Моа Брэд.
Трансцендентное существо под этим именем узнало о случившемся лишь от детей, которые искали двух пропавших девочек.
До того момента Моа даже не заметила их исчезновения.
«И моя интуиция заржавела. Раньше я бы предвидела хотя бы такое».
Но её возможности ослабли — ничего не поделаешь.
Моа горько усмехнулась и повернулась к детям.
— Сколько времени их нет?
— М-минут десять, наверное.
— А когда мы пришли туда, куда они ушли, всё уже было разрушено…
«Работа И-Три».
Примерную картину было нетрудно восстановить.
Вернее, правильнее было сказать, что Моа давно считала подобный случай лишь вопросом времени.
Девочку создали на основе «фрагмента того человека».
Разве не высокомерие — считать, что человеческие руки способны полностью контролировать такое существо?
— Моа, что нам делать?
Сама И-Три вряд ли пострадала бы от обычного дикого зверя.
Проблема была в ребёнке, который, обеспокоившись за неё, побежал следом.
Нелла Харт.
Девочка с огромным потенциалом, но ещё слишком юная и незрелая, чтобы этот потенциал раскрылся.
— Я понимаю, что произошло. Но прежде чем действовать, хочу спросить вас об одном.
Вспомнив Неллу, Моа посмотрела на встревоженных детей.
От её острого взгляда они один за другим напряглись.
— Ч-что?
— Почему вы сначала позвали меня, а не учителя или помощника?
Обычный ребёнок сообщил бы взрослым и доверил им решение.
По крайней мере, Моа именно так понимала детей.
Почему же они первым делом пришли к ровеснице?
— Потому что Моа больше всех переживает за Неллу.
Ответ оказался неожиданным.
— Я — за неё?
— У-угу. Моа ведь ближе всех дружит с Неллой.
— И Нелла, когда ей тяжело, сначала советуется с Моа.
Не потому, что Моа взрослее или знает больше.
Они думали прежде всего о чувствах друга, а не об эффективности решения.
Возможно, с точки зрения практики это было ошибкой.
Но для детей их возраста — совершенно естественной.
Ответ сам по себе Моа не удивил.
Гораздо интереснее было другое: как её собственное поведение выглядело со стороны.
«Странно. Пусть с ней я проводила больше времени, я старалась относиться ко всем одинаково».
Она не делала этого сознательно.
Неужели, кроме своего спутника, Моа и правда начала различать людей по степени близости?
Было бы любопытно.
Но сейчас размышлять об этом времени не оставалось.
Получив достаточно сведений, следовало действовать.
— Я первой пойду по следу Неллы и И-Три. А вы позовите учителя и остальных взрослых.
— Что? Ты сама пойдёшь их искать?
— Лес опасен. Если медлить, может случиться беда.
Таково было решение трансцендентного существа.
И одновременно естественная игра роли «Моа Брэд» в глазах окружающих.
Если дети и правда видели в ней близкую подругу Неллы, то даже несколько безрассудный поступок выглядел уместно.
— …Он рассердится, если узнает.
Но, войдя в лес, Моа уже не могла избавиться от мысли, что поступила опрометчиво.
Даже если ей приходилось играть роль, разве это важнее собственной безопасности?
Она снова заставила спутника, который о ней заботится, волноваться.
— Бессильны и безрассудны. Таковы дети.
Осознание собственного поступка одновременно радовало и оставляло горечь.
Чем лучше она понимала людей, тем чаще тревожила того, кто был ей дорог.
Шур-р.
В одиночестве пробираясь через лес, Моа услышала шум.
Не кусты.
Скорее шорох полиэтилена.
Значит, звук производил не зверь, а искусственный предмет, которым пользуется человек.
— …Брэд?
Имя спутника само сорвалось с губ, когда Моа вышла к источнику шума.
И почти сразу она поняла, что ошиблась.
Перед ней сидел неряшливый мужчина в походной одежде с рюкзаком.
Устроившись на каменном выступе, он вытаскивал что-то из пакета и уже собирался поднести ко рту.
— …
Увидев Моа, мужчина замер.
Сколько они так смотрели друг на друга?
Наконец он отодвинул еду от рта и протянул её девочке.
Сэндвич, наполовину завернутый в пакет, с салатом и ветчиной внутри.
— …Что означает этот жест?
Ей ещё многого недоставало в понимании людей.
Мужчина сразу ответил:
— Ты ведь хлеба хотела?
А.
Он просто неправильно понял имя, которое она произнесла.
Но пусть встреча началась с недоразумения, человек перед ней всё равно привлёк внимание Моа.
— Как тебя зовут?
Она взяла сэндвич, внимательно посмотрела на мужчину и улыбнулась.
Слишком трудно было потерять к нему интерес.
Похожей казалась не только внешность.
От человека перед ней исходила та же «судьба», что и от её спутника.
***
А тем временем…
— Мы тоже присоединимся к поискам.
Когда стало известно об исчезновении сразу троих, прибывшие по вызову спасатели обеспокоенно посмотрели на меня и Анатоми.
— Лес большой, людей действительно не хватает… но вы уверены?
— Я умею ориентироваться в лесу. Не потеряюсь.
Это была правда.
На заданиях приходилось работать не только в городе, но и в дикой местности.
Похоже, спасатели поверили.
Но всё равно выдали нам снаряжение.
— На всякий случай, если станет опасно, сразу запускайте сигнальную ракету.
— Спасибо. Тогда мы пошли.
Мы разошлись со спасателями и несколько минут пробирались через лес.
Когда отошли достаточно далеко, Анатоми серьёзно спросил:
— Есть идея, куда они пошли?
— Примерно.
Следы в лесу я читать умел.
Тем более И-Три весила больше обычного ребёнка, поэтому оставляла за собой куда более заметную цепочку: продавленную почву, сломанные ветки.
— Вот говорил же, что рано или поздно она что-нибудь устроит.
Анатоми смотрел на следы с ехидной уверенностью человека, давно ждавшего именно такого исхода.
— Поездка добровольная, я думал, её хотя бы подальше от школы не выпустят. Они уверяли, что смогут контролировать даже по связи, и вот — пожалуйста. Хотя чего ждать от Ассоциации~
Ну да.
Запороть работу для Ассоциации — рутина.
А потом ещё и информацию о последствиях спрячут.
У меня к ним тоже хватало претензий, поэтому спорить не хотелось.
Но только с этой частью.
— …Ты за детей вообще не переживаешь?
Так учитель себя вести не должен.
— Ты спрашиваешь как у учителя? Или как у офицера?
Ну конечно.
Учитель — лишь роль «нормального члена общества».
Он работает с детьми только потому, что ненавидит их чуть меньше остальных людей.
А когда играть не требуется, остаётся безразличие.
Таков Анатоми — тяжёлый человеконенавистник.
— Ты же знаешь, если они попадут в опасность, я вмешиваться не стану. Разве что окажу первую помощь — всё-таки школьный медработник…
— Не переживай, придурок. Я на тебя и не рассчитывал.
Называть его нечеловеческим мусором было бы смешно.
Мы оба злодеи.
Поэтому его натура меня не особенно занимала.
Тревожило другое.
Босс тоже вошла в лес за девочками, а этот тип и тут оставался совершенно спокоен.
— Да и с боссом всё будет нормально. Она не из тех, кто потеряется в лесу, а обычного зверя заранее почувствует и уйдёт.
В каком-то смысле это тоже доверие офицера к своему боссу.
Но мне разделить его спокойствие было трудно.
Сейчас её силы ослабли до предела.
Да, в горах нет ничего, ради чего сюда полезли бы злодеи.
Но кто гарантирует, что случайность не случится?
— …Тогда торчи где-нибудь рядом и возвращайся, когда надо.
Я ответил резче, чем собирался.
Анатоми усмехнулся.
— Похоже, дружище, мы с тобой по-разному смотрим на босса.
Сказано было нарочно так, чтобы зацепить.
В организации я слышал этот тон бесчисленное количество раз.
Но сейчас его подчинённым не был.
— Есть что сказать — говори прямо.
Он пожал плечами.
— Если бы речь шла о катастрофе, которая способна разнести парк развлечений, я бы ещё понял. А с таким происшествием босс легко справится. Но ты иногда ведёшь себя так, будто слишком сильно её недооцениваешь~
Можно посмотреть и так.
Для человека, который когда-то следовал за ней, сама мысль, будто это способно поставить Моа в трудное положение, могла звучать оскорбительно.
— Только не говори, что, присвоив всю любовь босса, ты всерьёз вообразил себя её рыцарем-защитником.
— …Не неси херню.
— Да ладно, чего смущаться~ Если три года изображать отца, к маленькому телу можно и привязаться. Я всё понимаю…
— Я не об этом.
Я остановился и повернулся к нему.
— Босс не может испытывать ко мне любовь.
Я исправлял не то, что чувствую к ней сам.
А то, что, по его словам, чувствует ко мне босс.
— …Я уж подумал, ты сейчас что-то серьёзное скажешь.
Анатоми поднял очки и раздражённо уставился на меня.
— Дружище. Я не знаю, как вы с боссом прожили эти три года, но совсем слепым себя не считаю. Со стороны прекрасно видно, как вы относитесь друг к другу… Ты серьёзно в тридцать лет решил играть героя истории, который единственный не замечает чужих чувств?
А.
Вот как это выглядит для него.
Реакции босса на меня — не одна только игра, а в какой-то мере искренность.
— Муравей.
Но он тоже знает.
Босс — не человек, а трансцендентное существо, и её внутренний мир лежит за пределами нашего понимания.
— Если муравей принесёт человеку кусочек сахара, человек ведь не начнёт любить муравья.
Она стремится понять людей.
Наверняка поймёт и человеческие эмоции.
Но понимание всё равно останется односторонним — от неё к людям.
Сколько бы времени ни прошло, мы никогда не поймём её изнутри.
И даже если её поступки похожи на человеческие, оценивать их исключительно с человеческой точки зрения нельзя.
Любовь?
Разве нам, людям, вообще уместно рассуждать о ней применительно к боссу?
— …Ты.
Анатоми постепенно перестал ухмыляться.
Он уже собирался что-то сказать.
— А-а-а-а!
Издалека донёсся крик.
Он задержал дыхание и резко повернулся.
Знакомый голос.
Нелла.
— Твою мать!
Первым сорвался с места именно Анатоми.
На лице — настоящая тревога.
Совсем не то равнодушие к детям, которым он только что кичился.
— Проклятый урод. Говорил же, что ему плевать, а сам первый побежал.
Впрочем, он всегда был человеком без полутонов.
Если бы дети действительно были ему отвратительны, он бы с ними вообще не связывался.
Началось с безразличия, но за это время он вполне мог привязаться.
Хотя если сказать ему прямо, наверняка отмажется: «Если ребёнок пострадает, меня накажут».
Можно не сомневаться.
Я побежал следом.
И…
— …Так и знал.
Анатоми остановился на вершине склона.
Внизу действительно была Нелла.
Но облегчение быстро исчезло.
Перед ней стоял огромный зверь.
Медведь.
— А… а-а…
Девочка беспомощно замерла, а хищник медленно приближался, готовясь броситься.
Анатоми поднял смартфон и начал снимать.
— Какая могучая фигура, какая блестящая шерсть, какое великодушие! Не думал, что в дикой природе встречу такой зрелый аромат замужней женщины!
— Да ты идиот!
БАХ!
Я схватил его за затылок, впечатал в ближайшее дерево и выдернул обратно.
— Ты, мать твою, учитель! Как тебе вообще пришло в голову сейчас фотографировать?!
— Да я хотел вспышкой привлечь её сюда! А потом в месте, где никто не увидит, провести жаркую ночь…
— Всё! Готовь сигнальную ракету!
Вокруг полно спасателей, а он всё равно умудряется заниматься этим.
Я бросил его за ворот и сразу побежал к сидевшей на земле Нелле.