В ту ночь, когда Эйр стала членом команды…
Добравшись домой, я даже не успел помыться и рухнул на кровать.
Нет.
Помоюсь.
Просто полежу секундочку.
Совсем немного.
В следующий миг перед глазами появилось золотистое пространство, которого я давно не видел.
Всё те же белые облака.
И голос богини Пармель.
— Давно не виделись.
— Ах. Всё-таки уснул, так и не сходив в душ.
— Что?
— Нет. Ничего.
Пармель на мгновение замолчала.
А потом сухо произнесла:
— Для начала хотя бы немного порадуйся встрече.
— Рад вас видеть, богиня.
— Да уж.
— Так зачем вы пришли сегодня ночью?
Пармель вздохнула.
— Предупредить тебя.
— Слушаю.
— Эйр Лайм, она же Чёрный Капюшон. Я тоже помню её триста лет назад.
Голос Пармель стал осторожнее.
— Она всегда была язвительной и грубой. Особенно с Арсеном. Они постоянно ссорились.
— Так и думал. Видимо, тогда она и научилась справляться с Гимаде.
— Но в целом плохим человеком Эйр я не считала.
Пармель немного помолчала.
— Вообще мне нравились почти все товарищи Петрин.
Её голос стал холоднее.
— Кроме Уэльса.
Поскольку это всё равно сон и ноги здесь не устают, я просто уселся прямо на месте.
Похоже, разговор будет долгим.
— Но сегодня Эйр солгала.
— Что?
— Человек по имени Унбеарс.
Пармель сделала паузу.
— Среди товарищей Петрин не было никого с таким именем.
— …
Я некоторое время молчал.
Наконец богиня не выдержала:
— Что это за выражение?
— Какое?
— Будто ты ужасно хочешь спать и ждёшь, когда я наконец закончу.
Я ведь сейчас и так сплю.
Куда уж ещё сильнее?
— Продолжайте. Я слушаю.
— Я говорю тебе, что Эйр солгала.
Пармель заговорила быстрее.
— Не только я. Ни тогда, ни сейчас никто не знает никакого Унбеарса.
— …
— Здесь только два варианта.
Она серьёзно продолжила:
— Либо у всех в мире, кроме Эйр, каким-то образом исчезли воспоминания…
— …
— Либо Эйр сошла с ума.
Вот как.
И почему-то мне всё больше казалось, что верен первый вариант.
Я всё ещё молчал.
Пармель, видимо, начала раздражаться.
— Например, именно Уэльс нашёл Петрин и помог ей вырасти.
— …
— Не какой-то выдуманный Унбеарс.
— Так написано и в исторических записях.
— Потому что это правда.
В голосе богини появилась уверенность.
— Людей можно обмануть и заставить переписать историю.
Она добавила:
— Но бога обмануть невозможно.
Для человека, утверждающего это, вы довольно многого не знаете.
Впрочем, боги этого мира всё-таки не всеведущие.
Я медленно покачал головой.
— Сам Уэльс знает имя Унбеарса.
Пармель замолчала.
— По крайней мере одно это доказывает, что Унбеарс не был просто выдумкой.
— …
— В любом случае спасибо. Я запомню ваши слова.
Раз уж появилась такая редкая возможность…
Можно кое-что спросить.
— Эйр сказала, что её избрал Гогон, бог теней.
— Да.
— Все герои трёхсотлетней давности были избраны богами?
— Думаю, да.
— Думаете?
— Мы не общаемся друг с другом так свободно, как люди.
Пармель объяснила:
— Когда на континент пришёл Повелитель демонов и возникла угроза всему миру, боги, которым небезразличен этот мир, наверняка стали давать силу людям с большим талантом и подходящим сосудом.
— …
— Но прямое общение между мной и избранной мной Петрин — скорее исключение.
Она продолжила:
— Обычно бог лишь дарует человеку силу и затем наблюдает.
Слишком уж дистанционная забота.
Я задал следующий вопрос:
— Каким был Уэльс триста лет назад?
— В каком смысле?
— Его собственная сила. Без способности внушать людям мысли.
— …Хм.
Пармель задумалась.
— Точно не скажу, но по нынешней системе оценки он был бы примерно ранга A.
— Ранга A?
— Я понимаю, почему тебя это удивило.
Она добавила:
— Поэтому и я была потрясена, когда в последний раз увидела его нынешнюю силу.
Триста лет назад он был всего лишь ранга A.
Тогда понятно, почему Эйр так удивилась, когда я сравнил её силу с Уэльсом.
«Поглощение таланта».
Наверняка дело именно в той странной способности.
Но даже если он триста лет поглощал чужие таланты и в итоге поднялся с A до SSS+…
Эффективность всё равно была не слишком впечатляющей.
Я упорядочил мысли.
— Большое спасибо. Теперь я действительно посплю.
— Ты и так сейчас спишь.
— Спокойной ночи, богиня. Надеюсь, скоро ещё увидимся.
— Фух.
Золотое сияние вокруг Пармель стало ярче.
А затем начало постепенно исчезать.
— Будь осторожен, Тэй.
Она впервые назвала меня просто Тэем.
Почему-то от этого стало немного теплее.
Словно богиня действительно переживала за меня.
Я искренне ответил:
— Всё будет хорошо.
И добавил:
— Меня ведь защищает богиня.
— Ху-ху. Вот поэтому я и не могу тебя по-настоящему невзлюбить.
Последним, что я услышал, был её тихий смех.
На следующее утро.
Как только мы пришли на работу, вся команда собралась в конференц-зале.
Как я уже неоднократно говорил, я ненавижу тратить утро на совещания.
В последнее время я всё чаще задумываюсь, почему же тогда у нас постоянно проходят утренние встречи.
— Все хорошо спали?
— Нет.
Первой ответила Кашья.
— Элена всю ночь так крепко меня обнимала, что я почти не могла пошевелиться.
Аквила тут же вмешалась:
— А Элена утром жаловалась ровно на противоположное.
— Что?
— Сказала, что сестра объявила: теперь они будут спать вместе каждую ночь.
— У-у…
— При этом улыбалась очень счастливо.
— Хватит издеваться. Если будете продолжать, сегодня к себе не пущу.
— Тогда переночую у Тэя.
Взгляды двух девушек столкнулись.
Через секунду Аквила пожала плечами.
— Шучу.
Она немного посерьёзнела.
— В любом случае сегодня я возвращаюсь.
— Что?
— Слишком надолго оставила Ассоциацию без присмотра. Мне уже неловко перекладывать всё на Уилсона.
Почему-то Дирк очень энергично закивал.
Кашья выглядела немного расстроенной.
— Так внезапно…
Аквила улыбнулась.
— Раньше вы на меня совсем иначе смотрели, госпожа Кашья.
— …
— Спасибо. Вчера было весело.
После этого она кашлянула, привлекая всеобщее внимание.
— Вообще-то я приехала сюда с самого начала, чтобы поручить группе Хегнут один квест.
— Ах.
Точно.
— Сразу предупрежу.
Аквила стала серьёзной.
— Уровень сложности я определила самостоятельно, но считаю, что это квест ранга SSS.
После этих слов лица присутствующих изменились.
Кроме Эйр.
— Если всего лишь SSS, то квест довольно лёгкий.
Сегодня она не стала превращаться в Элену.
Вместо этого сидела в своём привычном глубоком чёрном капюшоне.
Не жарко ей?
Кашья усмехнулась.
— Ну да. Для бабушки наверняка.
— Хочешь умереть? Точно такой же мерзкий характер, как у Арсена.
— Хм. Спасибо за комплимент.
Прежде чем они успели снова начать ругаться, Аквила спокойно произнесла:
— Я четвёртая принцесса Империи Доминия.
В конференц-зале мгновенно стало тихо.
И неожиданно первым молчание нарушил Роман.
Самый молчаливый из всех.
— Тогда я император.
— …
Он увидел наши лица.
— То есть… если председатель Ассоциации может оказаться принцессой, то я, сын разорившегося дворянского рода, вполне могу оказаться императором.
— …
— Это была шутка. Я подумал, что если председатель Ассоциации шутит, то мне стоит разрядить обстановку ещё более смешной шуткой…
Йериэль погладила его по спине.
— Господин Роман. Всё хорошо. Вы старались.
Аквила улыбнулась.
— Раз уж господин Роман упомянул императора, как раз перейду к главному.
— …
— Мой отец.
Она медленно произнесла:
— Я хочу узнать, что произошло с императором этой страны, Ахином Уинсом Оверлейком.
Лица всех стали серьёзными.
— Точнее…
Аквила сжала пальцы.
— Я хочу узнать, как именно Уэльс свёл его с ума.
— П-подождите.
Сейн торопливо подняла руку.
А затем посмотрела прямо на меня.
— Господин Тэй. Председатель Аквила действительно…
— Да.
Я коротко ответил и кивнул.
Для наших наивных товарищей этого оказалось достаточно.
Фраза «Аквила — принцесса» мгновенно превратилась в абсолютную истину.
Их лица начали постепенно бледнеть.
Особенно у Кашьи.
Похоже, она вспомнила, как обращалась с Аквилой всё это время.
— Вчера вы ночевали в нашем жалком доме…
Кашья начала паниковать.
— Значит, потомки нашей семьи будут… Императорский… Императорский гнев…
Она запнулась.
— Простите!
Аквила спокойно ответила:
— Продолжайте обращаться со мной как раньше, госпожа Кашья.
— Но…
— Я уже говорила об этом Тэю. У меня почти нет чувства принадлежности к императорской семье.
Она повторила то, что когда-то рассказывала мне.
С момента нашей первой встречи прошло уже довольно много времени.
За это время Аквила открылась не только мне.
Но и остальным членам Хегнута.
Настолько, что теперь была готова рассказать им подобную тайну.
К концу объяснения все немного успокоились.
Свейн спросил:
— Тогда как нам теперь вас называть?
— Как раньше.
Аквила ответила без колебаний:
— Я ведь уже сказала: тот факт, что председатель Ассоциации гильдий связана с императорской семьёй, остаётся абсолютной тайной.
— Понял.
Свейн кашлянул.
— Председатель Ассоциации… госпожа.
Аквила кивнула.
Затем достала что-то из-за пазухи.
— И ещё.
Она посмотрела на нас.
— Давайте с этого момента постараемся не использовать слово «император» без необходимости.
Роман побледнел ещё сильнее.
Только что он использовал это слово в качестве шутки.
Йериэль снова погладила его по спине.
— Буду называть его просто отцом.
Аквила посмотрела на предмет у себя в руках.
— Меня ещё в детстве определили как будущего председателя Ассоциации.
— …
— Я выросла внутри Ассоциации гильдий.
Она тихо добавила:
— Но отец всё равно обо мне не забывал.
В руке Аквилы оказалось письмо.
Она положила его на стол.
— Когда Тэй связался со мной мысленно, он сказал, что нашёл близкого друга моего отца.
— Да.
— Именно поэтому я сразу приехала сюда.
Она глубоко вдохнула.
— Каждый год на мой день рождения мне приходило письмо.
Аквила начала перечислять:
— Когда я впервые успешно выполнила квест.
— …
— Когда со мной происходило что-то хорошее.
— …
— Или плохое.
Она на мгновение улыбнулась.
— Предыдущий председатель Ассоциации садился рядом и позволял мне прочитать письмо.
— …
— А когда я заканчивала, сразу сжигал его.
— Ух…
— Каким бы безобидным ни было содержание, письмо самого императора являлось секретным документом.
Её лицо немного потемнело.
— Но эти письма всегда очень помогали мне.
— …
— Я не знала ни лица отправителя, ни даже его настоящего имени.
Аквила мягко сжала край конверта.
— Но где-то существовал человек, который всегда поддерживал меня и радовался моим успехам.
Это напоминало историю о таинственном благодетеле.
Хотя в этом мире подобной книги наверняка никто не знал.
— Когда я выросла и узнала о своём происхождении, то поняла, что все письма приходили от моего настоящего отца.
— …
— После этого мы довольно долго тайно переписывались.
Она улыбнулась.
— Мы никогда не встречались лично.
— …
— Но для меня он всё равно был настоящим отцом.
Аквила замолчала.
А затем посмотрела на лежащее перед ней письмо.
— И однажды пришло последнее.
Она коснулась конверта.
Наверняка именно поэтому письмо до сих пор не было сожжено.
— Только его я не смогла уничтожить.
Я осторожно спросил:
— Нам можно прочитать?
— Да.
Аквила кивнула.
— Оно напрямую связано с этим квестом.
Я аккуратно открыл конверт.
Все приблизились.
И чуть ли не уткнулись носами в письмо.
На бумаге было написано:
«Моей дорогой дочери.
Прости, что говорю об этом настолько внезапно, но, скорее всего, это моё последнее письмо тебе.
Недавно у меня появился особый гость.
Он задал мне один вопрос.
„Сколько людей живёт внутри стен Пандиума, столицы Империи?“
Я ответил, что, насколько мне известно, около ста тысяч.
Тогда он сказал:
„В самый раз“.
После чего снова задал тот же вопрос.
„Сколько людей живёт внутри стен Пандиума, столицы Империи?“
Вопрос был точно таким же, поэтому я снова ответил:
„Около ста тысяч“.
Но он покачал головой.
И сказал, что эти сто тысяч — лишь бесполезное число существ, которые просто дышат и довольствуются каждым прожитым днём.
Людей, которые не стремятся развиваться.
Не пытаются подняться выше.
Он сказал, что такие существа — не люди, а звери.
И если исходить из этого определения…
В Пандиуме нет ни одного человека.
Моя дорогая дочь.
Наверное, после следующих слов ты испугаешься.
Но я должен написать правду.
Я подумал, что он прав.
Объективно я понимаю, что, вероятно, схожу с ума.
Даже сейчас, пока пишу это письмо, мне кажется правильной мысль, что здесь нет ни одного „человека“.
Почтенный господин Нотейн сказал, что вскоре попросит меня об одной услуге.
Я собираюсь помочь ему во всём, чего бы он ни потребовал.
Не знаю, что именно мне предстоит совершить.
Поэтому больше не стану писать тебе.
Я не хочу, чтобы ты каким-либо образом оказалась связана со мной.
Прошу тебя, береги себя.
Я всегда буду любить тебя».