Местоположение: Станция Лунная Платформа, старый дом, квартира 401.
Событие: Созыв третьего семейного собрания.
Подобные семейные собрания проводились в этом доме уже дважды.
На первом собрании семья Лу Синя после совместного обсуждения постановила, что ему следует пройти процедуру усиления второй ступени, после чего ознакомиться с содержимым папки №003.
Второе семейное собрание состоялось сразу после прочтения документа №003, когда выяснилось, что Чэнь Сюнь всё ещё жив. Тогда семья приняла решение отправиться в Центральный Город навестить старого знакомого, а попутно ненароком сорвала запретный эксперимент организации «Чёрный Стол» по «созданию бога».
И вот теперь началось третье семейное собрание.
В квартире 401, которая при выключенном свете всегда казалась мрачноватой, а при включённом — резала глаза каким-то болезненно-резким сиянием, работал старый телевизор. На экране шёл мультсериал «Братья-тыковки», и один из нарисованных мальчуганов звонко кричал: «Моя голова вам не из теста слеплена!»
На обеденном столе уже стояло несколько тарелок с закусками — угощение сегодня вышло куда богаче обычного.
Тут была тарелка обжаренной соломкой огуречной закуски, блюдо мидий в остром соусе, суп из редьки с сушёными креветками, четыре пиалы риса и бутылка крепкого спиртного.
Участники собрания: Мама, Отец, Младшая сестра, Лу Синь.
Под столом, сжавшись в комочек, прятался маленький пёс без шкуры — трудно сказать, числился ли он полноправным участником совещания, но уходить оттуда он наотрез отказывался.
...
— Где бы ни приходилось ночевать — хоть под открытым небом в Пустошах, хоть в гостинице Центрального Города, — а дома всё равно лучше всего.
Лу Синь радостно улыбался. Сегодняшний ужин он приготовил собственными руками, да ещё и прикупил для Отца бутылку водки, лично наполнив ему первый стакан. Приподняв свою пиалу с рисом и неспешно принимаясь за еду, он непринуждённо заговорил:
— Впрочем, раз уж мы так спешно вернулись обратно, мне вот-вот придётся заняться основной работой. Не знаю, сколько правды, а сколько вымысла было в словах той доктора Ань из Центрального Города...
Сделав небольшую паузу, он с любопытством спросил:
— Неужели проблема с пространственными трещинами Бездны и впрямь настолько серьёзна?
Младшая сестра и Отец переглянулись, после чего синхронно повернули головы в сторону Мамы.
Казалось, манеры Мамы стали ещё более утончёнными и аристократичными. Сидя за ветхим столом посреди обшарпанной квартиры в старом доме, она выглядела удивительно чужеродно, словно гостья из совсем другого мира, однако её лицо светилось всё той же неизменной материнской нежностью. Выслушав сына, она аккуратно положила палочки для еды на край пиалы и, ласково улыбнувшись, кивнула:
— С точки зрения Исследовательского института, ситуация действительно складывается крайне опасная. Даже если не брать в расчёт их теорию пространственных трещин, а рассуждать с позиции обычного загрязнения, всё предельно просто: если свалить в углу кучу мусора и не убирать её, грязи со временем станет только больше. Что уж говорить о столь чудовищных источниках загрязнения? Чем дольше откладывать уборку, тем тяжелее будут последствия — это совершенно неизбежно.
Подцепив палочками порцию овощей, Лу Синь задумчиво прожевал и кивнул:
— Раз так, то пускать это дело на самотёк действительно нельзя.Какие бы скрытые цели ни преследовал Исследовательский институт, пока они делают правильное дело, я тоже должен внести свой вклад. В конце концов, в этом и заключается моя работа.
С этими словами он указал кончиками палочек на расставленные блюда:
— Ведь все эти продукты куплены на жалование, которое они мне платят.
— Хм, за одну поездку зашибаешь по нескольку миллионов, а на стол ставишь такую дешёвку?
Отец криво усмехнулся и, подняв стакан, одним глотком отпил половину.
К закускам на столе он даже не притрагивался, словно выражая таким образом молчаливый протест.
Впрочем, не исключено, что он просто не испытывал голода: на кухне у него за спиной прямо сейчас громоздились целые груды какого-то диковинного сырого мяса. Откуда оно там взялось, Лу Синь понятия не имел — просто заметил эту гору сразу, как переступил порог квартиры, и решил, что Отец припас угощение лично для себя.
— Деньги нужно тратить бережно... — степенно ответил Лу Синь.
Он прекрасно понимал, что Отец намекает на те два с половиной миллиона, которые удалось выручить на перепродаже чужих разведданных в чате, и чувствовал лёгкую неловкость.
Пусть деньги достались легко и в немалом количестве, на душе от такого заработка было как-то неспокойно.
Для себя он уже твёрдо решил, что впредь подобными делами будет заниматься... пореже.
Утешив себя этой мыслью, он с улыбкой добавил:
— Да вы только посмотрите: сегодня у нас на ужин сразу два вида морских деликатесов!
После этого аргумента за столом повисла неловкая тишина.
Даже Младшая сестра покосилась на брата с весьма странным выражением лица.
Мидии и сушёные мелкие креветки из супа — это, по-твоему, два вида морских деликатесов?!
— За эту поездку ты вспомнил очень многое из прошлого.
Большая часть массивной фигуры Отца тонула в густой тени; он сидел, слегка склонив голову, и из глубоких глазниц струился ледяной, тяжёлый взгляд:
— И после всего этого ты всё равно собираешься влачить такое жалкое существование? Раньше ты относил все заработанные гроши в приют, потому что считал себя перед ними в неоплатном долгу. А что теперь? Или ты уже позабыл, какое лицо было у неё, когда ты уходил оттуда?..
Рука Лу Синя, потянувшаяся было с палочками к тарелке, внезапно замерла в воздухе.
Он не проронил ни слова и никак не изменился в лице — лишь остановился на одно короткое мгновение.
Мама тут же метнула в сторону Отца укоризненный взгляд и, выждав секунду, мелодично рассмеялась:
— Ну к чему ворошить старое? —Она повернулась к Лу Синю с тёплой улыбкой: — Ты уже принял решение?
Лу Синь спокойно подцепил кусочек еды, положил его в свою пиалу и коротко кивнул:
— Как-никак, это моя работа.
Улыбнувшись, Мама перевела взгляд на младшую дочь.
Младшая сестра, которая до этого беззаботно вертела в руках резиновую кричащую курицу, не отрывая глаз от экрана телевизора, под пристальным взглядом Мамы мгновенно встрепенулась. Трудно сказать, поняла ли она вообще, о чём шла речь за столом, но тут же исправно вскинула вверх маленькую ладошку:
— Я как старший брат скажет!
Лу Синь удовлетворённо кивнул.
После поездки в Центральный Город сестрёнка стала куда послушнее прежнего.
У неё появились собственные суждения и твёрдая жизненная позиция.
...В конце концов, во всём соглашаться со старшим братом — это ведь тоже своего рода жизненная позиция!
Поскольку и он сам, и Младшая сестра уже высказались, Лу Синь повернулся к Отцу.
Обычно Отец любил идти наперекор любому решению, но в этот раз, встретившись взглядом с сыном, он вдруг глухо хохотнул и сипло произнёс:
— Мне эта тварь с первой же нашей встречи поперёк горла встала, ещё тогда хотелось разорвать её в клочья, да только вы все не захотели меня поддержать. Но раз уж теперь появился совершенно законный повод — сам бог велел наведаться к ней, разнести вдребезги весь её улей и всласть позабавиться!
— Заняться этим делом, конечно, придётся, но я вовсе не уверен, что её обязательно нужно разрывать в клочья... — осторожно уточнил Лу Синь и снова посмотрел на Маму.
В последнее время он всё яснее осознавал, что решающее слово в их доме всегда остаётся именно за Мамой.
Улыбка на утончённом лице Мамы не дрогнула ни на миллиметр; она ласково посмотрела на сына и тихо спросила:
— Ты уверен в своих силах?
Лу Синь слегка нахмурился:
— В том-то и загвоздка. — Немного помолчав, он честно признался: — По правде говоря, я и сам не знаю, справлюсь ли. Обычно мне приходилось разбираться с неприятностями, которые сами сваливались мне на голову, а тут впервые предстоит самому идти к кому-то с оружием... Из-за этого меня не покидает чувство, будто в этой истории зачинщик и злодей — я сам.
Младшая сестра и Отец уставились на Лу Синя немигающими взглядами.
А секунду спустя Отец залился глухим, раскатистым смехом.
— Раз уж дело обстоит так, то давай пока отложим вопрос о шансах на успех в сторону, — с мягкой улыбкой произнесла Мама, глядя прямо в глаза Лу Синю. — Есть ещё кое-что, о чём тебе следует знать. В Исследовательском институте тебя не обманули — причём это касается не только проблемы Запретных зон, но и той самой «Пирамиды», о которой они упоминали.
— «Пирамиды»?
Не ожидавший такого поворота беседы Лу Синь слегка растерялся.
Младшая сестра, снова отвлёкшаяся было на телевизор, резко повернула голову к брату; её глаза возбуждённо блестели, а уголки рта растянулись в улыбке чуть ли не до самых ушей.
Огромная фигура Отца в полумраке тоже медленно развернулась к столу.
В глубине его глаз заклубилось густое багровое свечение — было видно, что его переполняет хищное предвкушение, которое он с трудом удерживает в узде.
Лишь Мама оставалась всё такой же спокойной, грациозной и невозмутимой. С едва заметной нежной улыбкой на губах она заглянула в глаза сыну:
— Да, «Пирамида» действительно существует, и ты уже стоишь на её ступенях. Поэтому семья, разумеется, поддержит тебя в твоём желании честно выполнять свою работу. Но когда речь заходит о твоём собственном главном деле — не пора ли и тебе приложить немного усилий?
Слушая слова Мамы, Младшая сестра смотрела на брата всё более сияющими глазами и с такой силой сжала в кулачке резиновую курицу, что та сдавленно пискнула.
Отец снова глухо рассмеялся, и от его смеха лампочка под потолком принялась мерно раскачиваться из стороны в сторону, заставляя тени на стенах плясать в неровном свете.
— Неужели и правда придётся подниматься по ней?.. — с деланным сомнением в голосе протянул Лу Синь, но почему-то на его губах сама собой проступила улыбка.
Улыбка, которую невозможно было спрятать.
— Ну разумеется... — ласково проговорила Мама. — И делать это нужно не только ради семьи... Уж я-то знаю твой характер: разве тебе может нравиться, когда кто-то смотрит на тебя сверху вниз и попирает ногами?
Лу Синь ненадолго замолчал, а затем медленно поднял голову.
На его лице светилась мягкая, миролюбивая улыбка:
— Честно говоря, я совсем не понимаю, какой прок от восхождения по этим ступеням.
Мама встретила эти слова молчанием, на губах Отца застыла холодная усмешка, а Младшая сестра, почувствовав перемену в воздухе, крепче прижала к груди резиновую курицу и растерянно стрельнула глазами влево и вправо. Сначала она придвинулась было ближе к Лу Синю, но тут же засомневалась и осторожно подалась обратно в сторону Мамы.
Маленький пёс без шкуры украдкой высунул морду из-под скатерти, оценивающе оглядел комнату, мелко задрожал и поспешно втянул голову обратно.
Воздух в тесной комнате внезапно стал густым и тяжёлым, словно застывшим перед грозой.
— Но раз уж вы все считаете, что подняться стоит... — как ни в чём не бывало с улыбкой продолжил Лу Синь, — то отчего бы и не прогуляться наверх?
Он посмотрел на Маму и тихо добавил:
— На самом деле ты совершенно права: я действительно не очень люблю, когда меня пытаются обидеть.
При виде выражения его лица губы Мамы снова тронула нежная, лучезарная улыбка:
— Вот именно. Я ведь знаю, что ты у меня мальчик смирный и сам никого обижать не станешь, но и другим давать себя в обиду ни в коем случае нельзя...
Отец разразился отрывистым холодным смехом, в котором почудилась привычная насмешка.
Однако в отличие от прежних времён, когда за его смехом всегда крылась едкая издёвка, сейчас за этой напускной насмешливостью он скорее пытался спрятать неподдельную радость и бурлящий азарт.
Лишь Младшая сестра машинально хихикнула за компанию, но улыбка у неё вышла какой-то неуверенной; склонив голову набок, она с любопытством воззрилась на брата.
— Значит, на том и порешили? — бодро подытожил Лу Синь. — Свою работу выполняем как положено, но и по ступеням вверх шагать не забываем?
Мама с улыбкой кивнула и снова взяла в руки палочки, а Отец до краёв наполнил свой стакан водкой и довольно рассмеялся.
Члены семьи обменялись понимающими взглядами, и атмосфера за столом вновь стала тёплой и непринуждённой.
Голосовать поднятием рук на семейном собрании не требовалось — им вполне хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга без слов.
— У-у-у...
Из-под стола донёсся тихий поскуливающий звук — это подал голос маленький пёс без шкуры.
Как-никак, он тоже числился кем-то вроде участника совещания с правом совещательного голоса и, разумеется, полностью поддерживал общее решение.
...А главное — права проголосовать против у него всё равно не было.