Вжух!
Стремительный рывок Лу Синя, в мгновение ока оказавшегося прямо перед ним, явно застал «бога» врасплох. На его лице — вернее, в верхней части туловища — не отразилось ни тени паники, но все шесть глаз лихорадочно завертелись, а правая рука молниеносно выбросилась вперёд. Прямо в движении толстая конечность стремительно меняла цвет и фактуру: кожа каменела, покрываясь серой минеральной коркой, сквозь которую с хрустом пробивались уродливые костяные шипы.
Похоже, поглощение колоссальной массы плоти привело к качественному скачку в развитии самого тела. Массивная, закованная в каменную броню рука выглядела так, словно её не взял бы даже крупнокалиберный снаряд. Чудовищный кулак, утыканный острыми шипами, буквально пробил в воздухе вакуумный коридор и сокрушительным молотом обрушился прямо в лицо Лу Синю.
Лу Синь в ответ просто вскинул руку в перехватывающем движении.
Хрясь...
Удар «бога» достиг цели, и острые костяные шипы глубоко увязли в клубящейся вокруг тела Лу Синя чёрной тени. Однако сам Лу Синь намертво перехватил вражеское запястье и одним слитным движением рванул его на себя и вниз.
Рука оторвалась с поразительной лёгкостью — точно лапка плюшевой игрушки в пальцах Младшей сестры, а вся эта каменная броня не принесла монстру ровным счётом никакой пользы.
Вжух! Вжух!
Обезумев от ярости, «бог» замахнулся второй рукой, а растившиеся у него за спиной щупальца взметнулись клубком разъярённых змей и градом ударов обрушились на Лу Синя — причём из кончика каждого щупальца выдвинулось сверкающее, острое как кинжал костяное лезвие.
Скорость атаки была поистине запредельной, но Лу Синь неуловимым росчерком сместился влево, перехватил вторую руку, с силой вывернул её в суставе и точно так же выдрал с корнем. В следующее мгновение он заскользил вдоль исполинского торса, одно за другим обрывая щупальца, затем мимоходом вырвал левую ногу и, пока обездвиженная туша ещё не успела завалиться набок, потянулся к правой...
Части тела слетали с монстра одна за другой, словно кто-то деловито разбирал на запчасти деревянную марионетку.
Гу-у-у...
Вокруг «бога» взметнулось плотное искажающее ментальное силовое поле в отчаянной попытке отбросить противника прочь, но окутывающая Лу Синя чёрная тень попросту игнорировала это давление, методично и обстоятельно продолжая разделку.
Покончив с конечностями, Лу Синь резким выпадом ухватил «бога» прямо за голову. На искажённом яростью лице монстра буграми заходила срастающаяся плоть, а из его обрубленного торса и мясного подножия наружу разом выпростались десятки змееподобных тварей, бросившихся на человека со всех сторон. Но Лу Синь, оттолкнувшись ногами от его груди, высоко подпрыгнул в воздух и, обеими руками вцепившись в голову «бога», со всей дури рванул её вверх.
Ш-ш-шварк...
Голова с влажным треском отделилась от плеч, вытянув за собой из распоротой шеи ошмётки мяса и длинный белый позвоночник.
— Бог? Хе-хе... — глядя в стремительно тускнеющие шесть глаз на оторванной голове, Лу Синь довольно улыбнулся.
Но тут он резко обернулся и увидел, что неподалёку Маленькая Девятнадцатая во все глаза смотрит прямо на него, а на её чумазом личике, совсем как в старые времена, застыло выражение благоговейного восторга. Вздохнув, Лу Синь торопливо спрятал оторванную голову «бога» за спину и строго погрозил девочке пальцем, веля снова отвернуться.
Бульк...
В тот миг, когда голова монстра была оторвана, исполинская гора плоти под ногами Лу Синя разом обмякла и начала грузно оседать вниз, словно рухнувшее с небес море. И в ту же секунду под багровой поверхностью вздулся крупный бугор, который со всех ног бросился наутёк, стремительно перемещаясь внутри этой необъятной, запрудившей полгорода мясной массы куда-то на окраину.
— Ещё живой...
Лу Синь ничуть не удивился — он уже давно раскусил истинную природу этой твари. Ментальное тело под кодовым обозначением «Жизнь» обладало невероятной живучестью и способностью заражать любую органику, так что прикончить его одним ударом было невозможно. Истинным «богом» здесь была вовсе не эта относительно небольшая фигура на вершине, которой он только что оторвал башку, а само бескрайнее море плоти, затопившее весь город.
Потому-то, видя, как ядро монстра удирает сквозь собственные ткани, Лу Синь даже не шелохнулся, чтобы броситься в погоню.
— Ступай! — негромко, словно разговаривая сам с собой, произнёс он. — Я впервые выпускаю твою силу на полную, уж не разочаруй меня, ладно?
— Хе-хе-хе-хе...
Отец не удостоил его прямым ответом, но окутывавшая тело Лу Синя чёрная пелена внезапно хлынула вниз. Слой мрака на его плечах становился всё тоньше, зато тень под его ногами мгновенно разбухла и стремительно покатилась во все стороны, сливаясь с вековечной тьмой городских руин.
Там, куда ступала эта расползающаяся чернота — начиная прямо от подошв Лу Синя, — бурлящая, извивающаяся плоть прямо на глазах каменела и кристаллизовалась, обращаясь в точности в те самые багровые изваяния, в какие ранее обратились убитые во дворике двойники Геккона.
Над всем Городом Водяного Буйвола начала сгущаться совершенно иная, леденящая душу атмосфера.
...
— Это ещё что такое?
Вдалеке Врач из сводного отряда внезапно передёрнул плечами от пробежавшего по спине озноба и настороженно вскинул голову:
— Кажется, только что на сцену вышло нечто куда более жуткое, чем тот монстр...
И в это же самое мгновение Чэнь Сюнь, сидевший с пригвождёнными к столу ладонями и молча наблюдавший за тем, как из ран уходит кровь, вдруг ощутил такую пронзительную дрожь, что волоски на всём его теле встали дыбом. Этот животный ужас заставил его напрочь позабыть о боли; судорожно вздрогнув, он резко поднял голову и уставился в темноту. Глаза не различали ничего, кроме непроглядного мрака, но в его сознании молнией мелькнула страшная догадка.
— Да быть того не может... — одними губами прошептал он, отказываясь верить собственным мыслям.
...
— Неужели он выпустил её наружу? Ту самую силу, которую прятал в собственной тени?
В самом центре города, внутри единственного уцелевшего высотного здания, Чэнь Сюнь сидел в тусклом свете догорающих свечей. Он чувствовал, как дрожит пол под ногами, и видел, как лежащий рядом на столе секундомер словно взбесился от какого-то внешнего воздействия: его стрелка мелко и беспорядочно подрагивала, точно у сломанного механизма. Это означало лишь одно — чудовищное ментальное излучение снаружи уже начало подавлять даже предмет с паразитом.
— Бесполезно! — На залитом холодным потом лице Чэнь Сюня всё ещё кривилась надменная усмешка; глядя в чернеющую пустоту зала, он во весь голос провозглашал собственную победу: — Истинную «Жизнь» невозможно убить! Какой бы сокрушительной ни была мощь Тирана, это единственное из Тринадцати ментальных тел, полностью лишённое способности к загрязнению! Перед Божественным Телом, разросшимся до размеров целого города, даже сам Тиран окажется бессилен... Ведь даже самый смертоносный яд не в силах отравить целый океан!..
Он выкрикивал эти слова с лихорадочным исступлением, на миг заглушившим даже невыносимую, выкручивающую суставы боль в пробитых ладонях.
Пока вдруг не почувствовал, как из густой темноты прямо на него уставилась пара глаз.
...
Ц-ц-ц...
Тем временем на окраинах Города Водяного Буйвола сплетения нервных волокон и кровеносных сосудов уже вплотную подобрались к жилым кварталам бродяг и стремительно поползли по переулкам.
— Э-это что за дрянь?!
Кто-то из местных жителей в тусклом свете масляной плошки заметил ползущие по земле багровые жгуты и истошно заорал от ужаса.
Вжух!
Тысячи сосудов и нервных окончаний, точно потревоженный змеиный выводок, разом вскинули головки и бросились на людей.
Фух...
Но в ту же самую долю секунды масляная лампа в лачуге внезапно погасла.
Оказавшись в кромешной тьме, люди обычно впадают в панику — особенно когда секунду назад видели, как сквозь щели в стенах к ним лезет какая-то неведомая жуть. Обезумев от страха, обитатели дома уже открыли рты, чтобы с криком броситься к дверям, но так и застыли на месте: в миг, когда погас огонёк, тесную убогую комнатушку вдруг затопил такой пронзительный, могильный холод, словно каждому из них провели ледяной бритвой прямо по коже.
А следом во мраке грянула яростная возня и глухой стук тяжёлого тесака, рубящего живую плоть и кости.
Люди внутри вообще не понимали, что происходит в двух шагах от них, ощущая лишь парализующий, непередаваемый словами ужас. Причём точно такая же суматоха творилась не только в их доме — со всех концов трущоб доносились сдавленные вскрики, визг и чей-то отчаянный вопль: «А-Мао, беги скорее, да брось ты эту овцу!..»
Но, где бы ни раздавались эти крики, все они обрывались буквально через пару секунд, сменяясь гробовой тишиной — словно каждому кричавшему разом приставили к горлу ледяное лезвие, заставив подавиться собственным голосом.
Ба-бах!..
Земля снаружи содрогнулась от мощного удара, и у нескольких ветхих лачуг разом обвалились стены. Где-то поблизости вспыхнул пожар, на мгновение озарив округу багровым всполохом.
В отблесках ворвавшегося через окно пламени хозяин лачуги успел разглядеть то, что творилось у него в комнате, и глаза его чуть не вылезли из орбит от ужаса. Прямо перед ним высился огромный, мрачный мужчина в прозрачном дождевике: прижав одну из багровых тварей к стене, он методично, раз за разом вгонял в неё длинный разделочный нож — и в этот самый миг медленно, тяжело повернул голову через плечо, смерив хозяина дома тяжёлым взглядом.
Человек так и не понял, наяву он это видел или ему примерещилось со страху. Потому что пламя снаружи мигнуло, а когда комнату осветило вновь, у стены уже никого не было — лишь в глубине густой чёрной тени, залившей добрую половину земляного пола, что-то судорожно дёргалось, билось в конвульсиях и беззвучно верещало.
В небе над городом висел узкий серп Красной луны, а внизу все улицы и переулки до краёв затопили чёрные тени.
Обычно тени безмолвны и неподвижны, но этой ночью они словно ожили. Каждому, кто смотрел в эту черноту, чудилось, будто внутри неё бесшумно снуёт кто-то невидимый. Люди буквально кожей чувствовали, как из каждой подворотни, из каждого тёмного угла за ними неотрывно следят чьи-то тяжёлые, мрачные глаза. Безграничный, первобытный ужас сковывал разум, заставляя забыть обо всём на свете и обращая живых людей в безмолвные каменные изваяния.
...
«Ментальное тело под кодовым обозначением „Жизнь“ способно паразитировать в живой плоти, порождая монстров. Уязвимые места: высокие температуры, различные виды вооружения, способные уничтожать ментальных паразитов, а также ментальное загрязнение высокой интенсивности. Ввиду мощной способности к регенерации ни одна из уязвимостей не является смертельной...»
Стоя на макушке обратился в багровый кристалл мясного исполина — в самой высокой точке Города Водяного Буйвола, — Лу Синь смотрел сверху вниз на погружённые во мрак кварталы, кожей ощущая разлитую в тенях смертельную угрозу.
И на его губах заиграла светлая, радостная улыбка.
Этот мясной монстр и вправду был чертовски опасен: за счёт практически бесконечного роста он попросту плевать хотел на любые смертельные раны. А благодаря тщательной подготовке «Чёрного Стола» весь Город Водяного Буйвола стал для него гигантским складом «строительного материала». Любой источник загрязнения, получивший вдоволь пищи для распространения, способен в считаные минуты вырасти в чудовищного колосса — чего уж говорить об одном из Тринадцати аномальных ментальных тел?
Видимо, именно на этом и строилась непоколебимая уверенность «Чёрного Стола».
Вот только раз уж эту проблему можно решить с помощью ментального загрязнения высокой интенсивности, то задача становится проще пареной репы.
Уж Отец-то позаботится о том, чтобы они остались довольны.
...