Унбеарс действительно больше не мог произнести ни слова.
Он отчаянно пытался что-то выкрикнуть, но со стороны лишь беззвучно открывал рот, словно золотая рыбка.
Я сделал серьёзное лицо.
— В первую очередь, я и не собирался давать такому человеку, как ты, долго выступать. Даже три секунды — слишком много.
— …
— Тем более ты явно собирался не извиняться, а оправдываться и рассказывать свою жалостливую историю.
Я спокойно продолжил:
— Хотел вызвать сочувствие акционеров, верно?
— …
— Думаешь, я мало встречал таких людей?
Я закинул ногу на ногу.
— Лучше услышать одно короткое и чистое извинение, чем долго слушать подобную грязь.
— …
— Для извинения трёх секунд вполне достаточно.
Я слегка улыбнулся.
— Молодец, Унбеарс.
Его лицо исказилось от ярости и страха.
Я снова обратился к богам:
— Возвращаемся к шестому вопросу повестки, рассмотрение которого было приостановлено.
Зал мгновенно стих.
— Смещение Унбеарса Харрингтона с должности президента.
Я поднял молоток.
— Кто поддерживает решение, поднимите руку.
И снова поднялись руки всех богов без исключения.
Условие с выступлением президента уже было выполнено.
Решение вступило в силу немедленно.
— Н-нет…
Унбеарс задрожал.
— П-пожалуйста… пощадите…
— …
— Нет…
Он отчаянно замотал головой.
— Так нельзя…
Шурх.
Внезапно Унбеарс свалился со стула.
На его лице одна за другой начали появляться глубокие морщины.
Волосы стремительно побелели…
А затем стали выпадать.
Тело уменьшалось, спина сгибалась.
«Он стареет».
Ну да.
Он ведь человек, живший триста лет назад.
Теперь, когда сила Абсолютного бога исчезла и Унбеарс снова превратился в обычного человека…
Всё время, от которого он столько лет был защищён, разом настигло его.
Унбеарс прохрипел старческим голосом:
— Не может…
Он закашлялся.
— Не может всё закончиться вот так…
— …
— Я столько сделал…
— …
— Столько прошёл, чтобы добраться сюда!
Я спокойно посмотрел на него.
— Знаю.
— …
— Я видел момент, когда ты стал президентом.
Унбеарс с трудом поднял глаза.
— Т-Тейрод… Мейсон…
— Ты добрался до этой должности, бросив всех своих товарищей.
Я продолжил:
— Заплатил за неё даже их воспоминаниями о себе.
Его взгляд начал мутнеть.
Хрип.
Теперь Унбеарс едва мог дышать.
Из последних сил он прошептал:
— И…
— …
— Какое это…
— …
— Имеет значение?..
Это и стало его последними словами.
Я посмотрел на высохший труп Унбеарса.
В этом месте находились 153 953 бога.
Несмотря на столь огромное количество присутствующих…
Не было слышно ни единого звука.
Первой нарушила молчание Пармель:
— Всё?
Я покачал головой.
— С Унбеарсом — всё.
— …
— Но собрание акционеров ещё не закончено.
Пармель моргнула.
— Что?
— Мне ещё нужно разобраться с одним делом.
Я перевёл взгляд на огромный экран.
Хебрайн сидел на корточках возле моего тела…
И тыкал в него пальцем.
Так ребёнок мог бы веточкой тыкать дождевого червя, выползшего после дождя.
Разумеется, благодаря Универсальному измерению его палец не мог причинить моему телу вреда.
— Хм…
Хебрайн ещё раз ткнул меня.
— …
— Он действительно совсем мёртв?
Да.
Мёртв.
Три минуты, о которых предупреждал кадровый реестр, давно истекли.
Способность «Следите за выражением лица» уже отключилась.
Но проснуться я не мог.
Сердце остановилось.
Дыхания не было.
Все органы прекратили работу.
Тела, в которое можно было бы просто вернуться после отмены способности, больше не существовало в качестве живого организма.
Хебрайн снова пробормотал:
— Или ты уже разобрался с Унбеарсом и вернул свою силу?
— …
— Стал настоящим хозяином этого мира?
Он посмотрел на моё лицо.
— Хоть скажи что-нибудь.
Разумеется, мёртвое тело ответить не могло.
В конце концов Хебрайн махнул рукой и поднялся.
— В любом случае спасибо.
Он слегка усмехнулся.
— Хозяин этого мира.
— …
— Я убедился, что стена полностью разрушена.
Хебрайн посмотрел вдаль.
— Значит, пора возвращаться.
— …
— Домой.
Он сделал несколько шагов.
— Эй.
Хебрайн оглянулся.
— Хотел бы хотя бы попрощаться перед уходом…
— …
— Но раз ты не собираешься вставать, я пошёл.
Нет.
Куда это ты собрался?
Я снова улыбнулся и громко обратился к акционерам:
— Предлагаю седьмой вопрос повестки.
Пармель вздрогнула.
— Т-Тэй?
— Он касается Повелителя демонов.
Я посмотрел на экран.
— Хебрайн не является душой этого мира.
— …
— Он пришёл извне.
Я ещё раз вызвал перед глазами описание общего собрания акционеров.
[Исключение 2: существа за пределами стены не могут подвергаться воздействию решений собрания.]
Когда впервые увидел это ограничение…
Я немного разочаровался.
Общее собрание акционеров обладало силой, способной даже сместить Унбеарса.
Почти всемогуществом.
Но непосредственно расправиться с Хебрайном оно не могло.
Однако…
— Его душу мы тронуть не можем.
Я указал на экран.
— Но можем уничтожить сосуд.
— …
— Потому что тело, которое сейчас занимает Хебрайн…
Я сделал паузу.
— Принадлежит этому миру.
Боги внимательно слушали.
— Предлагаю уничтожить нынешний сосуд Хебрайна.
— …
— Кто согласен, поднимите…
— Подожди, Бог всезнания.
Гогон поднял руку.
Взгляды более ста пятидесяти тысяч богов сразу сосредоточились на нём.
Но он совершенно спокойно спросил:
— Я хотел уточнить это ещё с тех пор, как впервые услышал твой план.
— Да?
— Разве уничтожение сосуда действительно решит проблему окончательно?
Я приподнял бровь.
Гогон продолжил:
— Триста лет назад мы уже сделали нечто подобное.
— …
— Но Повелитель демонов всё равно воскрес.
Он посмотрел на экран.
— Не повторится ли сейчас та же история?
Разумное замечание.
Из пятерых богов Гогон действительно самый рассудительный.
Но Пармель тут же вмешалась:
— Гогон слишком много волнуется по пустякам.
— …
— Тэй наверняка и это предусмотрел.
Она уверенно продолжила:
— Конечно же у него есть какой-нибудь способ не позволить Хебрайну воскреснуть снова…
— Нет.
Пармель резко повернула ко мне голову.
Её лицо мгновенно покраснело.
А Гогон, наоборот, довольно расправил плечи.
— Кх.
Пармель прищурилась.
— Брат.
— Что?
— Ты сейчас смеялся?
— Нет.
— Смеялся.
— Я кашлянул.
Я остановил их.
— Я действительно не знаю точного механизма воскрешения Хебрайна.
Пармель замолчала.
— Но почти уверен…
Я продолжил:
— Если в этом мире снова появится подходящий сосуд, он сможет воскреснуть.
— Тогда…
— Поэтому мы уничтожим сосуд не сейчас.
Все посмотрели на меня.
— А после того, как Хебрайн пересечёт стену.
Пармель удивилась.
— Что?
— Мы установим на сосуд своего рода бомбу с часовым механизмом.
Внимание всех богов снова полностью переключилось на меня.
Я объяснил:
— В мире демонов Хебрайн находился далеко за пределами королевского ранга.
— …
— Но когда пересёк стену…
— …
— Ослаб до королевского.
Кто-то в зале пробормотал:
— Ослаб?..
— Я долго думал, почему так произошло.
Я поднял указательный палец.
Хотя все и без того смотрели на меня.
Теперь сто пятьдесят тысяч пар глаз смотрели на палец.
— И пришёл к одному выводу.
— …
— Переход между мирами требует огромного количества энергии.
По залу пронёсся шум.
— А-а…
— Именно.
Я указал на экран.
— Поэтому мы разрушим сосуд Хебрайна в тот момент, когда он уже будет переходить через стену обратно в свой мир.
— …
— Во время перехода он снова потратит огромное количество силы.
Я спокойно закончил:
— И если в этот момент уничтожить его сосуд…
— …
— Ослабленный Хебрайн будет окончательно уничтожен.
Это был последний элемент всей операции.
Одним ударом…
Две цели.
Мы избавляемся и от Унбеарса…
И от Повелителя демонов.
Глаза более ста пятидесяти тысяч богов наполнились удивлением.
В зале поднялся шёпот.
— Что это вообще за человек?..
— Тише. Слушай.
— Пармель всё время хвастается им. Теперь следующие несколько сотен лет не замолчит.
— Он точно начинал обычным человеком?
— Куда вообще этот человек собирается дойти?..
Примерно такие разговоры доносились со всех сторон.
Почему-то пятеро знакомых богов выглядели особенно гордо.
Прямо как родители, когда кто-то хвалит их ребёнка.
Я кашлянул.
— Тогда официально ставлю на голосование седьмой вопрос.
Зал снова притих.
— Через тридцать минут уничтожить сосуд Повелителя демонов.
— …
— Кто согласен, поднимите руку.
Бесчисленные руки взметнулись вверх.
Я тут же вызвал кадровый реестр и посмотрел сведения Хебрайна.
[Последнее действие — сейчас: получил проклятие богов.]
[Состояние здоровья: сосуд будет уничтожен через 30 минут.]
Хорошо.
Всё закончено.
Нет.
Осталось самое важное.
— Точно сработало?
— Не знаю. Хебрайн выглядит как обычно.
— Просто посмотрите на лицо Бога всезнания.
— Он улыбается.
— По-твоему, это счастливая улыбка? Мне немного страшно.
Я поднял молоток.
И легко ударил.
Тук.
Шумный зал мгновенно стих.
Одним молотком заставить замолчать больше ста пятидесяти тысяч богов…
Странное ощущение.
Очень странное.
Я заговорил:
— Последний вопрос повестки.
Все посмотрели на меня.
— Как вы видите на экране…
Я указал на собственное неподвижное тело.
— Сейчас я мёртв.
По залу прошёл тяжёлый вздох.
— Поэтому…
Я спокойно продолжил:
— Я хочу воскреснуть.
Воскреснуть.
Наверное, одна из самых понятных форм настоящего чуда.
Но я произнёс это тяжёлое слово совершенно спокойно.
Ведь на общем собрании акционеров…
Почти нет невозможного.
За исключением нескольких ограничений, оно обладало абсолютной силой, способной реализовать любое решение в пределах этого мира.
«Если акционеры согласны, в компании почти не бывает вопроса, который нельзя провести».
Похоже…
Здесь действует та же логика.
Я объявил:
— Тейрод Мейсон воскресает.
— …
— Кто согласен, поднимите руку.
Руки взметнулись настолько резко, что по залу словно прошла волна.
В тот же миг…
Я увидел на экране, как моё тело дёрнулось.
Жизнь возвращалась.
Просто потому…
Что собрание приняло это решение.
Я широко улыбнулся и снова взял молоток.
А затем максимально мягким голосом сказал:
— Все вопросы повестки рассмотрены.
— …
— Сегодня вы оказали мне огромную помощь.
Я посмотрел на бесчисленных богов.
— Именно вы спасли этот мир от Унбеарса и Хебрайна.
— Тэй.
Пятеро богов в первом ряду внезапно поднялись.
А вслед за ними…
Словно заранее договорившись…
Встали остальные сто пятьдесят тысяч.
Я удивлённо склонил голову.
— Что?
Пармель спросила:
— Уже всё?
— Да.
Я кивнул.
— Закончили.
— …
— Я же заранее рассказал вам весь план.
Она покачала головой.
— Нет…
Пармель замялась.
— Ты больше ничего не собираешься делать?
Я совершенно не понимал, к чему она ведёт.
Немного подумал.
И ответил буквально:
— Да.
— …
— Больше ничего.
Пятеро переглянулись.
Первой заговорила Нуния:
— Тэй…
— Да?
— Точно ничего?
— Я не понимаю, о чём вы.
Она указала на мою руку.
— На молоток.
— …
— Тот, который ты сейчас держишь.
Я посмотрел вниз.
Нуния продолжила:
— Это ведь почти молоток всемогущества.
Тут серьёзно заговорил Донак.
На этот раз на его лице не было привычной улыбки.
— С его помощью ты способен осуществить почти всё.
— Что?
— Назови любой вопрос повестки.
Донак посмотрел на остальных богов.
— Мы его поддержим.
— …
— Потому что все мы очень тебя любим.
Я замолчал.
Он продолжил:
— Почему бы тебе не попросить чего-нибудь для себя, Бог всезнания?
И только тогда я понял, к чему они ведут.
Действительно.
За исключением нескольких ограничений…
Это собрание обладает почти абсолютной силой.
Оно способно воплотить практически любое решение, связанное с этим миром.
Лиана осторожно поддержала Донака:
— Я тоже так думаю.
— Лиана?
Она слегка покраснела.
— Тэй никогда не попросит чего-нибудь неразумного.
— …
— Но даже если попросишь…
Лиана тихо добавила:
— Думаю, мы всё равно согласимся.
Я приподнял бровь.
— Даже если попрошу уничтожить мир?
Все боги разом дёрнулись.
Я не выдержал и рассмеялся.
— Шучу.
Пармель тут же возмутилась:
— Не шути такими вещами!
— …
— Мы вообще-то хотели сделать тебе подарок!
Я замер.
— Подарок?
Теперь заговорил Гогон.
— Именно.
— …
— Подарок.
Он продолжил:
— Когда мы ходили приглашать остальных богов по твоей просьбе…
— …
— Мы договорились об одной вещи.
Я внимательно слушал.
— Если ты без проблем завершишь эту операцию…
Гогон посмотрел прямо на меня.
— Мы позволим Богу всезнания выбрать себе награду.
Я машинально перевёл взгляд на остальных.
Он продолжил:
— Без всякого преувеличения…
— …
— Ты буквально спас этот мир.
Гогон слегка улыбнулся.
— Разве после этого ты не заслужил хотя бы одного исполненного желания?
— Гогон…
— Говори.
Он спокойно закончил:
— Назови своё желание.
— …
— Каким бы оно ни было…
— …
— Мы его поддержим.