Фауст Панцер.
Первое впечатление о нём было скорее хорошим.
Когда родители толпой выбежали из зала, он тоже растерялся и не смог сразу взять ситуацию под контроль.
Но в таком положении почти любой человек бы растерялся.
Зато потом, будто стараясь исправить промах, он с заметным энтузиазмом вёл занятия.
Этого вполне хватало, чтобы внушить родителям доверие.
Тем более дети тоже явно ему доверяли.
— Кажется, лично мы встречаемся впервые?
— А, да. До сих пор я полностью оставлял школьные дела школе.
Мы сели друг напротив друга за столом в медкабинете и начали разговор.
Я отпил кофе, который предложил Фауст.
Горечь чёрного кофе разошлась по рту.
Фауст тем временем пролистал документы в личном деле ученицы.
— По слухам, за последние месяцы с вами произошло немало. Случай в Хиро-Лэнде… А, кстати, я слышал, вы работали менеджером Спиритас. Это правда?
— Ну да. Но контракт был временным, так что недолго.
— Даже временно быть менеджером мировой звезды — уже очень серьёзно. В каком-то смысле, возможно, сегодня я встретил самого выдающегося из пришедших родителей…
Ха.
Самого выдающегося среди родителей-героев?
Хотя не каждый герой обладает высоким рангом.
Ронин Блейд — A-ранговый герой, но вне поля боя почти не появляется, так что по известности сильно уступает Спиритас.
— Впрочем, отцу такой девочки, пожалуй, и положено быть человеком такого уровня.
До следующей фразы я думал примерно так.
— Что? Вы о чём?..
— О Моа.
Фауст поправил очки и заговорил серьёзнее.
Атмосфера внезапно стала тяжелее, и я невольно напрягся.
— Наша дочь что-то натворила?
— Скорее у неё есть определённая проблема.
Проблема?
Неужели он понял, кто босс на самом деле?
Например, заподозрил неладное из-за поведения, слишком взрослого для семилетней девочки.
— С друзьями у неё всё прекрасно.
Пока я настораживался, учитель продолжил.
— Нет, если говорить откровенно, можно сказать, что весь класс тянется к Моа. Формально староста — Нелла, но даже Нелла при любой проблеме первым делом идёт советоваться с Моа.
— А… Тогда это хорошо.
— Она взрослая не по годам, но ещё сильнее заметны лидерские качества. Способность притягивать людей сама по себе вполне может быть её талантом.
Очень точное наблюдение.
Разумеется, у бывшей главы организации есть талант вести людей за собой.
— А что касается оценок… Она едва держится около среднего балла.
— А. Среднего… да?
— Не расстраивайтесь. В этом возрасте оценки ещё не определяют будущую профессию.
— Нет-нет. Я не расстроен. В наше время университет — скорее выбор, чем обязательное условие. Я лишь хочу, чтобы дочь сама выбрала свой путь.
На Пангее доля неграмотных всё ещё приближалась к половине населения.
Университет давно стал местом для тех, у кого есть талант или достаточно возможностей.
Так что поступать туда вовсе не обязательно.
Для нашей маскировки, возможно, понадобится, но сейчас слишком рано решать.
— И всё же родителю обычно хочется, чтобы оценки были выше.
В моих словах Фауст, похоже, услышал что-то странное.
Он покосился на меня и достал из личного дела несколько листов.
— Если говорить о моём мнении, Моа точно не глупая. Иногда она даже умнее Неллы, которая учится лучше всех. Но школьные тесты ведь не решаются одним умом.
В руках у него были контрольные работы.
Вверху крупно стояло имя «Моа Брэд».
Но заполнено было лишь чуть больше половины ответов.
— Как видите, все решённые задания выполнены правильно. Но на каждой контрольной она успевает заполнить лишь примерно половину. Она слишком долго обдумывает каждый вопрос, поэтому на каждый из них у неё уходит немало времени.
— А-а.
Теперь я понял.
В школьном тесте важна скорость.
Нужно быстро и точно решить задания и сдать работу.
При такой системе боссу трудно получить высокий балл.
Там, где обычный человек без колебаний пишет «1 + 1 = 2», босс способна начать размышлять от самых оснований.
Например, доказать, что 1 + 1 действительно равно 2…
Человек, освоивший арифметику, считает ответ очевидным.
Но математики способны утверждать, что доказательство равенства 1 + 1 = 2 — задача куда сложнее, чем кажется.
«Утверждение 1 + 1 = 2 лишь говорит, что к одному камню добавили другой и получили два. Но если соединить кусок глины с другим куском и получить один общий кусок, можно ли это назвать двумя?»
Когда-то один учёный поднимал подобный вопрос, и математики опровергали его с помощью таких вещей, как аксиомы Пеано.
А босс, наверное, пыталась бы доказать 1 + 1 = 2 ещё более высокоуровневым способом…
Если так подумать, удивительно, что она вообще успевает решить половину.
— Как бы это сказать…
Для обычного человека подобное поведение всё равно выглядело бы странным.
Умная, но решает слишком медленно.
Учителю вполне могло показаться, что тут что-то не так.
— На всякий случай спрошу… Раньше над ней не проводили никаких экспериментов?
Да.
Вероятно, именно из такого подозрения и вырос вопрос.
— Что? Экспериментов?..
Какой бы ни была логика, «эксперименты» звучали слишком радикально.
— Работая учителем, я слышу разные истории. Например, препараты, которые якобы делают ребёнка гением. Или операции, где в кости вставляют металл, чтобы увеличить рост…
— А… да. Такое действительно встречается.
Ну да.
В мире хватает мошенников, продающих псевдонауку.
Родители, неспособные отличить ложь от правды, порой навязывают ребёнку искажённую любовь и лишь всё портят.
Для учителя это тоже не та вещь, которую можно игнорировать.
— Поэтому я и беспокоюсь: не произошло ли чего-то подобного с Моа.
— Об этом можете не переживать. Я Моа…
— Нет. Тут я не могу не переживать.
Он перебил меня и поправил очки.
Свет из-за шторы отразился в линзах, на миг скрывая глаза.
И словно вместе с этим мгновением изменилась вся атмосфера.
— Потому что во время недавнего медосмотра я обнаружил в крови этой девочки вещество из препарата, который создал сам.
Вот тогда я почувствовал.
Совсем немного, но прежняя вежливость и обходительность исчезли.
ЗИИИНЬ!
Я ещё не успел превратить осознание в настороженность, как в голове зазвенело, а из тела ушла сила.
Грохот!
Я свалился со стула.
Кружка, из которой пил, упала рядом, и остатки кофе разлетелись по полу.
— Кх… а… хх!
Я пытался двигаться, но пальцы лишь мелко дрожали.
В лёгкие почти не входил воздух.
Будто сами лёгкие парализовало.
Да.
Так организм реагирует на яд.
— Пока можешь не волноваться. Я дал тебе лишь лёгкий анестетик.
Фауст спокойно отвернулся от меня и задёрнул штору.
В потемневшем медкабинете он подошёл к шкафу с принадлежностями и достал предмет.
Острый скальпель.
— Посмотрим… Для начала, может, снимем мясо с пальца?
Никакого колебания.
Чёрт.
Опасно.
— Ч-что вы делаете, учитель? Вы…
— Shut up.
Фауст вонзил скальпель мне в палец.
Лезвие разрезало кожу словно бумагу, прошло через мышцы и углубилось внутрь.
Острая боль из пальца ударила прямо в мозг.
Тонкий инструмент точно попал в нерв, отвечающий за болевые ощущения.
— С этого момента отвечаешь только «да» или «нет». Понял?
— Что за…
— Значит, не понял.
Он вытащил скальпель и безразлично вогнал его в другой палец.
Тончайшее лезвие, острее хорошего меча, почти не встречало сопротивления кожи и мышц.
Оно точно травмировало нерв и вызывало чудовищную боль.
Хуже, чем вырывать ноготь живьём.
Но страшнее всего было то, что я не мог даже закричать.
— Не отвечаешь как следует — станет хуже. Хотя и при правильном ответе не надейся на милосердие: всё зависит от того, что именно скажешь.
Фауст оставил скальпель торчать и достал из одежды ещё несколько.
По сравнению с кинжалами — жалкое оружие.
Но этот человек и такими лезвиями умел точно поражать нервы.
— В зависимости от того, что ты натворил, я могу оставить тебя на всю жизнь одним мозгом в банке.
Это не было ни блефом, ни предупреждением.
Я почувствовал вес слов и с трудом спросил:
— Ты… злодей?
— Ха. Этот человек и правда слушаться не умеет.
— Заткнись… и ответь!
Да или нет — всё равно.
Сначала я должен был узнать это.
Неужели человек, которого я обязан защищать, снова оказался игрушкой какого-то злодейского ублюдка.
— …Бывший злодей.
Возможно, он увидел что-то в моём взгляде.
Фауст холодно ответил.
Ну да.
Человек со стороны героев так действовать не стал бы.
Если бы заметил подозрительное, скорее сразу передал бы меня Ассоциации, а не устраивал пытку.
— Как ты уже понял, когда-то я жил довольно безумно. Но с прошлым покончено. Теперь кое-как зарабатываю учительством.
— Очень смешно… Кх!
— Но профессиональное чувство долга у меня есть. И детей учить мне даже нравится.
Фауст снова ткнул скальпелем в палец.
Лезвие раздвигало ткани, срезая мышцы и кожу почти до кости.
Кровь стекала на пол.
Но лицо оставалось спокойным.
— Так почему же в крови моей ученицы обнаружился препарат, который когда-то сделал я?
Нет.
Сейчас это было уже не спокойствие.
Гнев.
Отвращение.
Возможно, убийственное желание, выросшее из искренней тревоги за ученицу, которую могли втянуть во что-то подозрительное.
— Отец Моа. Что ты сделал с этой девочкой? Неужели решил вырастить из собственного ребёнка гения и накупил каких-то сомнительных препаратов, а потом вколол их все подряд? А?
Наверное, я отвечал слишком медленно.
Скальпель начал всё раздражённее срезать ткани пальца.
Теперь он уже не выбирал между нервом и костью.
Лёгкие всё ещё не слушались из-за вещества, я не мог нормально закричать.
Но заставил себя сохранять холодную голову и снова прокрутил его слова.
Подозрительный препарат.
За три года рядом с боссом ничего подобного я не помнил.
Если и искать объяснение, то только до падения организации.
«Что? Боссу ещё и медосмотр делают?»
«Она тоже человек. Состояние здоровья надо проверять».
«…Но она ведь не человек».
«Не человек — внутри. Тело-то вполне человеческое. Хочешь — карту анализов покажу».
Да.
Точно.
В организации был человек, который лично обследовал её тело.
И наверняка вводил препараты, необходимые для этих процедур.
А сейчас этот человек сказал мне:
«Почему в теле босса обнаружился препарат, который создал я?»
— Кх!
Поняв смысл, я изо всех сил заставил тело двигаться.
Рванул рукой.
Скальпель вылетел.
Следующим движением я ударил его локтем в челюсть.
Фауст отлетел и прокатился по полу медкабинета.
— Кха… кх!
Дыхание наконец немного освободилось, но нормально вдохнуть всё равно не получалось.
Начался кашель.
Кричать ещё рано.
Из пальцев шла кровь, накатывало малокровие, взгляд темнел.
— Фью-ю~
В отличие от меня Фауст спокойно поднялся и свистнул.
Подобрал с пола очки и надел.
В его лице было настоящее восхищение.
— Впечатляет. Этот препарат обычно полностью усваивается даже регенераторами.
— …У меня не регенерация. Восстановление.
— Восстановление?
— Хватит. Теперь ты отвечай, ублюдок!
Я окончательно отбросил вежливость и заорал.
Не потому, что он пытал меня.
Гораздо сильнее бесило другое.
Возможно, вся его «забота об ученице» — ложь.
— Анатоми… Какого чёрта ты делаешь в этой школе?
Человеческая химера Анатоми.
Третий офицер Уробороса.
Почему он работает учителем в этой Академии?