— Беспокоитесь обо мне?
— Естественно. Ты после того дня даже нормально в отпуск ни разу не сходила.
— Ничего не поделаешь. Я же героиня. Чем тяжелее времена, тем сильнее я должна поддерживать людей.
— Ты прежде всего человек, а уже потом героиня. Может, попросишь у фанатов разрешения хоть немного отдохнуть?
— Вы понимаете, что человеку, который отказал мне в свидании, не стоит такое говорить?
А айдолу, значит, нормально так легко бросаться словом «свидание»?
Я уже начал чувствовать себя неуютно из-за её шутки, явно переступавшей границу.
— …Хотя я понимаю, что и сама не имею права так говорить.
До этого Кана улыбалась во весь рот, но вдруг притихла. На её лице появилась горькая улыбка.
— В конце концов Соль Хваран победила не я. Я не выполнила обещание, так что, наверное, мне и правда не стоит вот так находиться рядом с вами.
— …
— …Подождёте меня ещё немного?
И всё же в её глазах горел огонь.
Она упустила шанс, но не считала это поражением. Воля не исчезла — значит, она продолжит двигаться вперёд.
Но почему именно я?
Когда придёт время, наши пути неизбежно разойдутся.
И если готовиться к этому дню, неужели я…
должен ради своей цели воспользоваться даже этими чувствами?
— Кана, вы здесь? Концерт скоро начинается…
— А, менеджер! Я здесь, здесь!
Кана тут же откликнулась на голос издалека.
Я обернулся и увидел приближающегося человека.
Внешность почему-то казалась знакомой…
А? Погоди.
Какого чёрта она здесь делает?
— Дядя, вы ведь её впервые видите? Тогда как раз познакомлю.
Пока я застыл от удивления, Кана радостно заговорила и всё время улыбалась, показывая на женщину.
— До вас моим менеджером была она. Помогала ещё до дебюта и вообще много обо мне заботилась…
Да. Она говорила так, словно представляла по-настоящему близкого человека.
Но дальнейшие слова почти не доходили до слуха.
Мне не требовались объяснения Каны — женщину перед собой я знал слишком хорошо.
— Рада познакомиться.
И она, разумеется, знала меня тоже.
Женщина, которую Кана представила менеджером, вежливо поклонилась.
Длинные белые волосы аккуратно собраны сзади.
Голубые глаза скрывались за красной оправой очков. Белая, словно снег, кожа наводила на мысль о русских корнях, а черты лица были скорее восточноазиатскими, как у Каны.
В памяти её лицо оставалось резким и колючим, но сейчас взгляд стал заметно мягче.
— Я сотрудница «Спирит Энтертейнмент» и менеджер Спиритас. Меня зовут Ли Юнсоль.
Да. Я её знал.
Мы не виделись с того самого дня.
— Джинджер Брэд, верно? Кана много о вас рассказывала. Говорила, что, когда я уезжала домой, вы пусть и недолго, но присматривали за ней…
С этими словами Соль Хваран…
Нет. Теперь её следовало называть Ли Юнсоль.
Она поправила очки.
— Очень приятно, госпожа Юнсоль. Я Джинджер Брэд, знакомый Каны.
Я жил под прикрытием уже три года…
Нет, скоро пойдёт четвёртый.
Ложь давно стала для меня привычной.
***
«Ха-ха. И к кому ты притащил эту полудохлую?»
После боя под землёй Шэдоу помогла мне кое-как вернуться, и первым делом я отправился не к кому-нибудь, а к Анатоми.
У нас были трения, но выбирать не приходилось.
Соль Хваран была злодейкой, поэтому к нормальным врачам её не отнесёшь. А её состояние было слишком тяжёлым для всяких подпольных коновалов, изображающих докторов.
За такое лечение мог взяться только тот, кто умел работать буквально на уровне генов.
Из всех знакомых мне такое умел только он.
«Чудо, что она вообще жива. Но если хочешь, чтобы потом жила как человек, придётся заменить практически всё тело».
«Скажи только, можешь вылечить или нет».
«Вылечить могу. Но про мультидар, скорее всего, придётся забыть. Жить дальше как злодей она уже не сможет».
Да. Чтобы остановить разрушение от мультидара, она фактически заморозила собственное тело.
Раз для спасения придётся заменить тело целиком, следы модификаций, конечно, исчезнут.
Но меня эта новость скорее успокоила.
«…Тем лучше. Значит, больше не влезет во всякое дерьмо».
Она использовала зло именно потому, что обладала силой, а затем оказалась затянута в разросшуюся махину и совершила всё то, что совершила.
Если так, достаточно с самого начала лишить её всей этой силы.
Если это удастся, она потеряет даже цель по имени «месть» и больше не сможет снова обезуметь и сорваться.
«Ты ведь понимаешь: если она превратится в самого обычного человека, у меня вообще не останется причин ею интересоваться?»
«…»
«Вот и отлично, дружище. У меня нет ни единой причины спасать эту девку. Если хочешь, чтобы я всё-таки спас, придётся чем-нибудь заплатить».
Да, в его характере не было милосердия к тем, кто больше не мог идти по тому же пути, что и он.
Потребовать сделку — естественно.
Только смогу ли я дать ему то, чего он хочет?
«И чего тебе надо?»
Я спросил с тревогой и получил совершенно неожиданный ответ.
«Забудем всё, что было в мотеле».
«Что?»
«Именно так. Считаем, что ничего там не происходило. И то, как я на тебя наезжал, и то, что позволил этой девке отправиться туда».
«…»
«Не хочешь — как хочешь. Мне без разницы».
«Нет. Хорошо. Договорились».
Спасти её в обмен на то, чтобы полностью закрыть все старые счёты…
После того, что он натворил, осадок оставался. Но предъявлять претензии я всё равно не мог.
В его глазах я был не просто червём, а наглым паразитом, который не знал своего места и жил за счёт трансцендентного существа.
Почему он вдруг потребовал платой именно примирение?
Может, когда я отправился спасать Соль Хваран, в нём тоже что-то изменилось?
Щёлк.
…Впрочем, сейчас я от этого ничего не терял.
И если он готов был её лечить, значит, по крайней мере напрямую вредить ни мне, ни ей в дальнейшем не собирался.
Главное, что она поправится.
На этом тогда всё и закончилось.
— Держи. Выпей.
Теперь, пока концерт Каны был в самом разгаре, мы с Юнсоль ненадолго вышли и сели рядом на скамейке в парке.
Я купил тёплые напитки — самое то для холодной снежной зимы.
— …Горячий шоколад.
— Не нравится? Могу поменять на чёрный кофе.
— А, нет. Горячий шоколад вполне подойдёт.
— Я так и знал. Детские вкусы никуда не делись.
— …Не издевайтесь.
— Тогда хотя бы отвыкни спать в обнимку с игрушками.
— Ух…
Ли Юнсоль съёжилась.
Я усмехнулся, сел рядом и сделал глоток кофе.
— Брэд…
Юнсоль пристально посмотрела на меня.
— Вы любите чёрный кофе?
— Ну да. Не то чтобы сладкое не любил, просто сахар в кофе — не моё.
— Понятно. Запомню.
— …Нашла что запоминать.
— Конечно. Я ведь ещё не всё о вас вспомнила.
Она отпила горячего шоколада.
Улыбка на её губах явно была от радости.
Я всего-то рассказал о своей привычке…
Но для неё сейчас даже такая мелочь могла быть драгоценной.
Когда мы расстались в прошлый раз, у неё действительно ничего не осталось.
— Кстати, ты тоже хороша. Как тебе вообще пришло в голову с клеймом злодейки стать менеджером сильнейшей героини?
Если подумать, при нашей первой встрече многое было странно.
Будучи злодейкой, она спокойно ходила по конкурсу героинь с открытым лицом, а потом добралась даже до Шеллз-тауна и явилась в дом, где жили мы с боссом.
Одной лишь маскировки под гражданскую для этого было бы мало. Нужен был официальный статус, связанный с героями.
А если внедриться в агентство, работающее с героями, всё вполне объяснимо.
— Хотела проверить.
И, скорее всего, ещё до меня она стала менеджером Каны из-за тянувшейся из прошлого недоброй связи.
— Проверить что?
— Что оставил после себя человек, который тогда меня пощадил.
Герой Джек Хорс.
Или мужчина, которого называли Небесным Демоном.
— Что оставил после себя человек, который отчаялся в обществе, но так и не смог заставить себя выступить против них.
Миру было известно, что он победил Соль Хваран после равного боя, а затем умер, потому что болезнь окончательно подорвала организм.
Но правда была другой.
Даже обладая чудовищной силой «Абсолютного нуля», она в той битве и близко не стояла рядом с человеком, которого называли Небесным Демоном.
Она пережила ту войну лишь потому, что Небесный Демон её пощадил.
— …Каким человеком был Небесный Демон?
Хотя, возможно, это была не столько милость, сколько его личное разочарование.
Наверняка именно из-за высоких идеалов он особенно остро воспринимал несправедливость собственной стороны.
— Несчастным человеком. Его попытки сделать мир прекраснее превратили в инструмент, которым этот мир прятал собственную грязь.
— …