Шлёп.
На пол сыпались куски плоти и костей.
Всё это разлеталось вокруг, заливая кровью пол у моих ног.
Из обрубка шеи фонтаном била кровь.
Но и это продолжалось недолго: тело рухнуло и окончательно залило пол кровью.
Оно ещё дёргалось в судорогах, но уже не по собственной воле.
Крылья, которые только что рвались в небо, безжалостно сломали, и их хозяин рухнул вниз.
Благородного героя передо мной больше не существовало.
— Какого…
— Ты какого чёрта творишь, бесполезный идиот?!
Пока я ошеломлённо смотрел на труп, издалека донёсся крик.
Мерзкий визг мерзкого старика. Лично мы виделись всего раз, но забыть этот голос я не мог.
Адамант Маккой.
Человек, из-за которого я вообще оказался здесь.
— Я… Я дал тебе эту силу не для того, чтобы ты проигрывал какому-то безымянному злодеишке! Бесполезная дрянь… Тебе дали шанс, а ты и им распорядиться не смог. Вот поэтому ты всю жизнь и валялся на самом дне!
Голос доносился откуда-то далеко сверху, через пролом в потолке.
— Успокойтесь, старик.
В ответ прозвучал низкий голос, словно пытавшийся его унять.
Мужской, но довольно нейтральный. И вслед за ним на разных ярусах подземного комплекса одна за другой начали появляться тени.
В заброшенной лаборатории, о которой почти никто не знал, собралось больше десятка людей, по всей видимости его последователей…
Нет. Лиц толком не разобрать, но по голосам и атмосфере я сразу понял.
Это не герои вроде Вангарда. Это шайка злодеев, действующих из тени.
— Да, силы у него было немало, но пользоваться им всё равно было неудобно, разве нет?
— Считай, что так даже лучше. Говорят, каждый раз, когда вы пытались что-то сделать, он лез поперёк. Оставили бы его — потом ещё натворил бы дел.
Они пришли, пока я дрался с Вангардом?
Но наверху должна была стоять Шэдоу. Откуда они вообще проникли? Здесь есть какой-то тайный ход?
— Я слышал, по реальной боевой мощи он неофициально тянул на S-ранг. Если этот тип смог с ним биться на равных, значит, тоже не промах.
— А он точно злодей? У него на голове бумажный пакет…
— Какая разница? Он уже на пределе. Скрутить будет несложно.
Один за другим они начали обращать на меня враждебное внимание.
Но я всё равно не мог заставить себя смотреть на них.
Я лишь на миг отметил их присутствие.
А когда опомнился, мой взгляд снова был прикован к лежащему на полу трупу.
— …Ха.
Так вот оно что.
Получается, парень, с которым я бился из последних сил, в конце концов был всего лишь дешёвой куклой, созданной плясать под дудку этого старика?
А его место с лёгкостью заменят какие-то злодеи?
— Ха-ха… Ха-ха-ха!
До чего же смешно.
Мало того что он пользовался полномочиями руководителя, скрывая всевозможные преступления, — он ещё и торговался со злодеями, а теперь созвал их защищать собственную шкуру и заметать следы.
Можно сколько угодно твердить, что правильный результат оправдывает всё, но и у этого должен быть предел.
— …Притащите его ко мне.
Однако сам он, похоже, своего положения так и не осознал. Сдерживая стон из-за сломанной руки, Маккой начал орать на окруживших его злодеев.
— Это он сделал с моей рукой. Просто убить его недостаточно… Тому, кто принесёт мне его голову, я дам шанс получить силу Соль Хваран, этой проклятой девки!
— Ха-ха! Вот это уже интересно! Шанс заполучить силу сильнейшей — такое не каждый день предлагают!
— Кто первый схватит, того и добыча!
Они весело загоготали, готовые броситься на меня хоть сейчас.
Но я всё равно не мог заставить себя бежать.
Не потому, что не понимал происходящего. Просто чувства не успевали за мыслями.
Говорят, когда ярость доходит до предела, человек, наоборот, ощущает холодное спокойствие… Пожалуй, именно это сейчас происходило со мной.
И благодаря этому спокойствию я понемногу начинал понимать.
Справедливость, зло, всё, о чём мы говорили с ним, сражаясь насмерть, — в конечном счёте лишь мнения отдельных людей.
Даже не позиция всей стороны. Её в любой момент могут отвергнуть собственные союзники.
Враг злодея — другой злодей. Я давно это принял и был к этому готов.
Но он…
«Мак… кой, сэр… почему…»
Он такого конца не ожидал вовсе.
Пусть тот старик и ступил на порочный путь, Вангард верил, что Маккой сделал это ради того, чтобы изгнать зло с этой земли, ради ещё большей силы.
Методы могли быть неправильными, но результат, как он считал, должен был остаться правильным.
Он наверняка верил, что, следуя за ним, однажды всё равно достигнет собственного идеала.
— Вот оно как.
Одного взгляда на всё это оказалось достаточно.
В конце концов справедливость тоже бывает разной.
Но если различия не вызывают уважения, мир неизбежно приходит к тому, что весь порядок диктуют те, кто оказался впереди остальных.
Как говорил Вангард, справедливость несовершенна.
Но при таком порядке вещей даже стремление к совершенству рано или поздно застывает.
— Значит, всё было неправильно с самого начала. Вся эта эпоха.
Эпоха, которая гниёт, не замечая собственного разложения, и отказывается меняться.
От этого осознания даже воля, которую я всё это время сдерживал, утонула в ярости, и по всему телу начали подниматься чёрные нити.
Судьба, составлявшая само моё существование, уже готовилась взбеситься помимо моей воли.
Тр-р-ресь!
Но вырваться из-под контроля ей не удалось.
Я уже должен был рухнуть, однако внезапно выпрямился, насторожившись перед чудовищной силой, накрывшей всё пространство.
— Ч-что… Что это…
Тресь!
Весь воздух в помещении начал замерзать, а холод покрывал стены инеем.
Тресь!
Откуда-то сразу донеслись крики, но и они словно замёрзли, и подземелье погрузилось в тишину.
Мне не понадобилось много времени, чтобы понять причину.
«Абсолютный ноль».
Сила, которая не считалась с мощью противника и обездвиживала всё в пределах досягаемости.
Сколько бы врагов ни было и насколько бы сильными они ни оказались, она могла в одно мгновение отнять тепло их тел и лишить возможности сопротивляться.
А если применить её без всякой сдержанности, жертва могла даже не успеть осознать, что умерла.
— Т-ты, сумасшедшая сука… Ты хоть понимаешь, что сейчас натворила?! И-и-и!
Теперь её беспощадный клинок был направлен на последнего оставшегося человека.
Раздался мерзкий визг старика.
В нём не осталось и следа самообладания, которого следовало бы ожидать от человека с устройством контроля в руках.
Что вообще произошло? Отсюда я не видел, что творилось наверху.
Гр-р-рохот!
Пока я упрямо двигался на едва восстанавливающемся теле, весь комплекс отчётливо задрожал.
Место начало рушиться, не выдерживая бушующего бедствия.
Тресь!
Но и разрушение тут же сковал заполнивший пространство холод.
Я шёл сквозь место, где словно остановилось время, и в конце концов увидел всё своими глазами.
Повсюду стояли ледяные статуи…
Нет. Замёрзшие трупы, которые уже нельзя было назвать живыми.
Миновав их, я добрался до тупика. Там старик со сломанной рукой снова и снова нажимал кнопку на пульте.
— Ч-что такое? Почему… Почему?! Почему не срабатывает?!
То самое устройство, которым он взорвал голову Вангарда.
На Соль Хваран оно должно было действовать ещё эффективнее.
Именно благодаря этому пульту им прежде удавалось держать под контролем женщину, которую называли сильнейшей.
Тр-ресь.
Но она всё равно медленно шла к Маккою, едва переставляя ноги.
Иней на её теле. Неестественно двигающиеся суставы.
Одного взгляда на спину было достаточно, чтобы понять.
Пока её внимание было занято мной, она использовала крохи доступной силы и заморозила собственное тело.
Если довести заморозку до определённого уровня, она способна подавить и разрушение, которое устройство запускает, воздействуя на тело изнутри.
— Безумие…
Да. Сейчас больше восьмидесяти процентов её тела фактически не работало.
Руки и ноги двигались лишь рывками, словно скрипучие шарниры. Замёрз даже мозг, так что о нормальном мышлении не могло быть и речи.
Но она продолжала идти благодаря одержимости, дошедшей до безумия.
Глядя на это, я не мог заставить себя остановить её. И уж тем более не мог сделать это вместо неё собственными руками.
— Т-ты… Как ты смеешь?! Эту силу дал тебе я! Только благодаря ей ты всё это время могла делать всё, что хотела…
Тресь!
Тр-р-ресь!
С каждым шагом из пола вырывались ледяные пики.
Неконтролируемая сила бесновалась во все стороны, пронзая промёрзшее пространство.
— П-постой! Подожди! Давай… давай заключим сделку. Дай мне шанс! Я дам тебе силу ещё мощнее той, что у тебя есть сейчас. Я могу! Если ты только немного поможешь мне, то сможешь подняться ещё выше…
И всё же пространство вокруг самого Маккоя оставалось удивительно спокойным.
Хотя она могла убить его в любую секунду, она лишь продолжала демонстрировать ему свою силу, остановившись прямо перед ним.
— П-пощади…
Наконец Маккой сам произнёс эти слова.
Словно только этих слов она и ждала, Соль Хваран медленно протянула к нему замёрзшую руку.
— Пожа-а-алуйста! А-а-а! П-пощади! Пощади меня! Я виноват, х-хватит…
Только в самый последний миг,
увидев приближающееся бедствие, последователь справедливости начал жалко выть и умолять о жизни.
Я смотрел на него, и на губах постепенно появилась слабая улыбка.
— Вот видите. В конце концов вы ничем не лучше остальных.
Да. Истина человека проявляется лишь тогда, когда нож уже входит в его собственное тело.
Передо мной стоял последователь справедливости, но, в отличие от мужчины, сохранившего благородство до самого конца, этот человек превратил справедливость не в цель, а в инструмент.
Он делал её индульгенцией для собственных поступков, оправдывал ею себя и использовал лишь затем, чтобы возвеличивать свои достижения и самого себя.
— В конце концов вы всего лишь самый обыкновенный мелкий злодей.
Сам он наверняка считал себя правым. Но это убеждение выросло лишь из постановочных телевизионных картинок и статистики в отчётах.
Этого недостаточно, чтобы понять зло, которым пропитан мир.
И тех, кто выходил на поле боя, ослеплённый подобными картинками, всегда ждало отчаяние.
— П-поща…
Он не успел договорить даже последнее слово: тело медленно покрылось льдом.
Соль Хваран остановилась перед его застывшим уродливым лицом и, словно ей требовалась опора, положила ослабевшую ладонь ему на щёку.
Она ничего не сказала. Лишь без сил провела рукой по лицу.
Хрусть.
Одного прикосновения хватило, чтобы тело рассыпалось.
Белая пыль разлетелась по воздуху, и от Маккоя не осталось даже прежних очертаний.
Так закончилась месть, ради которой одна женщина прошла весь этот путь.
И пустая ладонь была всем, что у неё осталось.
Тяжёлый шлепок.
Что же теперь?
Её тело бессильно рухнуло на покрытый инеем пол.
Я медленно пошёл к ней.
Шаг за шагом.
Влияние её силы исчезало, иней мгновенно таял, а трещины, которые лёд на время скрепил, снова начали расходиться.
— Отомстила.
Среди начинающегося обрушения я поздравил её с местью.
— …И как ощущения?
Но эти слова не могли её утешить.
Она пришла сюда не по собственной воле. Её просто довела до этого цепь обстоятельств.
— …Пусто.
Злодейка Соль Хваран.
Женщина, которая с самого начала ничего по-настоящему не желала, а лишь позволяла обстоятельствам тащить себя всё дальше по дороге зла.
— Я слишком многое… выбросила.
Но и она человек.
Ни разу за всё это время,
пусть она и отворачивалась от этой части себя, она не переставала им быть.
— Пока шла сюда… я слишком многими… воспользовалась.
И после завершённой мести она ощутила вовсе не торжество.
Тому, у кого ничего не осталось, приходится смотреть не в будущее, а назад.
И теперь, перебирая собственную жизнь, она платила за всё, что совершила.
— Невинных людей… Я отворачивалась от них… ради этого мгновения.
А если бы…
Если бы хоть раз ей действительно дали право выбора?
Может быть, эта человеческая часть всё же смогла бы сделать мир хоть немного светлее?
— Что мне теперь делать?
Но всё уже произошло.
Разлитую воду иногда можно собрать обратно, но у неё сломан даже сосуд, в который можно было бы налить новую.
Она пожертвовала всем ради одного этого мгновения и теперь уже ни к чему не могла стремиться и не могла желать чего-то большего.
— Чтобы это внутри… успокоилось… мне нужно разрушить весь мир?
Она потеряла желание жить.
И теперь могла существовать лишь за счёт безумия, а не разума.
— Вы ведь знаете?
Но именно потому, что такого будущего она не хотела,
потому что больше не хотела накапливать сожаления, она отказалась решать сама.
— Вы… в отличие от меня, имеете завтра. Вы хотя бы… знаете, что вам нужно делать.
Если у неё и осталась хоть одна связь,
то лишь давняя, почти стёртая даже из её памяти.
Может быть, именно эта связь поможет понять, какой выбор сделала бы прежняя она, ещё способная выбирать сама.
— Прошу… скажите мне. Что мне… теперь делать…
— Пойдём обратно.
Но и эта надежда была всего лишь надеждой.
Я не мог дать ей ответа, которого она искала.
Мог лишь отложить решение и надеяться, что её нынешний выбор окажется лишь порывом, временным состоянием.
— Обратно? Куда…
— Куда угодно.
Пусть остаток жизни она проведёт в безумии.
И всё же — если существует хотя бы один шанс, что однажды она сама найдёт возможность подняться…
— Пойдём обратно.
Грохот! Грохот!
Комплекс окончательно начал рушиться.
Пока всё подземелье готовилось стать общей могилой, я нёс её на спине вперёд, и передо мной зашевелилась тень.
Неуловимая Шэдоу. Наверняка старая соратница заметила странности наверху и поспешила встретить нас, чтобы увести отсюда.
Я на мгновение задержал взгляд на ней.
Всего на мгновение остановился и обернулся на пройденный путь.
За мной тянулся пролом со следами ног на ещё не успевшем до конца растаять снегу.
Камни, падавшие вниз из-за обрушения грунта и комплекса, наверняка скроют всё, что здесь произошло.
И зверства падшего последователя справедливости, и неизбежное зло, родившееся из этих зверств.
И жалкий конец спасителя, которого сама эпоха когда-то выбросила прочь.
Надолго.
А может, и навсегда…