Небесный Демон.
Одно прозвище героя само по себе стало символом всего, чего он достиг.
Для злодеев он был Небесным Демоном — 天魔, бедствием, стоящим над миром.
А для публики то же звучание напоминало Небесного Скакуна — 天馬: человека, который свободно носился по сцене, будто мчался по небу.
Имя, в котором смешались страх и благоговение.
И никому другому подобное прозвище не позволили бы даже в шутку.
Он был словно огромная луна в центре неба.
Единственный и незаменимый.
— Ого…
А одна его поклонница сейчас находилась посреди неба и смотрела вверх.
На такой высоте, где висели облака, холод усиливался с каждым метром над землёй, и казалось, всё тело вот-вот замёрзнет.
Воздух стал настолько разреженным, что даже тяжело дышать.
Но её взгляд всё равно был направлен в центр неба.
— Вот же… чертовски высоко.
Даже поднявшись сюда, до луны оставалось немыслимо далеко.
Одного этого было достаточно, чтобы понять.
Обычная звезда — даже если ею бесконечно восхищаются — никогда не станет луной.
Тем более человек, который живёт, стоя ногами на земле.
Как ему дотянуться рукой до света, освещающего тёмное небо?
«Да, дяденька Маджек. Наверное, пытаться стать такой, как вы, с самого начала было безумием».
Она жила, просто позволяя течению нести себя.
И только встреча с ним позволила этой ничем не примечательной жизни хотя бы понарошку выбрать путь героя.
Кана верила, что даже подделка способна принести миру пользу…
Но довольно быстро поняла другое.
Это убеждение тоже было взято взаймы.
А человек, который действует без собственного взгляда, в конце концов перестаёт понимать, где проходит граница его обязанностей, и портит всё сразу.
«Сколько бы я ни восхищалась вами и ни шла по вашим следам, я не стану такой, как вы».
Спиритас не могла стать Джеком Хорсом.
Когда это признание почти превратилось в смирение, она наконец отвела взгляд от неба.
От огромной луны и бесчисленных звёзд.
— Посмотрите туда, дорогие зрители!
И посмотрела вниз.
На тех, кто смотрел вверх на неё.
— Все смотрите! Спиритас!
— Спиритас… Спиритас летит по небу!
— До какой высоты она собирается подняться? Что она вообще задумала?
Пока шёл бой, к единственному вертолёту успели присоединиться ещё больше десяти.
Камеры снимали каждый уголок поля боя и передавали происходящее публике.
На террасах замка время от времени мелькали человеческие силуэты.
Наверное, это были люди, закончившие разбираться с нападением внутри.
«Кана, твоё оружие — не только сила».
Да.
Все они смотрели на неё.
И не только они.
Через их камеры эту картину видели люди по всему континенту.
«Ты думаешь: раз тебе досталась такая сила и такая ответственность, ты обязана нести всё одна. Но этим ты сама отказываешься от преимущества выбранного пути».
Почувствовав эти взгляды, Кана вспомнила совет мужчины, которого считала куда более достойным этой силы, чем себя.
Мужчины с железным собственным убеждением.
«Что вы имеете в виду? Какое ещё преимущество моего пути?»
«Я же говорил: справедливость — довольно трусливое понятие».
Теперь ей казалось, что даже восхищение им доказывало собственную слабость.
И всё же его слова остались.
«Наша эпоха говорит: с тем, кого объявили злом, можно делать что угодно. Но если посмотреть наоборот, люди на стороне справедливости обладают запасом прочности. В отличие от злодеев, которым не на кого опереться на всём континенте, вокруг героев есть те, кто готов их поддержать».
Каким бы сильным ни был человек, он всё равно лишь один человек.
Пытаться в одиночку решить все проблемы перед собой и ещё спасти вообще всех — даже не высокомерие.
Это безрассудство.
«Ты не единственный герой».
Поэтому иногда нужно смотреть вокруг.
«И люди, которых ты считаешь обязанной защищать, тоже живут каждый по-своему. Среди них обязательно найдутся те, кто захочет помочь тебе».
Нужно понять, что на поле она не одна.
«Когда станет тяжело, опирайся на них. Нет — попробуй им довериться».
Признай собственную слабость первой.
Научись зависеть от других.
И сейчас десятки взглядов под ней, ярче звёзд, наконец объяснили смысл этих слов.
«Дяденька… кажется, теперь я понимаю».
Ни одна сцена не создаётся одним человеком.
Даже если она предназначена для единственной звезды.
Само имя Небесного Демона родилось благодаря поддержке множества людей.
И Кана смогла подняться сюда только потому, что за её спиной были другие.
Герои, которые, пока она отвлекала главного врага, рисковали жизнью, спасая людей и подавляя предателей.
Люди, которые пробились наружу и передали новости.
Журналисты, прилетевшие разнести эти новости дальше.
Все они сейчас нарисовали перед Каной ещё одно ночное небо — по ту сторону от того, к которому она повернулась спиной.
«И теперь моя очередь оправдать их ожидания».
ХРУСТ.
В момент, когда восхищение множества людей сошлось на ней, в искалеченном теле снова собралась сила.
Ей предстояло сокрушить символ упавшего восхищения.
Признать свою слабость.
И поэтому выбрать целью не небо — недостижимый идеал, — а землю, реальность.
Так родилась техника, в которую она превратила своё новое убеждение.
«Ультимейт Шутинг Стар».
ФЬЮ-У-У!
Тело, поднявшееся высоко в небо, сорвалось вниз со скоростью, превышающей звук.
Когда звук успел догнать землю, она уже ударила по ней.
БА-БА-БАХ!
Падающий свет врезался в землю и смёл всё вокруг.
Как металлический снаряд, сброшенный с орбиты, он переломал словно зубочистки древесные башни высотой в сотни метров.
Тело пробило грунт настолько глубоко, что по всему лесу прошёл разлом, а стоящий вдали замок накренился примерно на пять градусов.
— …Кха.
Но удар был нанесён без всякой жалости к собственному телу.
Спиритас тоже не могла остаться целой.
В центре огромного кратера, образовавшегося под целью, она могла только пошатываясь подняться.
«Всё… предел…»
Больше всего хотелось прямо сейчас распластаться на земле.
Но опуститься на колени она не могла.
Вертолёты наверху уже выравнивались после ударной волны, а их прожекторы освещали кратер, словно сцену.
В этих лучах Спиритас чувствовала камеры, направленные на неё.
И через них — взгляды всех людей, которые смотрели трансляцию.
— Внимание всем!
Одного ощущения этого внимания хватило, чтобы падающее тело снова выпрямилось.
— Моё…
Она расставила ноги, которые едва держали её, и заставила сбившееся дыхание успокоиться.
И, продолжая блефовать так, будто всё в порядке, подняла руку.
— Моё имя — Звёздная девочка Спиритас!
Выпрямила палец и объявила:
— Я спустилась со звёзд, чтобы изгнать зло, поселившееся на этой земле…
Это уже не была фигура, живущая в тени старого кумира.
— И я — ваш друг!
Она начинала путь с той же земли, что и они.
Как спутник, идущий рядом.
И сказала это увереннее, чем когда-либо.
***
…А я тем временем.
— Ну и безмозгло же ты дерёшься.
Я пробрался через перевёрнутый лес и наконец добрался до места, откуда её было видно.
Глядя, как Кана с разваленным телом всё равно стоит и изображает бодрость, я невольно рассмеялся.
Ради времени она позволяла избивать себя в одностороннем порядке. Едва получила преимущество — включила технику, которая порвала ей почти все мышцы. А потом ещё и рухнула с высоты в несколько километров.
Смотреть на неё в таком состоянии было больно.
И всё же я не мог не восхититься.
— Поздновато ты прозрела, дурочка.
Потому что теперь в ней появилась та самая внутренняя свобода.
Раньше она считала, что огромная сила обязывает её лично отвечать за всё.
Теперь наконец поняла: даже свет, который падает на неё сейчас, создан чьими-то руками.
Каждый человек, составляющий этот свет, способен снять с неё часть груза.
— Вот такой герой уже больше похож на героя.
Доверять стороне, к которой принадлежишь.
Иногда сжигать себя в бою до состояния тряпки — и верить, что потом тебя подхватят свои.
Через такую взаимную опору понемногу выращивать бескорыстие.
Да.
Женщина передо мной наконец добралась до стартовой черты.
— Наконец-то.
Она избежала той судьбы, которая подстерегает даже сильнейших героев.
Отчаяния от осознания, что невозможно отвечать за всё.
Самодовольства и высокомерия, которые рождаются, когда начинаешь слепо подчиняться системе общества.
И прямо сейчас получила правильный шанс вырасти настоящим героем.
— Наконец-то тебя будет приятно разбить.
Вот когда такая героиня рухнет от руки настоящего великого зла, мир по-настоящему отчаяется.
Если я собственными руками сокрушу её в лоб, люди поймут, что всё, за чем они столько времени гнались, было ошибкой.
Да, рядом с ней я жалок до смешного.
Но вся моя жизнь была такой.
Единственный талант — выживать. Поэтому мне остаётся только блефовать.
И всё же если даже с этим ничтожным телом мечтать однажды сломать сильнейшего героя…
Может, я тоже сумею подняться выше, чем стою сейчас.
— …Если бы.
И всё-таки рождение настоящего героя оставляло странную горечь.
Геройское общество, полное фасада и показухи.
Идеалы, поднятые до уровня религии, и отчаяние героев, пытающихся соответствовать непомерным ожиданиям…
В такой среде отказаться от эгоизма и пробудить настоящее чувство справедливости невероятно трудно.
Кана — лишь один редкий случай.
Одной её недостаточно, чтобы изменить эпоху.
Пока не рухнет сама система, на которой построено общество.
— Если бы все герои были такими, как ты… Я бы тоже…
Я не договорил.
ФУ-У-У.
Вдруг вокруг меня прошёл порыв ветра.
От его холода по коже пробежали мурашки, и я повернулся в сторону, откуда он пришёл.
— Что за…
Для весенней ночи воздух был слишком холодным.
Словно внезапно наступила середина зимы.
ТРЕСК.
На поваленных деревьях вокруг начал оседать иней.
Белая корка расползалась всё дальше.
У меня перехватило дыхание.
Я не мог забыть, что означает этот ледяной ветер.
И кто сейчас приближается.
— …Соль Хваран.
Морозный ветер, от которого будто застывала кровь…
ФУ-У-У.
…начал дуть над местом, где только что пробудился новый герой.