Что именно входило в его работу сейчас?
1. Расследовать причины гибели коллег и, по возможности, отомстить за них.
2. Выяснить, как сформировалось это поле загрязнения, и найти способ его разрушить.
3. Доставить домой их предсмертные слова.
...
Размышляя над этими пунктами, Лу Синь глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться.
Хоть на душе у него было тяжело, он понимал: только сохранив хладнокровие, он сможет выудить из этого хаоса полезную информацию. Это его долг, точно так же, как они до последнего выполняли свой.
— Го... господин Одиночка, в голове сейчас... всё путается...
После вмешательства Мамы трансформация командира и нескольких его бойцов остановилась, но было ясно, что они испытывают крайнюю дезориентацию и боль. Если бы процесс продолжился, они бы так же поддались эмоциям и мутациям, превратившись в ментальных монстров. Ножницы лишь поставили этот процесс на паузу.
Но боли от этого меньше не стало.
Это как с тяжелораненым: приход смерти отложен, но страдания только множатся.
Но когда Лу Синь подошёл к ним, они инстинктивно подняли головы.
Как настоящие бойцы, они подсознательно не хотели демонстрировать слабость, вот только их голоса уже предательски дрожали.
— Всё в порядке, вы и так сделали очень много.
Спокойно глядя на них, сказал Лу Синь:
— А теперь мне нужно, чтобы вы описали свои ощущения.
— Каждое изменение в эмоциях и физическом состоянии.
— Что именно вы пережили, как проходил этот процесс, как вы осознали проблему...
— Эта информация крайне важна и, возможно, поможет нам уничтожить этот источник загрязнения.
— ...
— Х-хорошо...
У командира не хватало части черепа, один глаз ослеп, а второй стремительно тускнел, становясь пустым. Но он, казалось, понял Лу Синя и быстро ответил:
— Жуткая усталость, изнеможение... Чувство, будто это тело мне больше не принадлежит... Но словно... какая-то странная сила заставляет меня оставаться внутри...
Говоря это, он расфокусированным взглядом смотрел в тёмное ночное небо.
«Он тоже почувствовал это поле?» — мысленно отметил Лу Синь.
Этот ответ подтверждал его прежние догадки.
С момента встречи с погибшими коллегами на пункте он гадал, откуда взялось загрязнение.
Увидев бойцов передового отряда, а затем вовремя отступившего, но всё равно заразившегося исследователя, он задался вопросом: как именно передаётся эта инфекция, раз она смогла настичь человека без прямого контакта, от одного лишь взгляда?
Теперь у него был ответ.
Дело было не во взгляде. Они были заражены с той самой секунды, как вошли в эту зону.
Сотрудники станции наблюдения не были источником загрязнения, они были лишь носителями.
Все они попали под влияние необъятного поля загрязнения и стали живыми мертвецами.
Раз так...
Лу Синь поднял голову и снова спросил:
— В таком случае... вы помните, как именно вы... умерли?
Слово «умерли» заставило живых бойцов едва заметно содрогнуться.
Они, казалось, испытывали первобытный ужас, доводящий их до грани срыва.
Но железная воля заставила их пойти вслед за вопросом Лу Синя:
— Только что... только что мы вообще забыли об этом...
— Но... но когда осознали, что уже мертвы, вроде бы что-то начало всплывать...
— Куча фрагментов воспоминаний лезет в голову...
...
Дойдя до этого момента, кто-то начал отчаянно бить себя по голове, а чьи-то окоченевшие лица исказились в судорожных гримасах. Было видно, что они напрягают все силы, стараясь вспомнить:
— Я помню, что мы с ребятами несли вахту, следили, чтобы загрязнение не расползалось, но потом... потом что-то случилось...
— Мы будто взбесились, мы как сумасшедшие начали стрелять по своим...
— Боже, это я убил старину Суня...
— Не могу вспомнить, никак не могу, в мозгах будто дыра...
...
Лу Синь видел их страдания, но терпел, потому что этот вопрос был решающим.
Только разобравшись в этом, можно было с уверенностью сказать, в чём суть загрязнения.
От момента, когда живой человек входит в это поле, до момента, когда он становится живым мертвецом и продолжает выполнять свои прижизненные обязанности, не хватает одного звена. Смерти.
Что послужило причиной их смерти?
Это должно было стать последним кусочком пазла в инциденте с живыми мертвецами.
Но командиру, похоже, было невыносимо тяжело вспоминать.
И он был прав: в его мозгу действительно не хватало куска.
...
— Довольно, расслабьтесь на время...
Тихо сказал Лу Синь. Он больше не мог смотреть на их мучения.
Хоть Мама и перерезала что-то, было очевидно, что она не могла отсечь их боль. Эту боль они несли сами, и никто не мог вытерпеть её за них. А заставлять их сейчас насильно вспоминать момент собственной смерти было самым жестоким испытанием из возможных.
Поэтому Лу Синь дал им передышку, а сам в задумчивости зашёл в палатку.
Посреди всего этого хаоса он мог полагаться только на стандартный рабочий протокол.
Немного поискав, он нашёл то, что ему было нужно.
Коробку с кассетами камер видеонаблюдения, промаркированными датами.
Согласно инструкциям, в палатке и снаружи были установлены камеры. Обычно записи перезаписывались каждые семь дней, но поскольку это была сверхрискованная наблюдательная миссия по запретной зоне ранга S, все плёнки сохранялись на случай ЧП.
Если бы они просто приехали расследовать инцидент на станции, первым делом стали бы изучать эти кассеты. Просто им не повезло: с порога они нарвались на масштабное распространение загрязнения.
Раз уж худшее случилось, нужно было вернуться к изначальному плану.
...
Сотрудники пункта наблюдения оказались весьма аккуратными: кассеты лежали в идеальном порядке.
Выбирая плёнку, Лу Синь вдруг вспомнил, что забыл кое-что сделать.
Он снова вышел из палатки, присел на корточки рядом с трупом одного из исследователей и внимательно его осмотрел.
Уцелевшие бойцы тем временем немного успокоились. Один из них бросил взгляд в сторону Лу Синя и, увидев, как тот задумчиво разглядывает труп, слегка вздрогнул.
«Судя по всему, от семи до десяти дней?»
Поразмыслив, Лу Синь приблизительно установил время гибели сотрудников станции.
Вернувшись в палатку, он взял кассету десятидневной давности, вставил её в видеомагнитофон и начал просматривать на ускоренной перемотке. Запись была невыносимо скучной — обычная рутина. Он мотал её до самого конца.
Затем загрузил кассету девятидневной давности. Снова ничего.
И вот кассета восьмидневной давности. Поначалу тоже было пусто, но прокрутив приличный кусок, Лу Синь внезапно оцепенел.
На экране монитора исследователи всё так же прилежно работали, но на затылке одного из них вдруг стала отчётливо видна рана. Лу Синь насторожился и осторожно отмотал плёнку назад. В итоге, вернувшись на два часа в прошлое, он нашёл момент, когда всё случилось. Было около половины восьмого вечера, вскоре после наступления сумерек.
На записи сотрудники занимались своими делами: кто-то следил за детектором ментальной активности, записывая показания, кто-то молча смотрел в микроскоп. И вдруг все они замерли.
Лу Синь сверился с таймером на экране — запись не зависла, это сами люди застыли как изваяния.
Они пробыли в таком положении секунд семь-восемь, а затем снова зашевелились.
Но тут и началась жуть. Сотрудник, следивший за приборами, внезапно, без всякого предупреждения, встал, схватил кофейник, подошёл к тому, что сидел за микроскопом, и со всей силы ударил его по затылку.
Раз, другой. На чёрно-белом экране брызнула кровь.
В палатку ворвался кто-то ещё, повалил наблюдателя на пол и мёртвой хваткой вцепился ему в горло.
А когда тот перестал подавать признаки жизни, во лбу душителя вдруг расцвёл кровавый цветок.
...
Живые люди на записи превратились в безмолвные трупы.
Лу Синь не отрывал взгляда от экрана. Запись шла, а он не шевелился.
И вот, спустя примерно десять минут, он увидел, как лежащие на полу мертвецы медленно поднялись. Один снова сел за микроскоп, остальные вернулись к своим приборам или вышли из палатки. Они продолжили работать как ни в чём не бывало, даже перешучивались.
Лу Синь просмотрел ещё несколько кассет, включая записи с наружных камер.
Он установил, что инцидент произошёл именно восемь дней назад, около 19:30.
Но ни с одного ракурса не было видно никакого противника.
Тяжело выдохнув, Лу Синь нажал кнопку вызова Отдела очистки Лазурной Гавани.
— Это командный пункт Отдела очистки Лазурной Гавани по проекту ранга S+. Это... господин Одиночка?
Тут же раздался голос на другом конце.
Но в этом голосе сквозило явное напряжение.
— Это я.
Лу Синь заставил себя говорить ровно:
— Передаю новые данные.
— Точно установлено, что инцидент на станции произошёл восемь дней назад около 19:30. Причина смерти персонала — взаимное уничтожение, однако на видеозаписях не обнаружено признаков присутствия ментальных монстров или одарённых.
— Сотрудники пункта наблюдения были «пробуждены» примерно через десять минут после смерти, если точнее — через 9 минут 37 секунд.
— Однако, судя по предыдущему контакту с исследователем Ван Суном, я подозреваю, что время «пробуждения» значительно сократилось.
— Эти вновь пробуждённые люди не помнят о своей смерти и ничего не знают о её причинах. Если посторонний сообщает им правду, они впадают в состояние глубочайшего отчаяния. Большинство из-за этой муки подвергаются ментальной мутации, теряют контроль и, сливаясь друг с другом, порождают причудливых ментальных монстров.
— Лишь немногие люди с сильной волей способны замедлить процесс мутации и даже продолжать выполнять свои обязанности в этот период.
— Сила ментального монстра зависит от числа погибших, сошедших с ума поблизости. Каждая особь даёт около двухсот-трёхсот единиц ментального уровня.
— Монстров можно уничтожить физическим попаданием специальных пуль.
...
— Э-э...
Лу Синь старался излагать свои наблюдения максимально кратко.
Связист на том конце явно опешил.
Он не ожидал, что даже в такой ситуации Лу Синь будет столь дотошно и скрупулёзно выполнять свою работу.
Но он быстро взял себя в руки, и в эфире послышался стук по клавиатуре.
Лу Синь, не желая упустить ни единой детали, дал ему секунду и продолжил:
— Кроме того, касательно самого загрязнения, у меня появилась рабочая гипотеза, требующая подтверждения. Это загрязнение не передаётся контактным или инвазивным путём, а представляет собой полевое загрязнение.
— Иными словами, вся эта территория — пока не знаю её точных масштабов — уже находится в зоне заражения.
— Полевое загрязнение?
Собеседник явно был потрясён.
— Да.
Лу Синь говорил медленно:
— Пока не знаю, насколько оно велико.
— Но точно могу сказать, что зона заражения распространилась как минимум на пятнадцать километров...
— Подобное поле накрывает всех, кто в него попадает, включая меня. Находясь внутри, все уже подверглись загрязнению. Также подтверждаю: внутри этого поля, под воздействием ментального излучения, мёртвые пробуждаются.
— Однако, что именно заставило их убивать друг друга, пока не установлено.
— Возможно, это часть способностей поля, или некая аномальная сила, расползающаяся по Пустошам.
— Прошу вас предупредить основные силы отряда сбора информации, чтобы они опасались этой жуткой силы.
— Я мог бы отправиться к ним и защитить, но, не понимая природы этой силы, я не уверен, будет ли от моего присутствия польза. Должен признать, я...
Он сделал паузу и тихо добавил:
— Я не очень хорош в защите других.
...
Лу Синь говорил очень медленно, потому что формулировал мысли на ходу.
Связист не перебивал. Убедившись, что доклад окончен, он глубоко вздохнул. Не отвечая на предупреждение Лу Синя, он тихо произнёс:
— Теперь я доложу вам, господин Одиночка, о ходе нашей работы.
...
Лу Синь кивнул, оторвал листочек для заметок и взял ручку.
— По исследованиям материалов об инцидентах с живыми мертвецами у нас пока нет чётких зацепок. Мы нашли несколько прецедентов, но похожих мало. Что касается способностей — есть пара теорий, но профессора не решаются ничего утверждать наверняка. Кроме того, следственная группа, отправленная в Посёлок Сосновой Горы, три минуты назад вышла на связь и подтвердила наличие загрязнения.
— Но... доклад прервался на полуслове, и они... пропали.
...
— В городке тоже подтвердилось загрязнение?
Услышав это, Лу Синь погрузился в молчание.
Это казалось ожидаемым, но всё равно застало врасплох.
Услышав этот давно предрешённый ответ, он повернулся к выходу из палатки и посмотрел в густую тьму. На небе не было даже Красной луны, только непроглядный мрак и зловещий ветер.
Неужели Посёлок Сосновой Горы тоже оказался внутри этого поля загрязнения?
Насколько же оно огромно?
— Что касается основных сил отряда сбора информации...
Связист запнулся и тихо произнёс:
— Господину Одиночке больше не нужно их защищать.
Рука Лу Синя, делавшая записи, внезапно замерла.
Он хотел спросить почему, но слова застряли в горле.
Связист снова помолчал и глухо добавил:
— Наши операторы, поддерживавшие с ними связь, услышали звуки выстрелов, крики и стоны. Это длилось довольно долго. Спустя несколько минут отряд снова вышел на связь, но они, судя по всему, совершенно не помнили ни о стрельбе, ни о криках, поэтому мы подозреваем...
Лу Синь тихонько вздохнул, не зная, что на это ответить.
В этот момент в рации сменился голос:
— Одиночка, мы хотим, чтобы ты немедленно возвращался.
Это была Чэнь Цзин.
Лу Синь выдохнул:
— Расследование ещё не закончено.
— Это уже выходит за рамки простого расследования...
Тихо ответила Чэнь Цзин:
— Уровень загрязнения превзошёл все наши ожидания. Мы уже потеряли слишком многих, и при этом даже не знаем, с кем имеем дело. Если ты останешься там, я боюсь, что ты тоже можешь...
— Но разве расследование нужно не для того, чтобы выяснить, с кем мы имеем дело?
Помолчав, тихо ответил Лу Синь.
— Но...
Голос Чэнь Цзин зазвучал напряжённо, она повысила тон, но затем заставила себя успокоиться:
— Скорее всего, сейчас в тех Пустошах ты остался единственным живым человеком...
...
От этих слов атмосфера стала невыносимо тяжёлой.
Лу Синь прекрасно понимал Чэнь Цзин. Поле, накрывшее Пустоши, было слишком ужасающим. Никто не знал, в какой момент заразится тот, кто в него войдёт. Посылать других значило лишь умножать жертвы.
Подкрепления не будет, поэтому им оставалось лишь приказать ему отступить.
Честно говоря, тот факт, что в такой ситуации они всё ещё думают о его эвакуации, уже был огромным риском для Лазурной Гавани.
Ведь они даже не знали, заражён он или нет.
— Именно потому, что я остался единственным живым...
Спустя какое-то время Лу Синь медленно улыбнулся и сказал:
— Значит, кроме меня эту работу выполнить некому...
С этими словами он отключил связь.