«…Вот как. Значит, она всё ещё герой в стадии роста».
Гигантес был уверен.
Недалёк день, когда она превзойдёт не только Небесного Демона, но и Джастиса, которого называли надеждой прошлого поколения, и вырастет в великого героя.
В правосудие, которое невозможно сломить, если только не появится зло, превосходящее даже Уроборос. В существо, по праву достойное зваться надеждой своей эпохи.
«Интересно».
Он чувствовал не страх, а боевой азарт.
Даже не сражаясь в полную силу, она уже нашла возможность добраться до него.
—…Вот незадача. Артрит прихватил.
Неужели нельзя дать ей немного времени в знак уважения?
Не показывая истинных мыслей, он обхватил рукой согнутое колено и продолжил:
— Что?
— Похоже, минут пять не смогу двигаться, пока не восстановлюсь.
При желании он мог бы заставить себя двигаться, но и сам хотел добиться окончательного результата.
Оба должны сражаться в лучшем состоянии. Только так абсолютное зло сможет по-настоящему низвергнуть надежду.
— Что за очевидная отмазка?
Спиритас ошеломлённо посмотрела на него.
— Скажи честно: ты просто не выдержал того моего удара и…
— Осталось четыре минуты пятьдесят секунд.
— Да чтоб тебя!
Гигантес безжалостно оборвал разговор.
Наконец махнув на него рукой, Спиритас посмотрела на И-Три, приземлившуюся вместе с ней на крыше.
На своего сайдкика, у которой уже утихли даже молнии, ещё недавно готовые испепелить собственное тело.
— М-мама.
И на искусственное существо, которое почему-то считало её матерью.
— И-Три старалась. Как герой, против злодея…
—…
— М-мама. Почему вы сердитесь… И-и-и!
Увидев, как Спиритас с каменным лицом протянула руку, И-Три испуганно съёжилась.
Но Спиритас не стала её отчитывать — просто погладила по голове.
—…Прости.
Да. В этот момент она особенно остро почувствовала собственную незрелость.
Она лишь стремилась стать сильнейшей, но ещё не достигла места, к которому шла.
— Почему мама извиняется?
— Потому что я колебалась, и из-за этого ты чуть не натворила глупостей.
Если бы она с самого начала сражалась в полную силу…
Если бы не переоценила себя, свою силу и ответственность, этому маленькому ребёнку не пришлось бы даже думать о самопожертвовании.
—…Мама ни в чём не виновата.
Но И-Три выкрикнула это, словно не хотела видеть её такой.
— Мама сражалась больше всех. Мама добралась туда, куда не смог добраться никто другой.
—…И-Три.
— И-Три тоже спасала людей, потому что мама сказала. И-Три смотрела на них и поняла. Мама сильная. Мама — величайший герой.
Для простого ободрения это было чересчур; для обычного восхищения — слишком откровенно.
И именно поэтому сейчас эти слова неожиданно давили на Спиритас.
Почему-то в них слышалась почти «одержимость» ею.
— Поэтому И-Три решила пожертвовать собой и открыть маме шанс…
Не выдержав, Спиритас стукнула её по голове.
ДЗЕНЬ!
— Дзень! Больно.
— Потому и ударила, чтобы было больно.
Какие бы чувства ни испытывала эта девочка, неправильно есть неправильно.
Жертвовать собой ради неё? Разве такое можно позволить?
—…И-Три, ты считаешь меня мамой, да?
Спиритас снова погладила её и опустилась так, чтобы смотреть с ней на одном уровне.
И-Три ответила широко раскрытыми глазами:
— Так и есть. Мама — это мама.
— Тогда кто, по-твоему, мама?
Почему этот ребёнок вообще решил, что она его мать?
Ответ она уже примерно представляла.
— И-Три учили, что мама — сильный человек.
Да. Потому что Спиритас — сильнейший герой.
Эта девочка умела оценивать уровень тех, кто перед ней, и назначила Спиритас своим опекуном, потому что та оказалась сильнее всех.
— Верно. Мама — сильный человек.
Но это было лишь сравнение чистой силы без учёта опыта и мастерства.
И-Три следовала за ней только потому, что ощущала силу, скрытую в её теле.
— Человек, который стал сильным, чтобы защищать своего ребёнка.
Значит, Спиритас должна была становиться сильнее, чтобы оправдать это ожидание, и постоянно объяснять И-Три, в чём заключается её роль.
—…И как, по-твоему, мама должна отнестись к ребёнку, который пытается пожертвовать собой прямо у неё на глазах?
Да. Для неё эта девочка тоже была тем, кого нужно защищать.
Как можно требовать жертвы от того, кого обязан защищать?
— И неважно, мама мы с дочерью или нет. Герой не должен легко говорить о самопожертвовании.
Даже если И-Три стояла здесь не как её ребёнок, а как герой, правило не менялось.
Герой спасает людей.
Уничтожение зла — лишь часть этого процесса.
Впереди ещё бесчисленное множество людей, которых можно спасти, если остаться в живых. Нельзя из отчаяния пожертвовать собой и бросить тех, кому сможешь помочь потом.
— Но И-Три учили иначе. Все говорили, что герой — тот, кто жертвует собой ради спасения людей.
— Это делают, когда действительно нет другого выхода.
Когда, как прежде, позади уже ничего не остаётся.
Во всех остальных случаях герой обязан отвечать не только за победу, но и за собственное выживание.
— Разве сейчас не такой случай?
Вопрос ребёнка, который ещё не понял этого.
В нём не было ни капли злого умысла. Обычному ребёнку можно было бы ответить уклончиво, но И-Три была не просто ребёнком, которого нужно защищать.
Она была оружием и героем, созданным для поля боя.
— До твоего появления — был.
И существом, которому ещё только предстояло узнать, что значит быть героем.
Как и самой Спиритас.
— До появления И-Три?..
— И-Три, раскрой уши и слушай внимательно.
Она наконец поняла.
Эта маленькая девочка была для неё младшей коллегой.
И если та собиралась идти по тому же пути, обязанность старшей — рассказать, чему научила дорога впереди.
— У героев групповое избиение вообще пассивка.
…Хотя Спиритас и сама оставалась неопытной, поэтому временами выбирала для объяснений довольно странные слова.
—…Дэ?
— Если один не справляется, давим числом! Вот что значит быть героем!
Она выкрикнула это потрясённой И-Три с такой уверенностью, что это уже граничило с бесстыдством.
— На этом континенте живут все. Если я пашу до изнеможения, остальные что, должны сложить руки и смотреть? Конечно нет. В конце концов мы делаем это ради всеобщего счастья. Как я одна должна отвечать за счастье каждого? Если я что-то делаю, пусть другие тоже помогают мне. А если помогают мне — я должна оправдывать их ожидания.
—…И итог этого — давить числом?
— Конечно! Вместе и сил тратишь меньше, и дело заканчивается быстрее. Одни плюсы!
Вместо великой идеи она говорила об эффективности.
Волосы, торчавшие перед лицом И-Три, постепенно опустились, словно выражая разочарование.
— Герои, о которых говорит мама, трусливые.
Детская вера — или восхищение — впервые увяла.
—…Да. Герои трусливы. Особенно герои прошлого поколения.
Но принять это разочарование тоже было необходимо, если они хотели идти дальше.
Разве человек, которым она восхищалась и которого любила, не говорил то же самое?
Справедливость на удивление трусливая вещь.
— Но прежде чем стремиться к справедливости, мы люди.
Великая цель, долг, ответственность, убеждения…
Всё это в конечном счёте несёт один человек.
Какой бы силой он ни обладал и какого положения ни достиг, существо, способное в одиночку сделать всё, уже достойно называться богом.
— Человек в одиночку ничего не может. Поэтому прежде чем говорить о справедливости, мы должны научиться полагаться на других.
Семья, дружба, соседи, общество, культура, организации…
А из всего этого уже рождается любовь, охватывающая человечество целиком.
Закон и мораль — минимальные договорённости, позволяющие уважать всё это на равных, и граница, обеспечивающая безопасность.
Даже эгоист вынужден их соблюдать, если хочет защитить самого себя.
— А злодеи — это люди, которые называют себя людьми, но забывают об этом и предают всех остальных.
Предать общее соглашение ради собственной выгоды — это уже не эгоизм, а глупость.
Пока в обществе существует справедливость.
— Герои наказывают таких людей и показывают всем, насколько высока цена предательства.
Поэтому герой не должен пытаться отвечать за всё в одиночку.
Его основа — желание действовать ради всех и поддержка тех, кто сам не может выйти на поле боя.
— Поэтому, И-Три, не сдавайся и не бросай собственную жизнь только потому, что всё выглядит безнадёжно. Ответственность здесь несёшь не ты одна.
Таков был вывод героини Спиритас.
Любовь, расцветшая из восхищения, и представление о справедливости, построенное на этой любви.
Поле боя, где сосуществуют сила воина и рыцарская справедливость, — вот к чему она стремилась в конечном счёте.
—…Мама.
Спиритас хотелось, чтобы её чувства дошли до И-Три.
Чтобы девочка не повторила её ошибок и не разрушила себя.
— Мама говорит, что будет сражаться вместе с И-Три?
— Конечно…
— Так нельзя.
Неужели она так и не поняла?
И-Три опустила голову, а затем покачала ею, словно отвергая слова Спиритас.
Исчезли и послушание, и прежняя наивность.
— Потому что, в отличие от мамы, И-Три не человек.
В голосе прозвучали печаль и сожаление.
Она сама объясняла, чем отличается от Спиритас.
— И-Три создали как инструмент, а не как человека.
— Инструмент?..
— Так и должно быть. Все, кто создал И-Три, говорили именно это.
ГР-Р-Р-РОХОТ!
В этот момент снова прошла дрожь.
Звук напоминал, что отведённое время подходит к концу.
Гигантес, восстановив повреждённую ногу, начинал двигаться. Медленнее прежнего — лишь потому, что успел собрать на теле ещё больше массы.
Следующая атака будет страшнее.
Но даже чувствуя опасность, Спиритас не смогла приказать девочке бежать.
— Поэтому И-Три не нужно понимание мамы.
По её телу пробежали искры.
Слова Спиритас что-то запустили внутри существа, называвшего себя человеческим инструментом.
— Инструмент всегда используется рукой человека. Мы не сражаемся вместе. Мама использует И-Три.
Тр-р-ресь. Тресь.
С этими словами по телу пошёл ток, а ясные глаза постепенно наполнились светом.
На вид это напоминало подготовку к самоподрыву.
Но поток силы был совершенно стабильным.
— И-Три?..
— ИИ объекта повысил уровень опасности текущей ситуации до максимального.
Из открывшегося рта прозвучал голос И-Три…
И всё же это говорила уже не И-Три.
— Снятие блокировки безопасности первого уровня. Переключение режима ИИ с E-3 на B-2.
Да. В этот момент пробудилось то, что последователи справедливости спрятали для борьбы со злом.
— Режим: Бист Бастер. Подготовка к активации завершена.
Остаток существа, которое в прошлую эпоху наводило ужас на весь континент и считалось одним из худших зол.
***
[П-посмотрите туда, господа! У Спиритас… На месте, где находится Спиритас, вспыхнул синий свет! Что это такое?!]
Когда в самом центре города появился гигант, голоса ведущих, транслировавших происходящее с вертолёта, стали ещё напряжённее.
И когда камера поймала одну из героинь, я невольно выронил банку пива из руки.
Даже с высоты в несколько сотен метров сияние казалось ослепительно отчётливым.
Электрические разряды бежали по воздуху, будто выжигая пространство вокруг. За долгие годы злодейской жизни я видел подобное всего несколько раз.
Поэтому понял сразу. Плазменное явление, созданное человеческой силой и даром…
Среди известных мне обладателей способностей лишь один мог поддерживать такое непрерывно.
— Бист… Бастер?
Подрывник Бист Бастер.
Офицер Уробороса четвёртого ранга и разрушитель, способный в одиночку за короткое время превратить город в руины. Ходячий человеческий бомбардировщик.
Почему его след внезапно проявился в самом центре этого поля боя — да ещё и в И-Три, которая только что бросалась на Гигантеса?
— Ха-ха! Так и знал, эта сволочь не исчезла бесследно!
Анатоми, смотревший трансляцию рядом со мной, даже захлопал в ладоши от восторга.
— Ну конечно, этот проклятый консервный урод не мог сдохнуть тихо. Остальные пятеро каким-то образом выжили — с чего бы ему быть исключением?!
—…Ты знал?
Он был непривычно возбуждён — словно ждал этого момента очень долго.
Впрочем, неудивительно, что он радовался.
Как и я, Анатоми всё ещё был привязан к Уроборосу.
Ещё недавно он искал любые следы старых товарищей. Конечно же, обнаружив один из них теперь, он не мог не обрадоваться.