнет.
«Называть это революцией смешно».
Нет.
Сейчас всё происходящее — лишь процесс создания возможностей.
Посеять столько хаоса, сколько получится.
И в ходе разрушения добиться того, что нужно самой.
— Босс.
Голос прозвучал из-за двери.
Соль Хваран выключила телевизор и компьютер.
— …Да. Говорите, Гигантес.
S-ранговый злодей Гигантес.
Один из тех, с кем она создала Пандемонию, и верный подчинённый, который оставался рядом и сейчас.
— Я пришёл с докладом по предыдущей операции. Можно?
— Я устала. Коротко.
— Да.
Голос за дверью спокойно продолжил.
Гигантес перечислял добытые на лайнере ресурсы и информацию из подполья, о которой не сообщали СМИ.
Крупнейший лайнер перевозил немало ценностей.
Добыча наверняка поможет будущим операциям.
А выросшая после нападения дурная слава привлечёт новых злодеев и позволит расширить Пандемонию.
— …Сколько человек не вернулось с операции?
Соль Хваран спросила, заметив, что в докладе отсутствует именно то, что беспокоило её сильнее всего.
Только тогда Гигантес нехотя ответил:
— Двадцать процентов состава.
— …Много погибло.
— Не беспокойтесь. Большинство — новички, которых набрали для количества. Заменить их можно сколько угодно.
Соль Хваран было не по себе.
Гигантес, напротив, почти не придавал этому значения.
Словно не знал, что его собственная госпожа когда-то начинала с самого низа.
— …Босс.
Хотя, возможно, именно такой взгляд и является правильным для злодея.
Сожаление о прошлом связывает руки.
А для человека, который не может рассчитывать на общество, такая слабость недопустима.
— Сделайте сердце жёстче. В следующих операциях погибнет ещё больше наших товарищей.
Особенно если речь о руководителе целой силы.
Соль Хваран приняла совет верного подчинённого, опустила голову и тихо ответила:
— Я знаю.
— …Тогда удаляюсь.
БУМ. БУМ.
Тяжёлые шаги за дверью удалились.
Когда звук исчез окончательно, Соль Хваран поднялась и медленно пошла к кровати.
На кровати в тёмной комнате лежали несколько мягких игрушек.
Для её возраста увлечение могло показаться слишком детским.
Но лицо, с которым она поглаживала игрушки, выражало только печаль.
Потому что они служили ключами к памяти.
«Всё хорошо. Не бойся».
В эпоху, когда сироты встречались повсюду, в том же учреждении ей однажды встретилась другая девочка.
В руках та постоянно держала кролика, подаренного смотрителями.
Вначале девочка рыдала не меньше Соль Хваран.
Но после появления игрушки плач почти исчез.
«Дяденьки сказали, что когда всё закончится, дадут вкусных конфет. Если будем делать, как говорят, обязательно случится что-нибудь хорошее!»
Игрушка будто подарила ей смелость.
Обнимая кролика, она постоянно утешала остальных детей, в том числе Соль Хваран.
Говорила, что тяжело будет совсем недолго.
Пусть они ничего не выбирали, зато встретились здесь.
«Когда всё закончится, снова будем играть. Хорошо?»
Да.
Та детская дружба держалась прежде всего на ней.
Одного присутствия подруги хватало, чтобы становилось спокойнее.
«A-03. Неудача».
Когда сознание вернулось, в ушах прозвучал бесстрастный мужской голос.
Всё вокруг было белым.
Соль Хваран лежала на койке.
Мужчина с пустым лицом смотрел сверху и что-то записывал в карту.
«A-04. Успех».
A-04.
Этот номер был напечатан на белой одежде Соль Хваран.
А перед этим…
A-03 было написано на белой ткани, накрывавшей на соседнем экспериментальном столе расплывшуюся массу плоти.
«Эксперимент успешен. Подготовься к перемещению на следующий объект».
Из-за белизны комнаты красное пятно под тканью казалось ещё ярче.
В нос ударил запах крови.
Соль Хваран отвернулась, подавляя тошноту.
И увидела маленького игрушечного кролика, прислонённого возле входа.
Тогда всё стало понятно.
Что означало мясо, которое она только что видела.
«A-04. Не стой столбом».
— Ли Юнсоль.
Она выпалила настоящее имя.
И у A-03 тоже было настоящее имя.
Не просто номер.
«Я Ли Юнсоль. Это моё имя… А у неё… её звали…»
«A-04. Не заставляй меня повторять».
Мужчина так и не произнёс имени.
Имени девочки, которую они только что ужасно убили.
Он лишь опустился до её уровня и посмотрел на неё запавшими, пустыми глазами.
«Готовься к следующему эксперименту. Быстро».
Она не сумела ничего сказать.
Даже вскрикнуть.
Даже заплакать.
Просто пошла туда, куда велели.
И никто больше не назвал имени той девочки.
Нет.
Все продолжили работу, будто её существование уже забыто.
Для них ребёнок, подаривший Соль Хваран надежду, был всего лишь неудачным образцом.
Куском мяса, который выбросят в мусор.
«У-а-а-а! У-а-а-а-а!»
Потом она увидела ещё много таких сцен.
Ошибка — конец.
Даже успешный образец при сопротивлении жестоко уничтожали под словом «утилизация».
Она отворачивалась от смертей и выполняла приказы.
Но вокруг всё равно оставались только такие же перепуганные дети.
БУМ!
В тело десятки и сотни раз вводили препараты.
Однажды ребёнок не выдержал.
Плакал кровавыми слезами.
А потом голова лопнула.
Соль Хваран спокойно подумала:
интересно, у меня внутри головы тоже такая густая жидкость и кусочки?
Страх успел превратиться в мелкое любопытство.
Настолько она была сломана.
Иногда хотелось только одного:
пусть этот ад закончится.
Может, было бы легче, если бы она сама умерла в одном из экспериментов.
«Это… не справедливость».
Ирония.
Конец этому времени помог приблизить тот самый исследователь, который в первом эксперименте бесстрастно велел идти дальше.
«Как ни думай, это неправильно. Такое… такое нельзя прощать! Это не может быть правильным!»
Понять было нетрудно.
Даже человек, которого она боялась, оказался всего лишь низшим работником.
Убийство мальчиков и девочек ради силы пробуждало чувство вины даже в низовом сотруднике, который лишь прислуживал руководителям и молча наблюдал.
Да.
Этот мужчина сам определил себя как участника зла.
Получается, даже бездействие может для кого-то оказаться грехом.
«Беги отсюда. Я как-нибудь их задержу. Быстро!..»
Подопытная мышь сбежала благодаря жертве человека, который это понял.
Кто-то назвал бы дальнейшее попадание в искривлённую среду обычным для эпохи.
И всё произошедшее — одной из бесчисленных трагедий времени.
— Месть…
Но каким будет конец?
Если неизменность мира называют нормой, то приспособиться к ней — справедливость?
А сопротивляться — зло?
Если сопротивление разрушит общество и то, что раньше считалось естественным, перестанет быть естественным…
Кем она станет в новом мире?
Справедливой?
Или всё ещё злой?
— Когда я закончу месть… этот голос в голове тоже исчезнет?
Ответ даст только время.
Повторив привычный вывод, одна из худших злодеек мира прижала к груди плюшевого медведя и легла спать.
***
…А затем.
— …Господин Брэд.
Прошло три месяца после гибели «Титаника».
Мужчина почувствовал холодный осенний ветер из приоткрытой входной двери, поправил воротник пальто и тихо оглянулся на меня.
Джеймс Харт.
Герой, с которым последние полгода мы поддерживали довольно близкие отношения.
Он не знал моей настоящей личности и по-прежнему относился доброжелательно.
Но шаги к двери оставались нерешительными.
В этот раз он мог не вернуться.
— Всё-таки уходите.
— Да. Поэтому на какое-то время мою дочь… Неллу прошу оставить на вас.
Но ради большого дела он должен был идти.
Готовность проститься с самым дорогим человеком тоже, наверное, часть того, что делает героя настоящим героем.
— Дядя Брэд.
Проводив знакомого, я отвернулся от двери.
Передо мной стояла маленькая девочка с плюшевым кроликом в руках.
Она любила отца.
Знала, что любима.
И всё же не сумела проводить его туда, откуда он мог не вернуться.
— Папа ведь будет в порядке?
— Не беспокойся. Конечно вернётся.
Я лгал.
Прекрасно знал, с каким врагом ему теперь предстоит иметь дело.
— Он же всегда возвращался к тебе. Значит, и сейчас всё будет хорошо.
Но разве утешение не всегда устроено так?
Нет смысла тонуть в страхе перед туманным будущим.
Иногда человеку нужно хотя бы пустое обещание, чтобы получить опору и сделать следующий шаг.
Особенно ребёнку, который без опоры сразу рухнет.
— …Отец мой.
Не знаю, сколько прошло времени.
Уставшая от слёз Нелла уже спала у меня на коленях.
Позади раздался голос другой девочки.
— Можешь говорить как обычно. Нелла уснула.
Действительно.
После всей тревоги девочка спала крепко.
Пока я с жалостью смотрел на неё, босс села рядом и включила телевизор.
Мы молча смотрели экран.
— Брэд.
Босс перестала переключать каналы.
Увидев новость на выбранном канале, босс постепенно напряглась.
— Ты в порядке?
— В порядке.
Я ответил сразу.
Почти рефлекторно.
— Я в порядке.
Да.
Решение уже принято.
Иначе нельзя.
Мне тяжело даже управляться с собственной жизнью.
Чтобы защищать босса, нельзя отвлекаться на другое.
Какие бы новости ни пришли извне, я не двинусь.
[Срочная новость. Пандемония официально объявила полномасштабную войну району B…]
Она уже сделала выбор.
Я не сумел даже встать перед ней тогда.
Теперь моё вмешательство ничего не изменит.
«Да. Больше я её в жизни не встречу».
Глядя на Соль Хваран в новостях, я чувствовал только это смирение.
[EP3. END.]