Без сознания я провёл ровно полдня…
Это было понятно по одному взгляду из окна гостиничного номера, где остановилась босс.
Перед тем как отключиться, только начинался рассвет. Теперь солнце уже стояло высоко и заливало комнату тёплым светом.
— Самое время отдохнуть.
Босс сидела на кровати, устроившись у меня в объятиях, и наслаждалась солнцем.
Она прикрыла глаза и улыбалась — выглядела по-настоящему довольной.
—…Не беспокойся.
Будто заметив, что мне неловко, она накрыла рукой мою ладонь, лежавшую у неё на теле, и тихо сказала:
— Я уже сообщила остальным, что чувствую себя плохо и буду отдыхать. Сюда никто не придёт, так что можешь держать меня столько, сколько захочешь.
Как всегда — мягко и заботливо.
Да. Как всегда.
—…Рост.
Пока я чувствовал вину за такую доброту, я невольно задержал взгляд на её макушке.
Если подумать, странно.
Анатоми разорвал меня буквально на части, а сейчас тело снова было целым.
— Рост?
— Да. Вы как будто…
Может, босс применила силу.
Как тогда — потратила часть собственного существования, чтобы восстановить меня.
—…Стали немного выше.
Но я слишком долго за ней наблюдал и поэтому знал.
Сейчас на ней не было никаких следов использования силы. По крайней мере ради моего восстановления она ничего не делала.
— Хо-хо. Тоже мне новость. Дети в этом возрасте быстро растут.
Я на всякий случай положил ладонь ей на голову, а она лишь улыбнулась, будто наслаждалась прикосновением.
Слава богу.
Но вопрос всё равно не исчезал.
Прошло всего около половины суток. Разве моей жалкой регенерации достаточно, чтобы восстановиться настолько полностью? Причём даже одежда, которую я носил, снова была целой.
— Жаль. В такой хороший день было бы неплохо погулять снаружи.
Нет. Сейчас не надо об этом думать.
В другой раз — пожалуйста, а сейчас я рядом с боссом.
— Может, всё-таки тайком выйдем?
Что стало с моим телом, что делать с Анатоми… всё это можно отложить. Сейчас мне хотелось только оставаться рядом с ней.
— На прогулку?
— Да. Вы сказали, что нездоровы, но если объяснить, что хотите немного побыть на солнце, думаю, никто не станет возражать.
Я старался подыграть её настроению.
Но босс, похоже, почувствовала что-то не то и постепенно отвела взгляд от окна.
—…Нет. Сейчас побудем так.
— Что? Но…
— Мне кажется, сейчас это нужно.
С этими словами она сильнее прижала руку, которой я обнимал её.
И только тогда я понял:
пока осматривал её тело, сам не заметил, как начал стискивать слишком сильно.
— Простите. Я не заметил…
— Не беспокойся.
В теле маленькой девочки ей вполне могло быть больно.
Но она спокойно принимала мою хватку.
— Да. Тогда тоже…
Словно в тот день.
— Ты держал меня так же крепко.
В день, который я предпочёл бы никогда не вспоминать.
Когда решил играть роль её отца.
— Моё тело тогда было ещё меньше и слабее. А ты прижимал меня так, словно больше никогда не собирался отпускать.
—…
— Ты помнишь?
—…Да.
Я тихо кивнул.
Конечно помнил.
Невозможно забыть. Ведь тело босса стало таким маленьким именно потому, что в тот день я не сумел её защитить.
***
Тогда,
после окончания войны, когда Ассоциация начала подводить итоги всех потерь, рядом с ней остался только я.
Организация рухнула. Большинство членов погибли в войне или были арестованы и заключены Ассоциацией.
Даже офицеры после того дня разошлись и исчезли.
Один я никак не мог защитить её.
Более того, ради восстановления организации нам требовалось укрыться под защитой более крупной силы.
Я перебирал старые связи и после множества сложностей всё-таки нашёл организацию, которая хотела стать преемником Уробороса.
Но надежда рухнула мгновенно.
Ослабевшую босс они увидели не как госпожу, которой следует служить, а как инструмент.
Когда мы попали им в руки, моё сопротивление не заслуживало даже названия сопротивления.
Меня просто связали и заставили смотреть, как пытаются использовать женщину, которой я служил.
«Не надо».
Я мог лишь смотреть, как она совершенно спокойно собирается применить силу у них в руках.
«Не надо. Пожалуйста, босс… Я вас скоро вытащу. Поэтому прошу…»
Я умолял больше не использовать силу.
Она уже ослабла до предела. Ещё одно применение могло сломать её так, что она никогда не восстановится.
Но босс всё равно использовала силу прямо у меня на глазах.
И в тот момент весь мир разрушился.
Все люди, включая меня, — да и вообще всё существующее на этой планете — превратилось в горсть пепла, исчезло…
А затем всё без осознания произошедшего было восстановлено заново.
Когда я пришёл в себя, организация, обещавшая стать наследником Уробороса, исчезла так, словно никогда не существовала.
Единственным, кто помнил невозможное событие, был я — тот, кто оставался рядом с ней.
Её сила подавляла и внушала благоговение.
Но куда сильнее я ощущал катастрофу, вызванную моей собственной слабостью.
«Простите».
Всемогущей госпожи больше не было.
Осталось лишь маленькое тело девочки младше пяти лет, которой было трудно даже ходить.
«Простите, босс. Потому что я был слаб…»
Если бы я был хоть немного сильнее.
Если бы смог защитить её хотя бы ценой собственной жизни, ничего такого не произошло бы.
Почему, как бы сильно я ни желал, мне не давалась даже сила стоять рядом с ней?
***
— Тогда я не понимала, но теперь, кажется, знаю, что ты чувствовал, когда держал меня.
—…
Закончив вспоминать тот день, она посмотрела на мою постепенно ослабевающую хватку и горько улыбнулась.
— Ты боялся, что я уйду от тебя?
Да.
Я не хотел отпускать.
Мне казалось, стоит ещё раз выпустить её из рук — и она исчезнет из моей жизни.
А может, исчезнет из мира навсегда.
Как бы жалко и отчаянно я ни выглядел, я решил не отпускать её.
— Я…
И сейчас меня мучил тот же страх.
Мне казалось, внутренний конфликт однажды заставит меня поставить что-то выше верности и уйти отсюда.
— С того дня ничего не изменилось.
Я и сам знал, что это бессмысленный конфликт.
Сейчас у меня просто нет возможности заботиться о чём-то другом.
Мне не на кого опереться. Без силы мне остаётся лишь спрятаться в обществе и играть слабого.
—…Брэд.
— Я ничего не смог сделать.
Как мне при таком положении думать о будущем той женщины?
Какой бы путь она ни выбрала, насколько бы несправедливой и нелепой ни была её судьба… мне и так едва хватает сил просто оставаться рядом со своей госпожой.
— Как бы я ни старался, ничего не получается. Возможно, так будет и дальше.
Значит, надо отбросить сожаление.
Перестать смотреть на уже ушедшее и думать только о собственном будущем.
— Ведь всегда было именно так.
Так почему же мне настолько больно и тяжело оттого, что я не остановил её?
— И дальше… я ведь тоже не изменюсь…
Я презирал самого себя за то, что пытаюсь отвернуться даже от этой боли, оправдываясь тем, что должен оставаться рядом с боссом.
Иногда казалось, что и она вполне могла бы испытывать ко мне отвращение.
—…Да. Ты всё тот же.
Но она, как всегда, была ко мне великодушна.
— Осознавая собственное бессилие, ты всё равно называешь себя моим вассалом. И при этом не упрекаешь в бессилии свою госпожу.
Словно хотела показать: ответственность чувствую не только я.
— Что?..
— Она ведь тоже была моей подчинённой. Скорее уж ответственность за случившееся лежит на мне.
Это не было простой попыткой утешить.
Она всегда была необычайно щедра к своим вассалам и старалась относиться к ним одинаково.
— Если бы я уделила ей чуть больше внимания, возможно, сумела бы предупредить об опасности на её пути. Возможно, заметила бы злобу Анатоми и остановила его.
Но не смогла.
Она видела больше меня. Пусть ослабла, всё ещё могла пользоваться силой, достойной называться властью.
И всё равно не предотвратила случившееся — значит, тоже не могла не чувствовать ответственности.
— А ты вместо того, чтобы упрекнуть меня, пытаешься взять всё на себя.
— Но…
Как вассал может винить госпожу?
— Брэд. Люди, которых я знаю, не способны противостоять окружению.
Она будто не позволила мне даже произнести это оправдание.
— Сколько бы ни говорили, что воля и убеждения способны преодолеть всё, это всего лишь идеал тех, у кого есть запас сил и свободы. Да и эта свобода существует лишь потому, что их мир ограничен тем, что они знают. Стоит окружению измениться — человек легко увлекается потоком и легко ломается.
—…
— Да. В этом жестоком мире вы неизбежно бываете бессильны. Разве не потому люди научились сотрудничать и растить общество вместе?
Она говорила так, словно сама основа моей вины ошибочна.
Прежде чем я ответил, босс постепенно освободилась из моих рук.
— И сейчас я тоже слаба. Я даже не способна контролировать собственных подчинённых. Значит, мне, как и тебе, следует пользоваться тем же способом.
— Босс…
— Поэтому достаточно одного слова. Ты всё это время защищал меня, а значит, имеешь право его сказать.
Она вышла из моих объятий и повернулась ко мне на фоне начинавшего тускнеть неба.
Мягкая улыбка сменилась величием.
— Брэд. Если ты хочешь моей помощи…
Так трансцендентное существо обратилось ко мне.
— Если хочешь, чтобы я использовала силу, я исполню твоё желание.
Мне предложили силу изменить судьбу мира.
По её собственной воле.
И по моей.
—…
Искушение накрыло изнутри.
Я знал, что она способна сделать невозможное, и желание получить то, чего сам добиться не могу, становилось всё сильнее.
Одно слово.
Одно слово — и можно повторить трагедию того дня…
— Почему?
Но вместо самоненависти за соблазн в голове появился один вопрос.
— Босс… почему вы готовы зайти настолько далеко ради меня?
Почему ради меня,
существа, которое для неё с человеческой точки зрения едва ли больше муравья, она готова пожертвовать собственным существованием?
Что я вообще для неё такое?..
— Любовь.
В ответ прозвучало одно слово.
Я не понял и замолчал, а взгляд снова поднялся к ней.
— Если чувство, которое я испытываю к тебе, следует определять именно так… ты сумеешь в это поверить?
Солнце вновь пробилось из-за туч.
В его свете она продолжала смотреть прямо на меня.