«Неуловимая Шэдоу».
Она когда-то занимала второе место в иерархии Уробороса — самой опасной организации злодеев, и всё же о ней почти ничего не было известно.
Даже среди офицеров Уробороса, чьё происхождение и прошлое оставались загадкой, она умела скрывать само своё существование лучше всех.
— Кстати, Серас. Я слышала, что, пока мы не виделись, вы вошли в руководство Ассоциации. Это правда?
И вот теперь это жуткое создание явило настоящий облик и заговорило с ней почти по-дружески.
— Я рада. Значит, ваши старания в той войне всё-таки оценили. А я после неё просто заперлась в комнате и почти не выходила… Ха-ха. Даже вы наверняка считаете это жалким зрелищем, да?
Этот образ разительно расходился с тем, как её представляло себе общество.
Но Серас всё равно не могла позволить себе ослабить бдительность.
—…Опять молчите.
Три года назад, когда они встретились впервые, Шэдоу вела себя точно так же.
А то, что последовало затем, обладало такой подавляющей мощью, что Серас и вспоминать об этом не хотелось.
— Впрочем, злодейке вроде меня всё равно не стать вашей подругой.
Да. Жестокость Шэдоу бросалась в глаза именно потому, что в ней было нечто пугающе чистое.
Серас давно подозревала, что причина в её неспособности соотносить собственные чувства с обстоятельствами.
Она ставила свои эмоции выше происходящего вокруг и потому не умела по-настоящему сопереживать жертвам…
В обществе таких людей часто называли социопатами.
—…Шэдоу. Почему вы перекрываете дорогу?
Впрочем, среди преступников подобные черты встречались нередко.
То, что самый страшный убийца Уробороса оказался таким человеком, уже не могло удивить Серас.
Куда важнее было другое: почему в месте, где, по её расчётам, должен был находиться человек, которого она расследовала, появился тот, кого она совершенно не ожидала увидеть?
— Простите. Я не обязана отвечать тому, кто мне не друг.
Шэдоу произнесла это с сожалением в улыбке.
— Скажу только одно… Серас, не могли бы вы тихо уйти отсюда?
Манеры оставались вежливыми, но смысл был почти прямым: если она не отступит, её убьют.
Шэдоу не выхватила оружие немедленно лишь потому, что пока не видела причин убивать.
Нет. Точнее, существовало нечто более важное, чем убийство Серас.
—…Понятно.
Как бы то ни было, это можно было считать милосердием. Серас, уже сталкивавшаяся с Шэдоу, прекрасно это понимала.
Если она примет бой здесь, придётся не просто приготовиться умереть — она рисковала обессмыслить всё, чего добилась до сих пор.
— Вы правда уйдёте?
Шэдоу просияла.
— Нет.
Но ответ оказался твёрдым отрицанием.
Остро прищуренные глаза Серас ясно показывали: она тоже пришла сюда не ради пустого любопытства.
— Я сказала «понятно» лишь потому, что теперь поняла, как связаны события, происходящие здесь.
—…Значит, уходить вы всё-таки не собираетесь.
— Разумеется. Я тоже пришла сюда не с лёгким сердцем.
Фам-Фаталь Фамилиар.
Расследуя действия бывшей соратницы с таким именем, Серас вышла на Хелл Скаут — производителя Ранк-Апа.
А изучая акционеров подпольной компании, обнаружила следы денег, которыми распоряжался один из руководителей Ассоциации и которые утекали туда.
Кто-то даже подделывал бухгалтерию, чтобы направлять средства Ассоциации в теневую фирму.
По сути, это означало, что человек, призванный служить справедливости, тайно сотрудничал со злодеями ради выгоды. Какими бы ни были причины, простить такое было невозможно.
— Но я и представить не могла, что один из руководителей Ассоциации сотрудничает именно с Уроборосом…
Да. Все обстоятельства словно указывали на то, что Адамант Маккой связан с Уроборосом.
Хелл Скаут когда-то принадлежал Анатоми, а о смерти Соль Хваран объявил герой, которого спонсировал Маккой.
И этого было мало: разоблачив поддельное алиби и с трудом отыскав убежище, Серас встретила здесь бывшую вторую фигуру Уробороса.
Разве после этого можно было не заподозрить связь между этим руководителем Ассоциации и организацией злодеев?
— К тому же объявлено лишь о смерти Соль Хваран. Её тело Ассоциация так и не получила. Если она действительно сотрудничает с ним, вполне возможно, что она передала личные вещи и инсценировала смерть.
Фам-Фаталь Фамилиар.
Сомнение, зародившееся после её предательства, привело Серас к почти невероятной версии.
— Шэдоу, чего вы добиваетесь? Ради чего устроили всё это и даже инсценировали смерть моей бывшей соратницы?
Серас ощутила настоящий страх.
Какими бы злодеями они ни были, Уроборос отличался от других преступных организаций: его члены открыто признавали и себя, и свои убеждения.
Распространять наркотики среди обычных людей, нападать исподтишка, массово убивать мирных жителей… А тем более скрывать или искажать собственные намерения — это совершенно не походило на их прежний способ действий.
— Что именно вы прячете там, за своей спиной?
А что, если поражение в войне три года назад разрушило ту грань, которой они прежде придерживались?
Тогда сила Уробороса угрожала континенту уже без сдерживающей её идеологии организации.
По чистой мощи, возможно, ничего не изменилось, но опасность могла оказаться куда выше, чем во время той войны. Достаточно было вспомнить нападение на район B, начатое Соль Хваран.
—…Даже если я всё объясню, вы всё равно не поверите.
«Вот уж Серас всё поняла совершенно неправильно».
Разумеется, Шэдоу знала правду.
Маккой был врагом и для неё, поэтому нынешние подозрения даже казались немного обидными. Но подробно оправдываться она всё равно не собиралась.
Кто станет верить словам злодейки?
А главное, Соль Хваран, находившуюся внизу, Серас ни в коем случае нельзя было обнаружить.
—…Значит, чтобы пройти дальше, мне придётся победить вас.
Да. Они могли не знать всех мотивов друг друга, но у обеих были причины не отступать.
Поняв это, Серас вытащила из рукава спрятанный кинжал и подняла его. Однако Шэдоу, глядя на неё, чувствовала совсем не жажду убийства.
«Маэстро. Зачем вы вообще рассказали мне об этом?»
Ведь оказаться здесь Шэдоу смогла только благодаря сделке с человеком, передавшим ей информацию.
«Потому что я не хочу, чтобы ты её убила».
Маэстро.
По неизвестной причине он проник в Ассоциацию и теперь работал там под началом женщины, стоявшей перед Шэдоу.
Как ни странно, Шэдоу не стала подробно расспрашивать его о причинах.
Она знала лишь одно: её старый товарищ и бывший начальник очень беспокоится о Серас.
— Ничего не поделаешь. Мы с вами с самого начала были разными.
Но жалеть Серас Шэдоу всё равно не собиралась.
Нельзя было допустить, чтобы тот, кто спустился вниз, попался человеку, служащему справедливости.
Если сопротивление Серас станет слишком серьёзным, Шэдоу придётся её убить.
—…Если мы начали с разных точек…
Серас почувствовала холодок от безмятежной улыбки, за которой скрывалось это решение.
—…значит ли это, что вы можете без колебаний сходить с правильного пути?
Это было скорее обвинение в адрес злодейки, но Шэдоу не испытала ни малейшего укола совести.
— Ха-ха… Что тогда, что сейчас — вы удивительно спокойно читаете мораль злодею, Серас.
Ш-ш-ш…
От тела Шэдоу начала растекаться чёрная рябь, поглощая всё вокруг.
Камешки, вырванные из растрескавшегося асфальта, обломки зданий…
Искажённое вокруг её тела пространство накрывало всё, к чему прикасалось, и стирало из поля зрения.
— Серас, вы можете говорить такие вещи потому, что выросли в нормальном доме, окружённая любовью нормальных родителей и друзей. У вас была среда, в которой вы получили шанс добиться того, чего хотели.
Стоило этому ненасытному провалу пройти рядом — и он пожирал всё на своём пути.
На лбу Серас выступил холодный пот, но в глазах Шэдоу по-прежнему царила пустота.
— Но, к несчастью, есть люди, которым многого недостаёт с самого рождения. И большая часть зла, которое я видела, рождалась как раз из попыток восполнить эту нехватку.
Даже дыхание Шэдоу оставалось совершенно ровным. Происходящее вокруг было для неё слишком привычным.
Её тело обладало силой, способной поглощать и искажать всё, к чему прикасалось.
Эта сила оказалась настолько огромной, что в детстве, едва пробудившись, Шэдоу сама того не понимая уничтожила свой дом и родной город.
— Равенство, о котором говорит общество, — довольно жестокое понятие.
Невинный ребёнок, ничего не понимая, устроил резню и разрушение…
К тому времени, когда она выросла и узнала, что такое добро и зло, люди, столкнувшиеся с ней, уже считали её не человеком, а чудовищем.
Её объявили злом, хотя она сама этого не выбирала.
Убегая от такого отношения, Шэдоу однажды поняла ограниченность и узость того, что общество называет справедливостью.
— Поэтому не думайте, что я передумаю. Что бы дальше ни случилось… считайте это стихийным бедствием. То, что когда-нибудь всё равно произошло бы, просто случилось сейчас, прямо перед вами.
Правила, которым якобы должны подчиняться все, и само понятие равенства в конце концов лишь заставляют подгоняться под один шаблон даже тех, кто в него не помещается.
А попытка превратить врождённое ограничение в личную волю неизбежно будет объявлена обществом злом.
—…Странно. Сейчас вы выглядите ещё опаснее, чем три года назад.
Но Шэдоу стала злодейкой вовсе не ради грандиозной цели изменить мир, как некоторые другие офицеры.
Она просто решила: раз уж родилась злом, её место — рядом со злом.
Сломленный кумир должен был остаться лишь наставником прошлого. А в жизни, которой неизвестно сколько ещё продлится, ей предстояло найти новую тень — того, кто займёт его место.
— Вы выкладываетесь сильнее, чем в битве за судьбу всей организации… Неужели то, что находится там, позади вас, настолько важно?
И тогда она нашла его.
В месте, более тёмном, чем любая точка на поверхности.
Слабого человека, который всё же не сломался, выжил и продолжал стремиться к своему идеалу — к «благородному злу».
—…На это отвечу только одним.
Джинджер Брэд.
Человек, который именно благодаря своей слабости обладал способностью вырасти в зло огромного масштаба.
Женщина, всю жизнь прожившая злодейкой, увидела в нём возможность.
— Рождению короля…
Каким бы жалким ни был его путь, если он продолжит идти вперёд, скоро станет великим злом.
Он сможет принять в себя всё зло этого мира — и однажды стать спасителем для самого зла.
— Не мешай будущему нового господина, которому я буду служить, герой.
Она хотела собственными руками вырастить такого человека.
Разве могла какая-то прислужница справедливости встать у неё на пути?
***
Тем временем глубоко под землёй, в экспериментальном комплексе…
Грохот!
Мужчину в очередной раз отбросило ударом, и он жалко рухнул посреди складского помещения.
Старые забытые флаконы и оборудование разлетелись на осколки.
—…Кхе.
С трудом выдержав удар, мужчина стиснул зубы и начал подниматься, опираясь на зажатую в руке кувалду.
Бумажный пакет на его голове давно пропитался кровью и почти почернел.
Обычный человек с такими повреждениями уже не смог бы подняться, но его взгляд по-прежнему был устремлён на Вангарда.
Подняться снова, располагая лишь слабой регенерацией, действительно было достойно удивления.
— Слабый.
Но в конечном счёте это ничего не меняло.
Вангард скрипнул зубами, сжал кулак и тяжело пошёл к нему.
— Слишком… Ты слишком слаб.
Каждый шаг отдавался болью в собственном теле, но эти повреждения ему нанёс не Брэд.
Просто раны, полученные два дня назад при подавлении беспорядков в районе D, ещё не успели полностью зажить.
Для человека перед ним даже они не имели значения.
Дар Вангарда — «Анбрейкабл», Закаливание. Физически пробить такую защиту было почти невозможно, если только не обладать оружием уровня ультравибрационного клинка Ментиса.
— …Зачем ты вообще пришёл сюда с таким телом?
Наверное, именно поэтому Вангард злился ещё сильнее.
Человек, способный рассчитывать лишь на регенерацию E-ранга, решил встать против обладателя почти непробиваемой защиты.
— Тебе ведь не место здесь…
Он был тем, кого Вангард как герой должен защищать.
Вангард должен сражаться за слабых, а Брэд — жить в обществе и делать то, что способен делать там.
— Я отступил тогда потому, что подумал: даже с таким телом ты сможешь остаться рядом с ней и защищать её… Так зачем?!
Бум!
Ответом стал только удар кувалды.
— …Слишком много болтаешь перед врагом.
Тело Брэда уже было разбито почти полностью.
Но в глазах, смотревших прямо на Вангарда, всё ещё горела воля к бою.