— А затем, разумеется, нужно проанализировать логическую цепь и найти источник загрязнения.
Этот исследователь на мгновение опешил и сказал:
— Сейчас и вы, и те явления, что мы только что наблюдали, доказывают: эти люди явно мертвы, но не осознают этого. Они продолжают двигаться и даже работать, как живые. Подобная абсурдная ситуация как минимум указывает на две вещи. Первая: они забыли факт своей смерти, включая то, как именно умерли. Вторая: их восприятие, или, так сказать, образ мышления, подверглись искажению. Поэтому они не видят ни своих ран, ни ран окружающих, не чувствуют запаха собственной крови и воспринимают это жуткое состояние как нечто само собой разумеющееся. В их логике образовался пробел.
— Это похоже на то, как если бы они забыли, что пищу нужно готовить, и начали считать поедание сырого мяса нормой.
...
Исследователь изо всех сил, в меру своего понимания и знаний, старался всё объяснить Лу Синю. Судя по его анализу и образу мыслей, это был человек с неплохим образованием и быстрой реакцией.
— Раз в их мышлении появился пробел, значит, можно подтолкнуть их к обнаружению этого изъяна, чтобы они осознали правду. Можно сказать, что состояние, вызванное этим загрязнением, поддерживает их поведение на уровне нормальных людей именно за счёт отсутствия части логики. Если никто со стороны это не разрушит и не вмешается, такая логика может существовать очень долго. Совсем как те коллеги на пункте наблюдения. Говорят, они уже гниют, но всё ещё считают себя живыми.
— Если никто так и не укажет им на это, будут ли они продолжать работать, так и не поняв, что мертвы, пока их тела окончательно не разложатся и не превратятся в пыль... На самом деле, я подозреваю, что с их памятью и логическими суждениями уже точно что-то не так. Остановка и сбой физиологических функций неминуемо сказываются на работе мозга.
...
Закончив анализ, он озвучил вывод:
— Поэтому, чтобы расследовать это загрязнение, нужно найти способ разорвать их логику и проследить за реакцией. Когда они откроют правду о собственной смерти, в их сознании возникнет пустота, разум подвергнется шоку, и начнутся новые изменения. Воспользовавшись этим шансом, возможно, удастся отыскать истинный корень проблемы.
...
Лу Синь тихо слушал, но в голове его роилось множество мыслей.
Он прекрасно понимал, что человек на другом конце рации, возможно, тоже уже попал в беду.
Но тот явно не осознавал, что с ним что-то не так, и изо всех сил пытался помочь.
Первое, в чём Лу Синю следовало разобраться — не попал ли он сам под влияние смерти, из-за чего ему сейчас может поступать ложная информация.
С виду это казалось весьма вероятным.
Однако в голосе и рассуждениях собеседника не чувствовалось намеренной фальши или выдумки.
Выходит, он сейчас, как и эти вооружённые бойцы, действительно усердно работает?
Услышав его последний совет, Лу Синь на миг замялся.
— Если я скажу им, не... умрут ли они прямо на месте?
Задав этот вопрос, Лу Синь и сам подумал, что звучит он как-то нелепо.
...
Но исследователь быстро уловил ход его мыслей и тихо сказал:
— Они уже мертвы, господин Одиночка.
— Они живут лишь из-за воздействия некоего загрязнения, и это тоже форма использования и обмана.
— Держать их в неведении, заставляя существовать дальше — это как раз и есть искажение их истинной природы.
Голос исследователя стал глуше.
— К тому же сейчас нам необходимо как можно скорее вычислить логическую цепь загрязнения, зачистить источник, или хотя бы... собрать и записать больше информации о том, как реагируют эти люди, узнав правду о своей смерти. Вот наша настоящая работа!
— Понял.
Лу Синь кивнул и тихо произнёс:
— Я ещё не спросил, как вас зовут.
...
Исследователь растерялся и усмехнулся:
— Господин Одиночка, вы слишком вежливы. Моя фамилия Ван, имя Сун. Я студент профессора Чэня.
— Хорошо.
Лу Синь легонько кивнул и продолжил:
— Профессор Ван Сун, как определить, мёртв ли человек?
— Ха-ха, не называйте меня профессором, я до этого уровня ещё не дослужился.
Исследователь Ван Сун засмеялся и продолжил:
— Способов много, разница между живыми и мёртвыми довольно существенна.
— Расширение зрачков, остановку сердца и тому подобное я упоминать не буду. В медицине обычно смотрят на прекращение мозговой активности. Если нужно попроще, можно проверить пульс, температуру кожи — всё это сработает...
— О, точно, ещё можно определить по коже и мышцам.
— Забавно, знаете ли, но после смерти мышцы расслабляются, и морщины на лице разглаживаются.
...
Исследователь Ван Сун говорил очень расслабленно, даже с энтузиазмом. По голосу чувствовалось, что у него есть лёгкое чувство юмора.
Под конец он кое-что вспомнил и предупредил:
— Но вы, господин Одиночка, должны быть предельно осторожны.
Лу Синь слегка кивнул.
— В чём именно?
Ван Сун сделал вдох, и Лу Синь услышал шипящий звук.
Странный звук, похожий на свист воздуха из пробитой шины.
Этот исследователь был прав: определить, мёртв человек или нет, действительно очень просто. Прямо сейчас Лу Синю было достаточно услышать этот глубокий вдох, чтобы понять, что из шеи собеседника выходит воздух. Это был звук воздуха, втягиваемого через открытую рану.
— Остерегайтесь мгновенной смены эмоций.
Ван Сун сказал тихим голосом:
— Указание на ошибку часто вызывает у человека чувство ущемлённого достоинства и порождает сильное отторжение. Мы обычно называем это реакцией уязвлённого самолюбия.
— Развивая эту мысль, я полагаю, что когда мы раскроем человеку правду о его смерти, он испытает нечто подобное, возможно, даже более острые и безумные эмоции.
— В конце концов...
— Что может быть в этом мире более жестоким, чем сообщить человеку, что он уже мёртв?
...
Лу Синь молча слушал его болтовню, не перебивая.
Только когда тот закончил, он тихо сказал:
— Я понял. Исследователь Ван Сун, сейчас мне нужно, чтобы вы посодействовали моей работе.
Ван Сун торопливо ответил:
— Господин Одиночка, только скажите.
Лу Синь кивнул и, стараясь сохранять спокойный тон, произнёс:
— Во-первых, сообщите мне ваше текущее местоположение.
— Во-вторых, обязательно оставайтесь на месте. Не... не бродите нигде, ждите моего сигнала.
...
— О-о, это... не волнуйтесь, так и сделаю. Нас же постоянно к такому готовят.
Собеседник, словно опомнившись, со смехом согласился и добавил:
— Только будьте предельно осторожны!
Лу Синь слушал в молчании, слегка опустив голову.
— Спасибо!
Поразмыслив немного, он поднялся и зашагал к палатке на пункте наблюдения.
...
Он не стал сообщать по рации Ван Суну и остальным о том, что с ними произошло. Он и сам не знал, как поведут себя мертвецы, осознав, что они мертвы.
Если из-за раскрытой правды начнется паника и они разбегутся кто куда, это может спровоцировать непредсказуемое распространение загрязнения.
Поэтому ему оставалось только временно обмануть их, позволить им тешить себя надеждой и ждать на месте.
А самому нужно было как можно быстрее найти ответы.
Тем временем семеро сотрудников пункта наблюдения... точнее, шесть с половиной, потому что один из них лишился ног и передвигался на руках, опираясь на обрубок туловища... увидев приближающегося Лу Синя, инстинктивно уступили ему дорогу. Они с напряжением наблюдали, как он проходит сквозь их ряды и скрывается в палатке.
В их глазах читались тревога и полная растерянность.
Лу Синь жестом дал понять, что собирается передать секретную информацию, и они послушно отошли от палатки на несколько шагов.
Зажав нос ладонью, он подошёл к устройству связи.
Поскольку станция наблюдения должна была выходить на связь с главным штабом каждые три часа, связаться не составило труда.
Лу Синь нажал на кнопку, испачканную неизвестной жидкостью, и из рации тут же раздался голос:
— Это командный пункт наблюдения на трассе номер восемьдесят пять, приём.
Лу Синь произнес:
— Это Одиночка.
Связист на том конце явно с облегчением выдохнул.
— Господин Одиночка, какая сейчас обстановка?
Лу Синь тихо произнёс:
— Подтверждаю, что ситуация на станции наблюдения полностью совпадает с отчётом. Кроме того, по прибытии мы обнаружили, что двенадцать бойцов передового отряда сил сбора информации, которые первыми вошли в контакт с пунктом, также подверглись этому загрязнению.
— Обнаружив это, я принял решение остаться, а прибывшие со мной исследователь Ван Сун, пилот и помощники немедленно покинули зону. В ходе всего процесса они не вступали в прямой контакт ни с заражённым персоналом пункта, ни с передовым отрядом.
— Однако во время связи с ними я заметил странности и подозреваю, что исследователь Ван Сун тоже загрязнён.
— В данный момент они ещё не воссоединились с основными силами отряда сбора информации. Это значит, что основные силы, скорее всего, в безопасности. Но в сложившейся ситуации я не могу предсказать дальнейшее развитие событий, поэтому прошу начальство немедленно уведомить их и объявить тревогу.
— Исследователь Ван Сун сейчас находится в небольшом городке в пятнадцати километрах от пункта наблюдения, но я не рекомендую отправлять к ним людей для контакта. В конце концов, это загрязнение слишком... нет уверенности, что те, кто вступит с ними в контакт, тоже не заразятся.
...
— ...Вас понял.
Ответ прозвучал кратко, но голос связиста слегка дрогнул.
Неизвестное загрязнение уже начало распространяться, но с ним нельзя было даже контактировать. От этого возникало невыразимо давящее чувство.
— Я немедленно доложу руководству.
Помолчав мгновение, связист тихо спросил:
— Господин Одиночка, что вы планируете делать дальше?
Лу Синь спросил:
— Аналитический отдел уже нашёл полезные зацепки по инцидентам с подобным загрязнением?
— Пока нет.
Голос в рации звучал разочарованно.
— У нас сейчас слишком мало информации. Аналитики поднимают все архивы, но пока никто не предложил стоящих версий. К тому же мы уже отправили две следственные группы в Посёлок Сосновой Горы, чтобы проверить аномалии, о которых вы доложили. Судя по времени, они ещё не добрались.
— Когда найдёте что-нибудь полезное, сообщите мне.
Лу Синь произнёс это тихо.
— Я собираюсь продолжить расследование. Появятся данные — передам.
Связист, кажется, догадался, что именно задумал Лу Синь. Его голос снова задрожал.
Чуть погодя он сказал:
— Господин Одиночка, умоляю, будьте осторожны.
— Знаю.
Лу Синь кивнул.
— В конце концов, это моя работа, и я выполню её как следует.
Выключив рацию, Лу Синь вышел из палатки.
Ночной ветер разогнал густой запах гнили, и в голове слегка прояснилось.
Подняв взгляд, он увидел, что все смотрят на него.
Семеро сотрудников пункта наблюдения выстроились слева. На их гниющих, раздутых лицах всё ещё можно было смутно разобрать выражения тревоги, страха, и чего-то близкого к нервному срыву.
Даже если они не понимали сути своей проблемы, реакция передового отряда и самого Лу Синя явно давала им понять: случилось что-то плохое.
А бойцы передового отряда подошли чуть ближе и рассредоточились в линию справа.
Казалось, они тревожились за Лу Синя, потому что все они сжимали в руках оружие.
В этот момент они с подозрением косились на сотрудников пункта наблюдения, даже не подозревая, что сами уже стали точно такими же.
...
«Первый шаг — сбор образцов, чтобы выяснить, заражены ли они, или проблема в нас самих».
Лу Синь понимал, что собирать уже ничего не нужно.
Цель сбора — проверить факт их смерти. Но он чётко осознавал: всё вокруг — суровая реальность. Он не только видел всё своими глазами, но и пожал одному из них руку. Это скользкое, липкое и ледяное прикосновение подделать невозможно.
Значит, второй шаг — это...
Лу Синь немного помолчал, прежде чем поднять взгляд на стоящих перед ним людей.
Они смотрели на него со смесью ужаса и ожидания, словно ждали от него разгадки.
Какие же они все ответственные, преданные своему делу люди.
Они следовали всем должностным инструкциям, были осторожны и внимательны, но беда всё равно настигла их.
Встретившись с ними взглядом, Лу Синь почувствовал, что должен сделать для них хоть что-то.
Но они уже мертвы. Чем он может помочь мертвецам?
...
Поразмыслив с минуту, он наконец поднял голову.
Лу Синь изо всех сил постарался изобразить самую тёплую улыбку, на которую только был способен за всю свою жизнь, и тихо сказал:
— Приступая к этой работе, вы, наверное, уже знали, что это самая опасная профессия в мире. Загрязнение может настигнуть в любой момент и в любом месте.
— Некоторые виды заражения человек даже не способен заметить.
— Поэтому, прежде чем я перейду к следующему этапу, мне нужно задать вам один вопрос.
Он посмотрел налево, затем направо.
И тихо произнёс:
— Если... я говорю «если», вы все погибнете в этом задании.
— Какими будут ваши предсмертные слова, которые вы хотели бы, чтобы я передал?