Уже на первой операции я видел, как мои товарищи по набору дохли один за другим, словно собаки.
На следующих заданиях постепенно исчезали даже те, кого считали элитой, а новобранцы, которыми пополняли ряды после них, тоже долго не задерживались.
Кто-то понимал, что идеалы расходятся с реальностью. Кто-то просто пугался и выбирал предать организацию или вернуться к обычной жизни…
И всё же разве то, что я выдержал эти испытания, стало для меня поводом для гордости?
Разве пережитое превратилось в опыт, который сделал меня сильнее?
Нет.
Мир, к несчастью, не был игрой с аккуратно выстроенными ступенями сложности.
Люди не равны ни от рождения, ни в том, через что им приходится проходить. Даже спокойная жизнь способна за один день обратиться в пепел.
Так с чего мне быть уверенным, что страдание непременно окупится?
И всё же иногда хотелось верить.
А вдруг всё-таки будет награда…
«Босс, нельзя».
Но даже такая надежда в конце концов превращалась лишь в мучительное ожидание.
Жизнь слишком жестока, чтобы выдержать её одним только терпением.
А миссия, которую я считал своей ношей, оказалась слишком тяжёлой, чтобы тащить её лишь из упрямства.
«Я… Я буду стараться ещё больше. Вам не придётся использовать силу. Просто подождите. Когда-нибудь я… я вас спасу…»
Но мир словно называл гордыней даже попытку упорствовать дальше.
И в итоге человек, которого я хотел защитить, сам взвалил на себя мою ношу.
«Пожалуйста, нельзя. Не…»
В тот день.
Когда маленькие пальцы госпожи щёлкнули передо мной, залитым кровью, и её взгляд был полон жалости, я понял: мир, в котором я жил, рушится на части.
Во всём мире это помнил только я.
…Проклятие, оставшееся в одной моей памяти.
***
Пи-пи-пи! Пи-пи-пи!
Шум будильника оборвал воспоминание, и сознание постепенно всплыло из сна.
Так начинался ещё один неприятный, липкий день.
И пусть это повторялось уже три года, привыкнуть я так и не смог.
Память о том дне оставалась ошибкой, которую невозможно стереть даже сейчас.
Клеймом, которое будет тянуться за мной дальше.
Но, может, так даже лучше.
Не забывай.
Подобное больше никогда не должно повториться.
— …Ладно.
Я кое-как успокоился, поднялся с кровати, сразу вышел из комнаты и прошёл в гостиную.
Как раз занимался рассвет.
Даже без лампы стоило раздвинуть шторы — и в комнате уже становилось светло.
На диване кто-то устроился раньше меня.
[Да, переходим к следующей новости. Прошлой ночью на пристани у окраины района D появились слухи о корабле-призраке. Пользователи сети считают их лишь очередной зловещей байкой, однако полиция допускает связь с одной из злодейских организаций и начала расследование…]
Из телевизора доносились новости.
Но сильнее меня заинтересовал стук посуды из кухни, соединённой с гостиной.
Динь!
Похоже, сработала микроволновка.
Я заглянул туда и увидел босса: в прихватке она доставала из печи кружку.
— …Босс?
— А, ты проснулся. Доброе утро, Брэд.
Босс ласково улыбнулась, держа кружку с горячим молоком.
Потом посмотрела в сторону стола.
— Я как раз приготовила завтрак. Попробуешь?
— Завтрак… вы приготовили сами?
— Когда я жила с Неллой, мы довольно часто готовили себе подобное. В сущности, я лишь положила хлеб в тостер и разогрела молоко… Но всё же приятно, что столь простых действий достаточно, чтобы обеспечить себя пищей на утро.
— А… да. Конечно…
Стремление босса к эффективности никуда не делось.
Спала она обычно неглубоко, поэтому часто просыпалась раньше меня.
Но раньше просто смотрела телевизор и ждала, пока встану я.
Завтрак она готовила впервые.
Мой господин собственноручно возится с моей едой…
— Хотя это удобно, одной такой простой трапезой всё равно трудно остаться довольной. Мне неловко, что первое, чем я смогла тебя угостить, настолько скромно.
— Да нет, всё хорошо…
Я уже собирался признаться, что скорее сам чувствую себя виноватым, когда вдруг заметил в боссе что-то необычное.
Хотя «необычное» — слишком громкое слово.
Изменение было совсем небольшим.
Просто я прежде не обращал внимания и заметил поздно.
— Что такое, Брэд?
— Босс, одну секунду…
Я нагнулся и положил ладонь ей на голову.
Да.
Точно.
— Вы, кажется, заметно подросли.
Когда мы измеряли рост в последний раз?
Наверное, ещё до переезда в Шеллз-таун.
Потом стало слишком много дел, и я перестал следить.
Прошло около двух месяцев — и теперь стало заметно, что босс стала выше.
Не годы, а всего месяцы, а разница уже ощущается.
Вот что значит ребёнок в период роста?
— Я выросла? Это правда?
— Да. По сравнению с прошлым разом очень… А.
Я всё ещё держал ладонь у неё на голове, собираясь присмотреться внимательнее.
И только потом понял, что именно сделал.
Чёрт.
Что я творю?
Как я вообще посмел без спроса положить руку на голову босса?
— П-простите. Я машинально…
Я поспешил убрать руку.
— Нет. Всё в порядке.
Босс остановила меня, положив маленькую ладонь поверх моей кисти.
На лице не было ни следа раздражения.
— Тост можно есть и одной рукой. Так что ничего дурного в этом нет. Можешь гладить столько, сколько захочешь.
— Н-но…
— Брэд.
Она словно пригвоздила мою ладонь к своей голове, прижимая сверху собственной рукой.
— Какой я кажусь тебе сейчас?
— …Что?
— Я расту, но всё ещё остаюсь маленьким ребёнком.
Я не успел даже переспросить, что она имеет в виду.
Её лицо почти скрывала моя ладонь, но пальцы поверх моей руки странно дрожали.
— Если я одна выйду на улицу, то быстро потеряюсь. А если мне станет угрожать опасность, я не смогу даже убежать… Мне останется лишь плакать, надеясь вызвать жалость врага или что кто-нибудь услышит и прибежит.
— …Босс.
— Да. Без твоей защиты…
Это было как тогда, у озера.
Тогда тоже…
— Нынешняя я — слабое существо, которое не проживёт самостоятельно и дня.
Эта маленькая ладонь, удерживавшая мою руку, тогда тоже отчётливо дрожала.
— Брэд. Насколько мне известно, отец заботится о дочери — это совершенно естественно.
Но, может, даже эту дрожь она считала недопустимым показывать.
Босс медленно убрала ладонь с моей руки и опустила голову.
Но моей руке по-прежнему позволила остаться на её волосах.
— Разве отец не может погладить дочь по голове?
Голос прозвучал горько.
Будто ей хотелось, чтобы моя ладонь не уходила.
Я молча посмотрел на руку, лежавшую на её голове.
Обычно я бы уже извинился и убрал её.
Если бы босс приказала оставить, я бы, конечно, подчинился.
Но сейчас она не приказывала.
Она лишь спрашивала.
Пусть это маскировка, я — отец, а она — дочь.
И в такой ситуации она просила меня показать, как было бы естественно поступить.
Даже если никто не видит.
— Грубая у тебя ладонь.
Никакого принуждения.
Это даже приказом нельзя было назвать.
Я подчинился не власти, а тому чувству — и медленно погладил её по голове.
— Но всё же…
Она не выразила недовольства.
Напротив, наслаждалась прикосновением с прежним спокойным выражением лица.
— Но прикосновение у тебя нежное.
Улыбка была теплее рассветного света за окном.
Босс тихо наслаждалась тем, как я глажу её по голове.
Было ли это только следствием понимания?
Осознанием, что настоящая дочь в такой ситуации принимает отцовскую ласку?
Я не знал.
Даже если судить по внешности, её внутренний мир вряд ли способен до конца понять обычный человек.
— …Ха-ха.
Но почему-то, встретившись с этой улыбкой, я и сам рассмеялся.
Будто тяжесть ночного кошмара немного отступила.
А тепло утреннего света, постепенно пробивавшегося между шторами, стало отчётливее.
— Брэд?
Наверное, она не ожидала такой реакции.
Босс удивлённо распахнула глаза, но я не придал этому значения и убрал руку с её головы.
А потом обнял её.
То, чего обычно никогда бы не сделал.
Я понимал, что подчинённому это непозволительно.
— Босс.
Но она не оттолкнет.
Как не отталкивала меня прежде.
— Сегодня тоже рассчитываю на вас.
Я тихо прошептал ей на ухо, полагаясь на это милосердие.
В отличие от того дня.
Теперь тепло маленького тела в моих руках ясно говорило: она рядом со мной.
***
Да.
Прошлое — всего лишь прошлое.
Пусть это воспоминание похоже на проклятие, всё равно оно лишь часть ответственности, которая следует за моей жизнью.
Я начал этот маскарад ради той ответственности.
Но по иронии сильнее всего укрепилась в решимости играть эту роль вовсе не я, а она.
Госпожа решилась на долгий опасный путь: подобно человеку, спрятавшемуся в теле муравья, трансцендентное существо скрывается в человеческом обществе…
Так чего же мне, человеку, бояться изображать обычного члена общества?
— Давно не виделись, господин Брэд.
Поэтому не нервничать.
Всегда и везде естественно.
Ради госпожи я должен безупречно играть нашу нынешнюю повседневность.
— Да, давно не виделись, господин Джеймс.
Как раз после выхода из дома мы встретили соседа — Джеймса Харта с дочерью.
Сегодня в Академии Марис проходил открытый урок для родителей.
День, когда на глазах у всех мне предстояло доказать, насколько безупречна наша маскировка.
— Моа, давно не виделись! Как вы поживали?!
Судя по бодрому голосу, пока всё шло хорошо.
— Да. Благодаря тебе я хорошо провела время с отцом. Нелла, а как ты поживала со своим отцом?
— О-о-очень весело! Вчера весь день ездили на папиной машине туда-сюда, а море было особенно красивым, и…
Нелла с рюкзаком за плечами шагала впереди и без умолку болтала.
От робости при первой встрече не осталось и следа.
Наверное, она действительно считала босса подругой, которой можно открыть сердце.
— Вам очень идёт костюм.
Похоже, связь чувствовали обе стороны.
— На прошлых выходных мы ездили в центр и подобрали мне один. Моа выбирала сама, поэтому мне особенно нравится.
— Ха-ха. Дочь выбрала лично… Это, должно быть, очень приятно.
— А этот галстук Моа ещё и подарила мне сама. Я давал ей карманные, пока работал, а она аккуратно откладывала и купила его~
Я взялся за галстук, продолжая рассказывать.
Джеймс посмотрел на меня с тёплой улыбкой.
Наверное, ему приятно видеть, как другой отец хвастается дочерью.
Ну и ладно.
Раз уж игра началась, перед людьми можно вести себя ещё активнее.
Тем более радость от подарка была настоящей.
— Моа, смотрите! На стене!
— Вижу. Тигр?
— Ха-ха-ха, это кошка. Если бы в центре города жил тигр, было бы страшновато.
Кис-кис, иди сюда~
Нелла протянула руку к кошке и зацокала языком.
Животное, до того спокойно сидевшее на стене, открыло круглые глаза и заинтересованно вытянуло голову к Нелле и боссу.
Мы ненадолго остановились.
— Господин Брэд.
Пользуясь паузой, Джеймс поправил очки и позвал меня.
В отличие от прежнего, голос был серьёзным.
— Я слышал, вы собираетесь покинуть Шеллз-таун.
Он наконец поднял тему, о которой раньше не удавалось поговорить.
— Когда вы работали менеджером госпожи Судзуки… то есть Спиритас, Моа рассказывала: вы не хотите вечно пользоваться чужой помощью и со временем собираетесь съехать.
Значит, услышал от босса.
Ну да.
В Шеллз-таун мы въехали после теракта в парке развлечений.
С тех пор прошло несколько месяцев, зачистка остатков злодейских группировок подходила к концу.
Стоило учитывать, что и минимальный период защиты скоро закончится.
— Да. Не прямо сейчас, но когда-нибудь мы уедем.
После конкурса «Мисс Героиня» можно было задержаться дольше, если захотим.
Но даже продлив срок, я не собирался отменять само решение.
Как бы я ни изображал гражданского, в основе своей я злодей.
Ради будущего мне нужно как можно быстрее исчезнуть из поля зрения героев.
— Можно спросить ещё об одном?..
Я скрывал эти мысли и поддерживал разговор.
Джеймс убрал остатки улыбки и посмотрел прямо на меня.
— Вы ведь уезжаете не потому, что не доверяете Ассоциации?
В его взгляде на мгновение проступило нечто другое.
Облик Ронин Блейда — человека, который рубил злодеям головы и без колебаний выставлял их напоказ посреди улицы.