Рядом с погружённым во мрак лагерем развернулась поистине гротескная картина.
В тусклом свете фонарей, под завывание промозглого ветра Пустошей, толпа жутких мертвецов с зияющими ранами радушно и даже взволнованно обступила Лу Синя, оживлённо провожая его к своим палаткам.
По дороге Лу Синь замечал повсюду следы ожесточённой бойни: сырая земля была густо залита тёмными лужами крови.
Даже брезентовые скаты палаток оказались забрызганы бурыми пятнами, а вокруг то тут, то там валялись оторванные конечности и ошмётки плоти.
— Господин Одиночка, присаживайтесь, пожалуйста.
Поначалу командир хотел пригласить гостя внутрь палатки, но Лу Синь с вежливой улыбкой отказался.
Тогда боец услужливо вынес наружу складной брезентовый стул и поставил его прямо перед входом.
Точно под ножками стула валялась чья-то отрубленная кисть руки.
Бросив на неё короткий взгляд, Лу Синь невозмутимо отшвырнул оторванную руку носком ботинка в сторону.
Когда Лу Синь опустился на сиденье, бойцы обступили его плотным полукругом.
На теле каждого из них виднелись чудовищные увечья: у одного недоставало целой руки, а из культи торчали рваные лоскуты мышц; другой лишился половины ноги и, истекая густой тёмной кровью из обрубка, с трудом удерживал равновесие лишь благодаря тому, что опирался на плечо товарища.
Из-за колоссальной кровопотери их лица побелели как бумага, а кожа некоторых уже успела приобрести землисто-синюшный трупный оттенок.
И оттого их искренние, радушные улыбки веяли леденящим душу могильным холодом.
— Что это с тобой приключилось? — после короткого молчания с мягкой улыбкой поинтересовался Лу Синь у безногого бойца.
Тот, похоже, не сразу понял суть вопроса и недоумённо посмотрел на гостя.
Впрочем, его собственные глазные яблоки уже высохли и подёрнулись мутной пеленой, поэтому озадаченность на его лице Лу Синь считал лишь по лёгкому движению подбородка.
Одарив солдата участливой улыбкой, Лу Синь пояснил:
— Я заметил, что тебе тяжело идти, ты ведь по дороге чуть не упал.
— А-а...
Боец смущённо потупился и посмотрел вниз, на свой обрубок, от которого недоставало доброй трети голени.
Стоявший рядом сослуживец добродушно рассмеялся и ответил за него:
— Да этот балбес носился тут среди ночи в потёмках, вот и подвернул ногу по неосторожности!
Лу Синь медленно, задумчиво кивнул.
Выходит, сейчас они не только не осознают собственной смерти, но и в упор не замечают полученных увечий.
Тот, кому оторвало ногу, считает, что просто подвернул лодыжку. А лишившийся руки, небось, думает, будто слегка потянул плечо?
Командир со снесённым полчерепа, вероятно, полагает, что нечаянно набил себе шишку.
А вон тот парень с вывалившимися из распоротого живота кишками, должно быть, жалуется про себя на лёгкое расстройство желудка...
...
Медленно обведя взглядом шеренгу мертвецов, Лу Синь вдруг посерьёзнел:
— Сначала доложите мне во всех подробностях, что именно происходит на пункте наблюдения.
Увидев перемену в его лице, вооружённые бойцы мгновенно встрепенулись и по армейской привычке вытянулись по стойке смирно.
— Докладываю, господин Лу! Когда мы прибыли на место, дежурившие на пункте наблюдения коллеги... — Командир судорожно сглотнул и, понизив голос до заговорщического шёпота, продолжил: — ...оказались уже мертвы. Увидев наше потрясение, они сами не на шутку перепугались и принялись расспрашивать, что стряслось. Тут-то мы и смекнули, что дело нечисто, и убедились: они сами ещё не осознали факт собственной гибели. Поскольку мы не знали, с каким типом загрязнения столкнулись, проводить досмотр своими силами мы не рискнули.
— Посовещавшись, мы решили не раскрывать им глаза на правду и не вступать в прямой контакт, а немедленно отступили на безопасную дистанцию и установили наблюдение за станцией.
Значит, в прямой контакт они не вступали и говорить сотрудникам пункта наблюдения об их смерти тоже не стали.
Мысленно зафиксировав эту деталь, Лу Синь слегка кивнул и задал следующий вопрос:
— А пока вы вели наблюдение за периметром, здесь не происходило ничего необычного?
Командир на секунду замялся и напряжённо нахмурился, силясь припомнить детали.
А затем медленно покачал головой:
— Никак нет.
...
Разумеется, что-то здесь произошло...
Лу Синь про себя тяжело вздохнул.
Если бы ничего не случилось, разве могли бы они все до единого погибнуть?
Судя по характеру ранений — пулевым отверстиям, колотым и рубленым ранам, — совсем недавно на этом пятачке кипела отчаянная, кровавая схватка не на жизнь, а на смерть.
Вот только сами они об этом напрочь забыли?
Под полными надежды и ожидания взглядами мёртвых солдат Лу Синь невозмутимо поднялся со стула.
Не спеша озвучивать свои выводы вслух, он сначала неторопливым шагом обошёл территорию временного лагеря.
Мертвецы испытывали перед ним безотчётный трепет и не смели мешать его осмотру.
Завершив обход площадки, Лу Синь пришёл к однозначному заключению: эти люди перебили друг друга сами.
Пусть он никогда не проходил систематического обучения криминалистике и трасологии, базовой наблюдательности вполне хватало, чтобы сложить картину воедино.
Недавно прошёл дождь, и на влажной, податливой почве отпечатались лишь следы протекторов их собственного армейского внедорожника — никаких чужих следов вокруг не наблюдалось, что сразу исключало нападение извне. Более того, разбросанные по грязи стреляные гильзы, осколки гранат, форма предохранительных колец и торчащие из тел кинжалы принадлежали к одной и той же партии штатного вооружения Лазурной Гавани. Никаких посторонних здесь не было.
Но почему чем проще и очевиднее становилась картина случившегося, тем тяжелее делалось на душе?
...
Внезапно в левой дужке оправы очков сухо затрещали статические помехи.
Следом в микронаушнике прозвучал взволнованный голос:
— Гос... господин Одиночка, вы меня слышите? Приём!
Коснувшись пальцами оправы, Лу Синь негромко ответил:
— Слышу отчётливо.
На связь вышел тот самый научный сотрудник, и в его голосе звенело крайнее напряжение:
— Как вы там сейчас?
— Со мной всё в порядке, — тихо отозвался Лу Синь, скользнув взглядом по застывшим поодаль вооружённым бойцам. — Они ведут себя очень радушно и охотно идут на контакт.
На том конце эфира учёный поперхнулся воздухом, явно не зная, как реагировать на подобную характеристику.
Помолчав секунду, он инстинктивно перешёл на шёпот:
— А они сейчас могут слышать то, что я вам говорю?
Лу Синь смерил взглядом дистанцию до ближайшего солдата, стоявшего метрах в трёх от него, и едва заметно покачал головой:
— Нет, не слышат. Говори смело.
Научный сотрудник шумно выдохнул и заговорил приглушённой скороговоркой:
— Мы не рискнули лететь к лагерю основных сил. Поскольку мы только что подбирались к зоне заражения практически вплотную, нельзя исключать вероятность того, что мы и сами успели подхватить загрязнение. Если мы сейчас опрометчиво войдём в контакт с основной колонной, то можем перекинуть заразу на остальных. Поэтому мы... мы подыскали относительно безопасный пустырь неподалёку и решили временно переждать здесь. Скажите, только что... — Голос его предательски дрогнул, но он с усилием заставил себя договорить: — Только что... увиденное нами на площадке не было галлюцинацией?
Посмотрев на зияющие раны вооружённых бойцов, Лу Синь коротко покачал головой:
— Вряд ли!
Учёный судорожно втянул воздух сквозь зубы:
— То есть с ними приключилось ровно то же самое, что и с персоналом пункта наблюдения?
— Угу, — тихо подтвердил Лу Синь.
Голос научного сотрудника стал совсем глухим и надтреснутым:
— В таком случае, господин Одиночка, у вас уже появились какие-нибудь зацепки для расследования?
— Пока нет, — вполголоса ответил Лу Синь. — На данный момент я сумел установить лишь то, что до такого состояния они довели себя сами, перебив друг друга в бою...
— Буду рад, если подскажешь мне какие-нибудь идеи!
— Хорошо...
Собеседник, очевидно, приложил немало усилий, чтобы обуздать страх и включить холодный рассудок, после чего тихо произнёс:
— Раз уж непосредственная причина их гибели установлена, теперь нам необходимо прояснить два ключевых момента.
— Во-первых, какая именно сила заставила их устроить бойню между своими?
— А во-вторых, почему после физической смерти они продолжают как ни в чём не бывало расхаживать по округе и даже нести службу...
— Господин Одиночка, умоляю, будьте начеку! Что, если на самом деле они просто притворяются?..
— Всё нормально, я держу ситуацию под контролем, — спокойно ответил Лу Синь, перевёл канал связи в режим ожидания и шагнул вперёд.
Вооружённые бойцы, которым этот невозмутимый оперативник тоже казался фигурой весьма загадочной и грозной, во время его разговора почтительно держались на расстоянии.
И лишь убедившись, что он закончил переговоры со штабом, они робко двинулись следом.
На их окоченевших мертвецких лицах читалась искренняя надежда...
...Точно такая же трепетная надежда, какая бывает у живых людей.
Они ведь и вправду видели в нём своё спасение и свято верили, что с его прибытием любой кошмар благополучно разрешится.
...
— Пойду-ка я сначала взгляну на сам пункт наблюдения! — бросил через плечо Лу Синь и зашагал прямиком к видневшимся вдали палаткам станции.
Вооружённые бойцы мгновенно напряглись, словно перед встречей с заклятым врагом, и с величайшей опаской двинулись за ним следом.
Пункт наблюдения располагался примерно в ста метрах к западу от их стоянки; внутри палаток горел свет, а снаружи у входа дежурил часовой.
Лишь когда Лу Синь по раскисшей грязи подошёл почти вплотную, сидевший у полога дежурный заметил гостей и торопливо постучал по стойке каркаса.
Изнутри тут же выбрались остальные сотрудники станции, которые принялись скованно и встревоженно поглядывать на Лу Синя и его спутников.
Лу Синь внимательно оглядел их с ног до головы, ощущая странный внутренний диссонанс.
Всего на пункте наблюдения несли вахту семь человек, и все семеро, вне всяких сомнений, тоже были мертвы.
Причём скончались они явно гораздо раньше, чем сопровождавшие его бойцы передового отряда, чьи раны ещё сочились свежей кровью.
Тела некоторых наблюдателей уже густо покрылись багрово-синюшными трупными пятнами.
У одного ткани начали вовсю гнить, и в разлагающейся плоти копошились белые опарыши, а сам он то и дело рассеянно почёсывал эти места, словно обыкновенный лишай.
У другого голова раздулась от трупных газов так сильно, что натянутая кожа превратилась в тонкую полупрозрачную плёнку.
Вокруг их палаток висел густой, удушливый трупный смрад, а в тусклом свете фонарей их мутные зрачки отливали жутким зеленоватым блеском.
Шедшие позади Лу Синя вооружённые бойцы как по команде замерли в нескольких шагах.
Пусть они и не вскинули автоматы наизготовку, по их скованным позам было отчётливо видно, какой ужас внушают им обитатели станции наблюдения.
Мертвецы боялись мертвецов.
...
— Да что, в конце концов... здесь происходит? — не выдержав тягостного молчания, робко спросил у Лу Синя один из сотрудников пункта наблюдения.
Судя по всему, с их собственной точки зрения это прибывшие на смену коллеги вели себя в высшей степени неадекватно.
Сначала бойцы из первой подъехавшей машины, едва взглянув на них, попятились назад так, словно увидели привидение, и как наблюдатели ни пытались их образумить, те наотрез отказались подходить ближе, отступив на добрую сотню метров и наглухо окопавшись на пустыре.
Позже со стороны их стоянки вдруг раздалась ожесточённая стрельба, а когда встревоженные сотрудники станции попытались подойти и узнать, не нужна ли помощь, их с отборной бранью прогнали обратно в палатки.
И вот теперь к ним пожаловал какой-то человек в гражданском, который тоже не проронил ни слова, а лишь молча и пристально сверлил их взглядом.
Неужели их и впрямь приняли за заражённых?
Что за нелепая блажь! Разве могли бы они сохранять столь ясный и трезвый рассудок, если бы подверглись ментальному загрязнению?
...
— Всё в порядке, — мягко ответил Лу Синь, одарив их успокаивающей улыбкой. — Главное, никто сейчас не волнуйтесь.
Впрочем, волноваться им теперь было уже совершенно ни к чему.
Успокоив обитателей станции парой дежурных фраз, Лу Синь слегка отвернулся и тихо проговорил в микрофон на дужке очков:
— Видимого источника загрязнения или ментального монстра на месте не обнаружено, явных зацепок тоже нет. Какие будут рекомендации по дальнейшим действиям?
Поскольку с подобной чертовщиной ему доводилось сталкиваться впервые в жизни, он охотно полагался на опыт профильных учёных.
Научный сотрудник на том конце радиоканала к этому моменту уже заметно совладал с нервами и рассудительно ответил:
— Первым делом нам необходимо исключить вероятность того, что мы сами попали под какое-то ментальное внушение, заставляющее нас видеть столь жуткую картину.
— Быть может, на самом деле все эти люди живы, а некая аномальная сила попросту искажает наше восприятие...
— Поэтому для начала, господин Одиночка, вы можете взять у них несколько биологических образцов и доставить нам на экспертизу, чтобы достоверно установить их физиологическое состояние.
— А кроме того... — Сделав короткую паузу, он тихо продолжил: — Необходимо предпринять ещё два шага.
— Во-первых, гарантировать, что никто из них не покинет периметр.
— А во-вторых, попробовать с помощью логических доводов или иных методов подвести их к осознанию...
— Что такое?.. М-мгх...
Учёный не успел закончить фразу: внезапно в его голосе прорезался дикий испуг.
В наушнике раздался глухой удар, за которым последовала суматошная возня и шорохи.
Следом отчётливо щёлкнул взводимый затвор, и сквозь помехи донёсся влажный звук рассекаемой плоти.
Затем грянул резкий, оглушительный выстрел, и что-то тяжёлое мешком рухнуло на землю.
После чего в эфире воцарилась долгая, мёртвая тишина, нарушаемая лишь заунывным завыванием ветра.
...
Лу Синь неподвижно стоял на месте, не издавая ни звука и не спеша окликать собеседника.
Он молча ждал добрых полминуты, пока наконец в динамике снова не зашуршала поднятая с земли рация, и знакомый голос научного сотрудника задумчиво произнёс:
— ...Эм, на чём я только что остановился?
— Ах да, попробовать иными методами подвести их к осознанию... — всё тем же обстоятельным, серьёзным и взвешенным тоном продолжил учёный, — ...факта их собственной смерти, чтобы проследить за последующей реакцией.
Голос научного сотрудника по-прежнему звучал предельно хладнокровно и сосредоточенно.
И судя по интонациям, он всё так же добросовестно помогал Лу Синю анализировать сложившуюся обстановку, всеми силами стараясь дать дельный совет. Не будь в середине разговора той жуткой паузы со звуками бойни, весь этот диалог показался бы совершенно обычным. Но сейчас, чем естественнее и разумнее звучали слова учёного, тем сильнее от них веяло невыразимым, давящим ужасом.
Лу Синь долго хранил молчание и лишь тогда, когда собеседник на том конце волны встревоженно окликнул его, тихонько вздохнул.
— У вас там всё в порядке? — мягко спросил Лу Синь. — Мне показалось, минуту назад у вас был какой-то переполох.
Научный сотрудник на секунду опешил и вполголоса ответил:
— Да нет, всё тихо. А что вам послышалось? Вы уж меня так не пугайте.
Лу Синь медленно выдохнул и спокойно перевёл тему:
— Да так, пустяки. Меня заинтересовал твой последний совет: зачем нам открывать им глаза на то, что они мертвы?
Тон учёного сразу стал сосредоточенным и веским:
— Дело в том, что сейчас мы понятия не имеем, с каким именно типом загрязнения столкнулись, каков реальный радиус поражения и каким путём эта зараза передаётся. А главное — сами заражённые люди, вероятнее всего, даже не подозревают о том, что попали под воздействие загрязнения.
Слушая его рассудительные объяснения, Лу Синь почувствовал, как сердце сжалось от глухой печали.
Постаравшись, чтобы голос звучал как можно мягче и бережнее, он тихо спросил:
— И что тогда?