«Человек, который никогда никого не любил, не способен поддерживать весь мир».
Вполне естественная логика.
Отдельный человек слишком мал и слаб, чтобы вместить в себя такое огромное понятие, как общее благо.
Тот, кто действительно способен на подобное, уже достоин называться «богом».
Поэтому Байконтраст всегда искал.
Тех, кто, оставаясь человеком, любил людей. Тех, кто знает любовь. Тех, кто только учится любить…
Человека, который на таком чувстве сможет возвести башню убеждений крепче всего остального.
—…Я ухожу.
И сегодня он собственными глазами увидел начало пути такого человека — пока ещё незрелого.
Разве этого недостаточно, чтобы считать цель достигнутой?
— Что?
— Я сказал, что моя цель достигнута. Я выхожу из этой операции.
— Постой, куда ты!..
Спиритас растерянно смотрела, как он отворачивается.
Но в следующий миг…
ГРОМ!
Под ногами прошла сильная дрожь.
Однако удар пришёлся не сюда.
Где-то на значительном расстоянии происходило нечто настолько чудовищное, что его колебания дошли даже до них.
— Если собираешься идти дальше, оставлю одно предупреждение.
Байкон уже знал причину.
— Этот город превратил в руины один-единственный человек. Гигантес.
—…Гигантес?
— Именно. Когда мы расстались, он уже спускался с гор и медленно двигался к центру. Думаю, сейчас он как раз туда добрался. Если его не остановить, сегодня этот город исчезнет с карты.
Байконтраст спокойно описал и цель, и опасность союзника.
И всё это время продолжал стоять к Кане спиной, словно подчёркивал: драться с ней он действительно больше не собирается.
—…Зачем ты мне это говоришь? Разве вы не товарищи?
— Товарищи? Совсем нет.
Фр-р-р.
Из-под лошадиной маски раздалось фырканье.
Сам вопрос показался злодею нелепым.
— Мы лишь используем друг друга ради собственных целей. Я уже получил здесь то, за чем пришёл. Зачем мне дальше рисковать, если естественнее отступить?
— Что за…
— Герой.
Байкон чуть повернул голову.
В глазах под маской не было ничего, кроме доброжелательности.
Уважения к ростку героя, которого оставил после себя тот мужчина.
— Ты решила использовать даже собственную любовь ради того, чтобы стать сильнее всех. Но это лишь процесс, не результат.
Она всё ещё была только ростком.
Кана хотела стать сильнейшей, но пока не достигла этого результата.
И поэтому Байконтраст отступал.
Не желая собственными руками сломать ещё растущего человека, но оставляя ей новую возможность — раз уж она сама хочет испытаний.
— Когда меня не станет на твоём пути, спокойно подумай, что именно тебе следует делать дальше.
И спроси себя, хватит ли уверенности пойти против чудовища, которое в одиночку способно превратить целый город в руины.
***
За полночь перевалило, приближался рассвет.
[Да, только что поступила срочная новость.]
Пока в районе B всё ещё пытались справиться с катастрофой, диктор заговорил торопливым голосом, и изображение с разрушенного города резко сменилось.
В кадре появился извращенец, как раз покидавший город…
Нет. Только выглядел он именно так.
Любой, кто знал его личность, пришёл бы в ужас.
[Пока герои Ассоциации с опозданием входят в зону нападения, стало известно, что с окраины города вышел один из злодеев. Его имя… Байкон! Злодей S-ранга Байконтраст!]
— Вот уж не думал, что он реально свалит.
Анатоми рядом тоже смотрел телевизор и лениво комментировал происходящее.
Говорил так, будто в целом мог этого ожидать, и неспешно пил пиво.
Возле него уже выросла гора пустых банок и пакетов из-под закусок.
Да. Для него происходящее было просто лёгким зрелищем.
— Чипсы закончились. Кальмар будешь?
—…Дай немного.
Впрочем, для меня — тоже.
[Сотрудники Ассоциации попытались его остановить, однако Байконтраст уклонился от боя и лишь заявил, что больше не участвует в нападении, после чего покинул район. Некоторые призывали к преследованию, но Ассоциация решила сосредоточить силы на ликвидации катастрофы, а не на злодее, уже покинувшем город…]
Диктор сбивался, словно сам не верил в то, что читает.
Затем мельком сообщили, что в больницу увезли героиню по прозвищу Мунхи с путами, но для меня это тоже оставалось чужой историей где-то далеко.
Куда интереснее был Байкон.
Если знать, насколько он жесток к героям и насколько у него мерзкий характер, его уход из боя, который по сути превратился в полномасштабное столкновение с героями, удивил бы любого.
— Хотя если чуть подумать, всё логично.
Анатоми, в отличие от меня, уже принял новость как вполне объяснимую.
Я повернулся к нему.
— Логично? Ты понимаешь, почему он ушёл?
— Потому что у него хобби — подглядывать.
—…Подглядывать?
— Ага. Байкон по выходным прячется в парках и смотрит, как парочки милуются. Говорит, что при виде искренне любящих людей ему хочется их поддержать… Наверное, в том городе нашёл что-то такое и решил, что с него хватит. Я понимаю, сейчас эпоха уважения к чужим вкусам, но радоваться не тому, что сам делаешь, а только наблюдению за другими — это уже странновато, не находишь?
Ну да.
Хотя лично я плевал на уважение к его вкусам и просто хотел, чтобы он сдох.
—…А ты откуда всё это знаешь?
— Да наводил справки. Если честно, он вполне в моём вкусе.
— Псих.
— Генетически-то он человек, но постоянно ходит в этой лошадиной маске… Смотришь и как-то поневоле возбуждаешься…
Псих. Псих…
Ему, что ли, всё равно, мужчина это или женщина, лишь бы были хоть какие-то звериные признаки?
Беру свои слова обратно.
Раньше Байкона из мира должен исчезнуть вот этот ублюдок.
— Но если приглядеться, Байкон чем-то на тебя похож.
Грох!
По всему телу разом побежали мурашки, и я резко откатился в сторону.
Если бы Анатоми хотя бы дёрнулся ко мне, я был готов немедленно выпрыгнуть из окна.
— Эй.
Он наконец понял мою реакцию и скривился.
— Ты правда думаешь, что я настолько псих, чтобы к тебе приставать? Хочешь моей любви — сначала шерстью обрасти, придурок.
—…Хватит нести чушь. Говори по делу.
С этим человеком совершенно невозможно находиться рядом.
Я уже всерьёз подумал, не сбежать ли самому, но тут он продолжил:
— Он тоже стал злодеем потому, что ненавидел лицемерное общество.
От этих слов прежний холод постепенно отступил.
Стал злодеем из ненависти к лицемерию общества?
Этот безумный монстр, который теряет рассудок при виде девственницы?
— Правда, в отличие от него, наш дружище — жалкое ничтожество E-ранга без капли силы.
Анатоми уже привычно начал действовать мне на нервы.
Я перестал размышлять и сердито посмотрел на него, но он уже отвернулся к экрану.
[Да, ещё одна срочная новость! Герои, действующие в городе, обнаружили злодея S-ранга Кроноса в состоянии, близком к смерти. По словам позднее задержанных злодеев, его победила… Спиритас! Герой S-ранга Спиритас!]
— И вот в такого E-рангового мусорщика влюбилась такая девушка. Даже жалко её.
—…
— Я уже говорил: в твоём возрасте строить из себя героя, который «ничего не замечает», отвратительно, да?
— Сам знаю. Заткнись.
Как же раздражает человек, который говорит так, будто знает обо всём.
Да мне и без его напоминаний лучше всех известно о чувствах Каны.
И именно поэтому я не мог просто радоваться.
Если она продолжит любить меня, дня, когда я смогу ответить ей взаимностью, всё равно не наступит.
Наоборот, чем дольше это продлится, тем больнее будет нам обоим.
Почему из всех людей она выбрала именно меня?..
— Так кто?
Я как раз пытался перебить горечь мыслей горечью пива, когда Анатоми внезапно снова спросил.
Я решил, что он продолжает издеваться, и ответил резче:
—…Сколько раз повторять: ни одна.
— Да не про безнадёжную личную жизнь тормоза я. Я спрашиваю: та девушка или Гигантес — кто победит?
Чёрт. Вот это смена темы.
Меня всё ещё раздражало, поэтому я спросил в ответ:
— С чего вдруг Гигантес?
— Очевидно же. После ухода Байкона из тех, кто может остановить ту девушку, фактически остался только Гигантес.
Да. В новостях этого не показывали, но Спиритас наверняка будет искать организаторов нападения, чтобы остановить катастрофу.
А из известных мне злодеев только Гигантес способен за короткое время разрушить город такого масштаба.
И если он действительно собирается не просто устроить погром, а полностью уничтожить город, то будет двигаться к позиции, наиболее удобной для такого удара.
Если всё пойдёт по его плану, ещё до рассвета этот город полностью исчезнет с карты континента.
— Тогда сначала спрошу другое.
На подобное был способен лишь один человек даже среди офицеров Уробороса, которых когда-то называли худшими злодеями мира.
А значит, бывший офицер, стоявший на сопоставимой ступени, мог оценить нынешнюю ситуацию.
— Если друг спрашивает, я обязан отвечать. Что хочешь знать?
— Кто победит, если вы с Гигантесом подерётесь?
Улыбка на лице Анатоми мгновенно застыла.
Значит, вопрос задел чувствительное место.
Он решил, что я его недооцениваю?
—…Учти, я вообще не был боевым специалистом.
Нет.
Анатоми просто никогда не начинает бой, в котором не уверен.
Когда речь идёт о сражении, он оценивает и чужую, и собственную силу холоднее почти любого другого.
Тем более что сам постоянно подчёркивает: его профиль — не бой.
— Значит, проиграешь?
— Ну да. Если считать только прямую боевую мощь, я самый слабый из офицеров.
Он не врал.
В организации Анатоми занимался исследованиями. Его реальная опасность исходила из подготовленных заранее результатов, а в честной лобовой схватке он действительно был слабейшим среди офицеров.
Но это относилось лишь к боевой силе.
По иерархии он занимал третье место после Маэстро и Шэдоу, а значит, оценка, основанная на его опыте, должна быть особенно объективной.
— Да и не только я. Если брать Гигантеса в идеальном состоянии, то даже с учётом совместимости способностей из офицеров реальные шансы против него, пожалуй, были бы только у Бист Бастера.
Бист Бастер — тот самый маньяк со взрывчаткой.
В организации его оценивали скорее как оружие войны, чем как отдельного бойца.
И я лучше всех знал, что эта оценка не была преувеличением.
Я на собственной шкуре испытал силу его бомбы.
— Злодей, которого оценивают на одном уровне с типом, сумевшим — пусть с удачей и случайностью — убрать сильнейшего героя… И девушка, которую называют надеждой следующего поколения. Было бы странно не интересоваться, кто победит.
Анатоми, стоявший в иерархии выше такого офицера, продолжил жевать закуску и смотреть на трансляцию.
Его взгляд стал холоднее, чем когда-либо.
Словно даже он не считал предстоящий бой чем-то, что можно проигнорировать.
***
И тем временем…
Спиритас добралась сквозь море огня до самого центра города.
—…Ух.
Едва ступив туда, она поморщилась и поспешно прикрыла нос рукой.
Она примерно представляла, что увидит.
Раз выживших оттесняли к центру, сюда же должны были стянуться и злодеи, и герои, прибывшие раньше неё.
Но несмотря на то, сколько людей здесь должно было находиться, вокруг стояла мёртвая тишина.
Ни криков.
Теперь уже даже звуков боя.
Трупов тоже не было видно, но засохшие пятна крови на обломках ясно рассказывали, что здесь произошло.
Всё вокруг перевернуло так, словно человеческие тела ничего не значили.
А то, что ещё могло сохранить форму, огонь превратил в пепел.
— Гигант… Гигантес…
После бойни злодеев и отчаянных схваток героев на поле многочисленных столкновений остался лишь один мужской силуэт, спокойно стоявший к ней спиной.
В точности как на розыскном листе.
—…Значит, ты меня знаешь.
Он почувствовал её присутствие и медленно повернулся.
Всё тело мужчины было покрыто доспехом из цемента и асфальта, собранных из окружающих руин.