Всё началось с мелкого негодяя, каких полно на улицах.
С жалкого ничтожества из колодца, вообразившего себя сильнейшим в мире.
Когда-то это было всё, чем являлся злодей по имени Гигантес.
«Почему?»
Понять своё место ему помогла одна женщина, внезапно явившаяся на территорию, которую он считал своей.
Лишь столкнувшись с её подавляющей силой, мужчина, прежде не видевший над собой даже неба, понял, насколько был самонадеян и ничтожен.
Но сожалеть было поздно.
Мир живёт по закону сильнейшего. Проигравший сильному неизбежно оказывается в его власти.
«Почему ты меня не убиваешь?»
Он считал это естественным порядком…
«Господин Гигантес. Я не убийца».
Но, вопреки ожиданиям, она пощадила его.
В мире, где закон и мораль ничего не значили, она, стоя на стороне сильнейшего, остановилась на том, что просто подчинила слабого.
«Я всё-таки состою в организации, следующей своему идеалу. Для меня бой — не средство отнять, а способ доказать. Раз уже доказано, что я выше вас, продолжать причинять вам вред не имеет смысла».
Милосердие. Широта души.
Увидев это, Гигантес впервые понял:
так вот каким бывает меч истинного сильнейшего. Он может быть беспощадным в бою, но там, где клинок убран в ножны, остаётся место для столь великодушной снисходительности.
«Поэтому… позволите мне принять вас под своё начало?»
Он обнаружил, что уже очарован ею.
Необязательно самому становиться вершиной.
Достаточно наблюдать за женщиной, открывшей ему новый мир. Достаточно состоять в организации под её началом.
Даже если организация однажды рухнет, ему хватит возможности смотреть снизу вверх на её гордую фигуру.
Если собственной жалкой силой он сможет хотя бы поддерживать идеалы организации, которая так его пленила.
***
«Вы хотите избежать боя со Спиритас?»
Но всё это было в прошлом.
К несчастью, в нынешней ней словно смыло всё, что тогда привлекло его внимание.
Будто все те поступки были возможны лишь потому, что за её спиной стоял ореол Уробороса.
«Да. К сожалению, бой с ней никак не связан с моей местью».
«Но…»
«К тому же, если я её трону, тот человек снова разозлится».
И всё же, словно оставалось сожаление, она добавила к собственным причинам ещё чьё-то существование.
На лице одновременно читались вина и тоска.
«Тот человек?»
«Тот, кто всё ещё хочет принадлежать организации. В отличие от меня».
Он сохранил её идеалы и потому ждал дня, когда сможет на глазах у публики сломить надежду следующего поколения.
Если бы это сделала она, уже отказавшаяся от идеалов организации, это стало бы оскорблением того человека.
Тогда Гигантес понял.
Она не сама отвернулась от идеала — обстоятельства вынудили её это сделать.
Одних идеалов больше не хватало, чтобы добиться желаемого. Ради цели ей пришлось отказаться от многого.
От милосердия. От спокойной уверенности. Даже косвенно принять участие в массовых убийствах.
«Гигантес. Простите, что перекладываю на вас эту ответственность. Но я…»
«Не нужно извиняться».
Как бы она ни изменилась, его чувства не исчезли.
Пусть ему больше не суждено увидеть ту женщину, которой он когда-то восхищался.
И всё же именно благодаря этому чувству он стал тем, кем был сейчас.
Ничтожный мелкий злодей увидел в ней идеал — и потому вырос в великое зло, способное заставить дрожать всю эпоху.
«Босс. Прошу, исполните своё желание. Идеал, который вы не смогли довести до конца, продолжу я».
Поэтому даже если она уйдёт, его сердце не изменится.
Пусть этому чувству не суждено получить правильного завершения.
Он всё равно верил, что хранить его имеет смысл.
***
—…Очнулся?
Тихий голос оборвал воспоминания, и Гигантес медленно открыл глаза.
Он увидел первые лучи рассвета и разрушенную дорогу.
Нижняя половина тела волочилась по пустому асфальту.
Героиня держала его за шиворот и тащила к выходу из города.
— Я… жив?
— Конечно. Я же специально сдержала удар.
О каком ударе она говорила?
О том, который, опередив звук, снёс голову гиганта?
Или о том, что последовал, когда она добралась до него внутри?
— Сдержала? Тот кулак?
— Если бы я ударила всерьёз, мы бы сейчас не разговаривали.
Спиритас сказала это совершенно спокойно и продолжила тащить его по улице.
Гигантес отвёл взгляд и посмотрел на собственную руку.
Сердце всё ещё билось, но он едва оставался жив.
Даже пошевелить пальцем было трудно. Похоже, из-за обратной нагрузки от сорванного тонкого контроля теперь возникали проблемы и с применением способности.
Даже если тело восстановится, повторить прежнее уже, вероятно, не получится.
Этот бой лишил его возможности дальше стремиться к вершине.
— Хе-е… мама…
На фоне горечи послышался сонный голос.
Только теперь Гигантес заметил маленькую девочку, спавшую на спине героини, которая тащила его.
— И-Три стала с мамой одним целым… И-Три вместе с мамой использовала смертельный приём… Нанодэсу-бим вместе с мамой… Мамадэсу-бим… хе-хе-хе…
Что ей вообще снится, раз она так беззаботно бормочет во сне?
С виду — обычная беспечная девчонка. Но Гигантес слишком хорошо знал, что внутри неё скрывается остаток злодея, когда-то стоявшего на одном уровне с той, кому служил он.
Без этого существа он бы не проиграл.
Впрочем, даже оно лишь помогало Спиритас лучше применять собственную силу.
По сути, оно позволило нынешней Спиритас на время проявить уровень, которого она достигнет в будущем.
Для Гигантеса, желавшего уничтожить надежду эпохи, это всё равно означало одно: такую героиню нужно было сломить.
То, что они сражались вдвоём, даже не могло служить оправданием поражения.
— Почему… ты меня не убила?
И всё же это оставалось непонятным.
Достаточно оглядеться вокруг, чтобы понять: злодей вроде него едва ли достоин прощения.
А ответственность на Спиритас слишком велика, чтобы списать всё на великодушие победителя.
— Адское место…
Вместо прямого ответа она оглядела путь, по которому шла.
— Наверное, там таким, как ты, будет вполне уютно.
В центре города земля просела под весом гиганта, а затем стала могилой для рухнувшего тела.
Но исчезновение источника бедствия не отменяло разрушений.
Даже если его последователи отступали, опустошённый город не вернётся в прежнее состояние.
— И потом… даже если ты мусор, ты всё-таки назвался моим фанатом. Немного жалко просто взять и отпустить тебя вот так.
По дрожи руки, державшей его за шиворот, Гигантес понимал: она очень хорошо осознаёт цену случившегося.
Но Спиритас всё равно заставляла себя улыбаться, подавляя чувства.
— Раз уж ты даже автограф попросил, значит, мои выступления смотрел прилежно. Разве не обидно умереть и больше ни одного не увидеть?
Даже самого мерзкого преступника после обезвреживания необязательно убивать.
Пусть живёт и становится примером для тех, кто ещё только собирается совершить преступление.
—…Жаль. Если меня посадят, трансляции смотреть, наверное, не получится.
Может быть, и это было великодушием сильнейшего.
Гигантес горько усмехнулся, почувствовав странную ностальгию, и Спиритас удивлённо обернулась.
— Что это сейчас было? Ты тогда про фаната не шутил?
— Злодеяния и увлечения следует разделять, разве нет?
Как злодей против героя — возможно. Но как фанат он действительно любил Спиритас.
Она и сама уже это подозревала.
Когда после боя обыскала его одежду, внутри нашёлся аккуратно сохранённый лист с её автографом.
—…Тогда можешь не переживать. Я иногда выступаю и в тюрьмах.
Словно это напоминало, что он тоже человек.
— О. Ты даёшь концерты даже для заключённых?
— Даже если это такие отвратительные отбросы, как ты…
Да. Этот мужчина тоже человек.
Он совершал преступления, но и у этих преступлений когда-то была причина.
— Если дать шанс, вдруг что-нибудь изменится.
Так говорил герой, которым она восхищалась.
«Этой эпохе нужна надежда».
Может быть, даже те, кого называют злом, вначале стали такими потому, что надежды у них не было.
И, возможно, нести надежду таким людям — тоже её задача.
Пусть она не сможет простить их преступления, но если сумеет привести их к раскаянию…
—…Так что не вздумай спокойно умереть. Я собираюсь всю оставшуюся твою жизнь объяснять, насколько мерзкие вещи вы натворили.
Если это действительно получится,
может быть, отчаяния в мире станет хотя бы немного меньше.
—…Спиритас.
Выслушав её представление о справедливости, Гигантес подумал:
она хочет видеть объект спасения даже в преступнике.
Сердце благородное — но мысль до крайности наивная.
— Мне неприятно говорить это как фанату, но ни я, ни остальные злодеи не изменимся.
Если бы она знала, как рождается зло, не говорила бы так легко.
— Это ещё посмотрим…
— Я уже проиграл, но для той госпожи это тем более невозможно.
Та госпожа.
Человек, стоящий почти на вершине зла, мог так назвать только одну женщину.
—…Соль Хваран.
Спиритас тихо уточнила:
— Соль Хваран ведь нет в этом городе?
— Догадалась?
— Другие злодеи — не знаю, но ты выглядишь слишком преданным ей.
Если бы она находилась здесь, уничтожение целого города неизбежно нанесло бы ущерб и ей.
Раз Гигантес решился на такое, а от неё нигде не было и следа, значит, Соль Хваран вообще не входила в город.
— К сожалению, я и сам не знаю, где она сейчас. Перед началом этой операции она оставила пост главы Пандемонии и ушла одна.
— Что?
Спиритас остановилась посреди руин и резко обернулась.
— Оставила пост? Что это значит?
— В буквальном смысле. Она уже передала мне руководство Пандемонией и ушла одна, чтобы заняться собственным делом.
Для Ассоциации это было бы хорошей новостью.
Пусть худшая злодейка ушла, зато удалось схватить главного участника организации, унаследовавшего её руководство.
— Что за…
Но это лишь объективный взгляд.
Спиритас совсем не обрадовалась.
— Чего она добивается? Зачем бросать организацию, которую сама создала, и уходить одной?
— Пандемония изначально была создана, чтобы отвлечь внимание Ассоциации ради её личной цели.
— Что за чушь…
Организация, которую она создала, сравняла с землёй целый город.
И причиной всего этого — даже если сама Соль Хваран не участвовала — оказалось всего лишь то, что Ассоциация мешала её личному делу?
— Спиритас.
Побеждённый злодей обратился к героине, которая не могла этого понять.
— Ты знаешь, почему Небесный Демон оставил её в живых?
Нет.
Он приготовился рассказать истину.
Насколько много лжи лежит под миром, который они считают правильным.
Не только под существованием маленькой девочки у неё за спиной.
Но и под тем, какими неправильными путями ходили последователи справедливости во имя борьбы со злом — путями куда хуже того, что сделал он, разрушив этот город.
— Оставил в живых? О чём ты?
— Обществу сообщили, что три года назад Небесный Демон и Соль Хваран сражались на равных, пока Небесный Демон не одержал победу.
Это Спиритас знала.
В той великой войне погибло больше половины героев S-ранга того времени.
Говорили, Небесный Демон встретился с одним из офицеров Уробороса, долго бился с ней на равных и после тяжёлой схватки победил.
Но болезнь, обострившаяся из-за боя, не позволила добить Соль Хваран, и та сумела бежать.
Так объясняли её выживание и всю историю их вражды.
— Но истина совсем иная.
Гигантес решительно отверг официальную версию.
Даже если для женщины, которой он служил, это могло звучать унизительно.
— Тот бой не был равным. Более того, его вообще трудно назвать боем. Ни одна её атака не коснулась Небесного Демона. От начала до конца он подавлял её без малейших усилий.
Он говорил это так, будто её унижение ничего не значит, — лишь бы объяснить, почему она была вынуждена поступить так, как поступила.
— Тогда Небесный Демон мог убить её в любой момент, если бы захотел.
Тем самым он сообщил:
катастрофа, накрывшая этот город, началась с того, что герой, которого называли надеждой, пожалел злодейку, которую называли одной из худших.