В голове у Лу Синя слегка кольнуло, но он поспешно постучал себя по виску, не желая упустить ни единого слова.
Доктор Ань, казалось, совершенно не заботилась о том, понимает ли её собеседник, и невозмутимо продолжала рассказ:
— В то время в нашем Исследовательском институте работал ещё один гениальный учёный по фамилии Линь. Не знаю, доводилось ли тебе слышать о нём, но сейчас он известен прежде всего тем, что оставил три пророчества и спрыгнул с крыши вот этого самого здания...
Сделав короткую паузу, она тихо добавила:
— У него были серьёзные разногласия с профессором Ван Цзинъюнем. Он считал, что эксперименты профессора Вана создают опасный прецедент, да и сами исследования свернули не туда. Поскольку он пользовался огромным авторитетом, большинство сотрудников Исследовательского института начали склоняться на его сторону. Как раз когда институт готовился к переезду в Центральный Город, они выдвинули официальное предложение свернуть проект профессора Ван Цзинъюня...
— Вот только никто не ожидал, что профессор Ван даже не станет ни с кем спорить, а просто решит уйти!
Помолчав мгновение, она легко вздохнула:
— Пожалуй, это лучше всего показало его настрой. Он был твёрдо намерен продолжать свои опыты, независимо от того, понимают ли его окружающие, и ради этого не побоялся открыто порвать с Исследовательским институтом.
Лу Синь не знал, как комментировать дела минувших дней. В этой давней истории он даже не мог нащупать собственное место.
Переварив услышанное, он медленно спросил:
— А что было потом?
— А о том, что случилось дальше, мы знаем примерно столько же, сколько и вы...
Доктор Ань тихонько вздохнула, взяла с рабочего стола красную мармеладную палочку, откусила кончик и протянула остаток гостю. Лу Синь решительно покачал головой. Женщина с улыбкой прищурилась и отправила сладость в рот.
— После того случая профессор Ван Цзинъюнь бесследно исчез, и много лет о нём не было ни слуху ни духу. В конце концов, человек, сумевший на полном ходу поезда бесшумно увести целый вагон из середины состава — да так, что мы по сей день не разгадали этот трюк, — разумеется, обладал достаточными возможностями, чтобы надёжно спрятаться и в тишине продолжить свои изыскания... Лишь недавно, когда «Таящиеся» вышли на след его ассистента Чэнь Сюня, у нас снова появились зацепки... Впрочем...
Она сделала паузу и негромко произнесла:
— Мы по-прежнему считаем, что его исследования потерпели крах. История с «Чёрным Столом» говорит сама за себя. Будучи ассистентом профессора Ван Цзинъюня, Чэнь Сюнь, несомненно, оставался его самым преданным последователем. По сути, опыты Чэнь Сюня стали прямым продолжением трудов профессора Вана. Но ты сам видел результат: так называемый «управляемый бог», созданный им при поддержке «Чёрного Стола» и кое-кого из верхушки Центрального Города, на деле оказался лишь грубой попыткой использовать ментальное тело. Вылепленное им «божество» в лучшем случае представляло собой мясную машину, способную выполнять простейшие команды, — своего рода оружие устрашения. Если бы ты его не остановил, следующим этапом эксперимента стало бы поглощение ста тысяч бродяг Города Водяного Буйвола. За счёт этого новоиспечённый «бог» набрал бы чудовищный ментальный уровень и попутно породил бы бессмертную армию монстров... Увы, Чэнь Сюнь даже не задумывался о том, что подобный опыт приведёт лишь к безумию отдельного ментального тела. Он наивно полагал, будто заполучил заветную кнопку, которой можно держать в страхе весь мир. Это типичная ошибка исследователей, изучающих ментальные тела: попытка подчинить нечеловеческую силу законам человеческой логики.
Слушая её оценку действий Чэнь Сюня, Лу Синь нахмурился. Сами выводы доктора Ань были ему понятны, но вот её отношение вызывало недоумение.
— Разумеется, провал «Чёрного Стола» ещё не доказывает, что сама теория профессора Ван Цзинъюня была ошибочной.
Лицо доктора Ань приняло загадочное выражение, а её взгляд мягко скользнул по фигуре Лу Синя.
— Ведь... — в её глазах зажёгся слабый блеск, — мы обнаружили тебя. И само твоё существование в каком-то смысле доказывает правоту профессора Ван Цзинъюня.
— Правоту? Вы всерьёз утверждаете, что он был прав?
В груди Лу Синя вдруг поднялось глухое раздражение. Он торопливо поднёс к губам стакан и сделал глоток уже остывшей воды. Ему было глубоко противно слышать слово «прав» применительно к подобным экспериментам. Умом он понимал, что речь идёт исключительно о сухой научной теории, но внутри всё равно ворочалась неприязнь.
— Теория — это теория, а отношение — это отношение, — негромко заметила доктор Ань, бросив на него спокойный взгляд.
Казалось, она внимательно отслеживала малейшие колебания его эмоций. Взяв со стола диктофон, женщина щёлкнула кнопкой записи и наговорила:
— Использование ментальной силы нестабильно, эмоции плохо поддаются контролю.
Лу Синь молча наблюдал за её действиями и лишь спустя долгое время медленно проговорил:
— Ты сказала, что моё появление доказывает его частичную правоту. В таком случае... кто я такой?
Ань Сысы заправила за ухо выбившуюся прядь волос, выдохнула и с предельной серьёзностью посмотрела ему в глаза:
— Ты — Апостол Бога. Или, иначе говоря, Кандидат в боги. Впрочем, если подобрать наиболее точное определение, тебя следует называть творением третьей ступени.
— Третьей ступени...
Эти слова, которые вроде бы не должны были звучать чуждо, вызвали в голове Лу Синя настоящую сумятицу. С понятиями первой и второй ступени он был знаком уже давно. Более того, с помощью профессора Бая он сам недавно перешёл на вторую ступень. Но когда это он успел шагнуть на третью?
— Именно так. По своей сути ты уже являешься одарённым третьей ступени.Только благодаря этому ты способен нести в себе столь могущественное ментальное тело, не теряя над собой контроля. И даже играючи расправляться с монстрами, порождёнными «Чёрным Столом»... В конце концов, их детище было изначально ущербным, оно не обладало даже полноценным сознанием и разумом... Проще говоря, согласно теории ступеней ты стоишь намного выше него.
Многое из сказанного этой женщиной оставалось для Лу Синя непонятным, однако одно ключевое слово он уловил безошибочно:
— О каких ступенях ты говоришь?
Доктор Ань тихо вздохнула и пристально посмотрела на него:
— О ступенях, ведущих к Богу.
Её лицо стало непривычно строгим:
— Теория ступеней — это главный научный труд того самого гениального исследователя, который в своё время разошёлся во взглядах с профессором Ван Цзинъюнем. Он оставил эти записи перед самой смертью. Этот человек обладал поистине пугающим умом. Он прожил всего двадцать семь лет, но считался общепризнанным гением Исследовательского института. За свою короткую жизнь он успел сделать лишь две вещи. Первая известна всем — это три предсмертных пророчества, повергшие мир в пучину отчаяния. А вот вторая до сих пор не предана широкой огласке. Это теория Божественных ступеней. После его гибели, разбирая черновики, мы обнаружили, что в ходе изучения Тринадцати аномальных ментальных тел он сумел докопаться до некой сокровенной истины. Он даже вычислил точную пропасть, разделяющую человека и Бога, и разбил этот путь на семь ступеней. Если кто-то сумеет пройти по всем семи ступеням до самой вершины пирамиды... он станет истинным Богом!
Договорив, она слегка покачала головой, вытянула ещё одну красную мармеладку и принялась задумчиво её покусывать.
— Правда ведь, люди вечно задаются этим глупым вопросом? — в её голосе прозвучала лёгкая самоирония. — Насколько велика пропасть между человеком и Богом? И этот парень дал точный ответ: всего лишь семь ступеней!
— Бог?
От одного этого слова у Лу Синя снова разболелась голова. Он только что с огромным трудом наставил на путь истинный родного человека, который едва не лишился рассудка из-за одержимости этим понятием. И вот теперь, в стенах научного института, ему снова на полном серьёзе толкуют о том же самом?
— Да, — доктор Ань, словно не замечая его отторжения, продолжила спокойно объяснять. — Тебе может претить само слово «Бог». Можешь заменить его на «абсолют», «монстра» или «мощнейший стабильный источник загрязнения» — суть от этого не изменится. Нельзя отрицать сам факт того, что подобное существо способно появиться на свет. Как бы то ни было, тот гениальный, но недолговечный парень оставил нам теорию семи ступеней, а сам свёл счёты с жизнью. Ты не задумывался почему?
Задав этот вопрос, она в упор посмотрела на Лу Синя.
Тот нахмурился и медленно покачал головой. Он сочувствовал каждому, кто решился на самоубийство, понимая, что за этим всегда стоит невыносимая, неизбывная боль. Вот только чужую боль невозможно разделить.
Уголки губ доктора Ань дрогнули. В мягком свете ламп накаливания её алая помада казалась особенно яркой.
— Полагаю, он просто пришёл в отчаяние... — ровно, без тени эмоций произнесла она и тихо вздохнула. — И не только он. Позже многие учёные брались за изучение его теории, а в итоге сами были готовы шагнуть вслед за ним в окно. Потому что на бумаге теория семи ступеней выглядит безупречно, но стоит перейти к практической проверке и попытаться воплотить её в жизнь, как обнаруживается бесчисленное множество белых пятен. Например, как именно обеспечить стабильный переход на третью ступень... Понимаешь, о чём я? Нет ничего мучительнее, чем видеть верное направление, но не знать, как сделать шаг. Это сводит с ума, от этого хочется биться головой о стену... Были предприняты десятки попыток — какие-то увенчались успехом, какие-то провалились, но ни одна не дала нам полной уверенности...
Говоря это, она словно сама заразилась глухим беспокойством, но под конец её голос снова смягчился. Легко вздохнув, она перевела взгляд на Лу Синя. В её глазах промелькнула откровенная жадность, а на губах расцвела медленная улыбка:
— Однако стоило нам увидеть тебя, как эта мука разом отступила. Потому что ты подарил нам надежду. Мы понятия не имеем, каким образом профессору Ван Цзинъюню удалось стабилизировать тебя на третьей ступени. Но факт остаётся фактом: ты — исключительно стабильное творение третьей ступени. А самое соблазнительное заключается в том...
Взгляд, которым она буравила Лу Синя, подёрнулся лихорадочным блеском. Кончик ярко-красного языка скользнул по алым губам. Изящное лицо медленно приблизилось к самому лицу Лу Синя, обдав его сладким мармеладным дыханием:
— ...что в тебе скрыт ещё более грандиозный потенциал! Остановиться на третьей ступени было бы непростительным расточительством! Ты был создан ради того, чтобы взойти на седьмую ступень...
...