"Да с какой стати мы тут должны ошиваться?" - проворчал один из мужчин, чьи доспехи выглядели чуть более ухоженными, чем у остальных членов группы. В его голосе слышалось недовольство - "Слушай, шеф… я, конечно, ничего против тебя не имею, но почему мы должны страдать из-за твоего поступка?"
"Не поспоришь…" - лениво отозвался другой, шагая позади.
Их шеф, крупный мужчина с резкими чертами лица, вдруг резко остановился. В его взгляде вспыхнула злость, когда он обернулся к остальным. Остальные Охотники инстинктивно попятились, хоть и старались не показывать этого.
"Молчите…" - рыкнул он, сжимая кулаки - "Вы не на прогулке. И да… мы одна группа, один за всех и все за одного. Так что не пиздите мне тут."
Недавний инцидент всё ещё висел над ними тяжёлым грузом. Ещё вчера этот человек, их так называемый шеф, устроил настоящий хаос в лаундж-зоне. Он был неугомонен, провоцировал других Охотников, нарывался на драки. В конце концов, кому-то это надоело, и его попытались выставить вон, но попытка вышла неудачной. Слишком агрессивен и силён. Он разнёс тех, кто попробовал его урезонить.
Разбираться с этим пришлось лейтенанту Джемме, командующему Охотниками и Следопытами. Приговор оказался прост - недельный ночной патруль. Чисто символическое наказание, но достаточно неприятное, чтобы дать понять, что выходки имеют последствия.
Однако Джемма не был идиотом. Эти Охотники были новенькими, и их смерть не стоила того, чтобы делать из них показательный пример. Поэтому их отправили в один из самых безопасных районов Мрачного Города.
"Стойте…" - голос одного из Охотников, державшего в руках фонарь, прорезал тишину. Он резко замер, его нос судорожно дёрнулся, втягивая воздух - "Чувствуете? Это запах Кровавого Изверга."
Остальные остановились, и на лицах некоторых мелькнуло подобие хищных ухмылок.
"Пробуждённое существо…" - протянул шеф, вызывая своё Воспоминание. В его руках появился длинный меч, блеснувший в слабом свете фонаря - "Веди нас."
Другие Охотники тоже не заставили себя ждать. Каждый из них вызвал своё оружие, которое выглядело не слишком изысканно. Их нос был теперь наготове. Следуя своему сослуживцу, что уловил запах, они шагнули в неизвестность, направляясь туда, где их ждала охота. Но это было их роковой ошибкой…
Стоило им выйти на перекресток переулков, как из темноты внезапно выскользнули два уродливых создания. Они были сделаны из слизи, чьи края постоянно дрожали и текли вниз, словно мерзкая жидкость, обреченная на бесконечное растекание. Их тела были бесформенными, но самым ужасным в них были дыры вместо глазниц. Эти дыры кишели червями, которые медленно шевелились, то исчезая внутри, то вновь выползая наружу.
Шеф мгновенно узнал этих тварей.
"Гнилой Комок!" - выкрикнул он, холодея от ужаса - "Чёрт, это Падшие! Нам не справиться! Бегите!"
Но прежде чем они успели нормально отреагировать, один из слизней внезапно метнулся вперед. Его текучая плоть разорвалась, обнажая внутри темное, бурлящее месиво, которое в следующее мгновение превратилось в острый, как бритва, клинок. Этот клинок молниеносно обрушился на шефа.
Шеф даже не успел взмахнуть мечом, как его рука отлетела в сторону с резким, влажным звуком. Обрубок шипел, а кровь мгновенно начала застывать на воздухе. Мужчина заорал так, что его голос эхом разнесся по переулку. Остальные Охотники уже собирались броситься наутек, но вдруг почувствовали, что их движения замедлились.
С тяжелым предчувствием они посмотрели вниз.
На их ногах появились кандалы. Они были настолько тяжелыми, что их тела едва могли двигаться. Каждый шаг давался с колоссальным трудом, словно их затягивало в трясину.
"Ч-что за хуйня?!" - Охотник с боевым молотом попытался разбить кандалы ударом, но металл лишь загудел, не оставив ни единой царапины.
"Дерьмо… Дерьмо-дерьмо-дерьмо!" - завыл другой, дергая ноги, но с каждым движением кандалы словно сжимались еще крепче, утопляя их в безысходности.
Тем временем второй слизь рванул вперед. Из его тела тоже вырвался темный лезвиеобразный нарост. Он без труда вспорол воздух и отсек ногу ближайшему Охотнику.
"А-а-а-а-а!" - Охотник завалился на бок, захлебываясь криком.
"Используйте свои Аспекты, чёрт возьми!" - кто-то из группы все же сумел собраться и активировал свою силу.
Один Охотник, чья способность позволяла ему изменять плотность предметов, сделал меч невесомым, чтобы провести молниеносный удар. Но как только он замахнулся, слизь, казалось, будто «впитала» клинок в себя. Лезвие на мгновение исчезло в темной субстанции, а затем вылетело обратно… уже нацелившись в самого Охотника.
Меч прошел сквозь его грудь, как нож сквозь масло.
Он захрипел, глядя на свою же руку, все еще сжимающую рукоять… а затем медленно повалился навзничь.
"Что-о-о-о?!"
Второй Охотник, обладавший способностью создавать вибрационные импульсы, попытался использовать свою силу, чтобы отбросить слизней, но они вдруг «замерли», словно прекращая существовать на мгновение… а потом один из них с чудовищной скоростью рванул вперед и отрубил ему руку.
Кровь брызнула, хлынула на камни. Ужасные крики сотрясали воздух, когда один за другим Охотники теряли конечности. Кандалы держали их на месте, позволяя слизням методично отрывать куски плоти, рубить и резать их тела. Двое пытались ползти, оставляя за собой кровавые следы, но одно из существ издало странный, булькающий звук, и из его тела вырвались черные щупальца, пригвоздив их к земле.
И вдруг… тишина.
Слизи исчезли. Кандалы растворились в воздухе.
Все Охотники остались живы. Дыша судорожно и прерывисто, они не потратили ни секунды на размышления.
Они рванули прочь. Бежали, спотыкались, хромали… А те, у кого уже не было ног, ползли из последних сил, оставляя за собой дорожки крови. В их глазах застыл ужас, а в сознании пульсировала одна единственная мысль…
'Мы не должны были выходить в ночь…'
На краю покосившейся крыши, обагрённый чужой кровью, стоял человек. Его силуэт вырисовывался на фоне тёмного неба, а холодная улыбка змеилась на губах, будто бы он наслаждался хаосом, что оставил позади.
Его тёмные глаза были пусты, бездонные колодцы, в которых не отражалось ничего, кроме… разъедающего тумана. Он не моргал, не шевелился… только наблюдал, как Охотники, изуродованные и изломанные, разбегались в ужасе. Их крики всё ещё звучали в ночи, эхом расходясь по переулкам Мрачного Города.
Пустота. Полная и всепоглощающая. Но стоило этим крикам затихнуть вдали, как внезапно что-то дрогнуло в его взгляде. Моргнув, он словно пришёл в себя. Холодная улыбка исчезла, черты лица исказились в растерянности. В груди что-то оборвалось, когда осознание прокатилось по телу ледяной волной ужаса.
'Ч-что…'
Губы дрожали, а дыхание стало сбивчивым. Воспоминания пронеслись перед глазами обжигающим потоком. Вот он ведёт Охотников в перекресток переулков, где удобнее сражаться. Вот перед ними появляются двое Падших слизней… мерзких существ с изрытыми червями глазницами и зловонными телами. Они бросаются на Охотников, отрубают им конечности. Крики, кровь, обречённость…
Но…
Никаких Гнилых Комков не было.
Это был он.
Он создал иллюзию. Он заставил Охотников видеть врага, которого не существовало. Они бились насмерть с пустотой, пока он сам, без тени сомнения, без единого колебания, разрывал их на куски своим Двуручником Руин. Один за другим, хладнокровно, методично. Без малейшего намёка на жалость. Они даже не поняли, что их убивал вовсе не монстр.
Его затрясло. Холод сковал пальцы, и меч, которым он ещё недавно кромсал плоть, соскользнул с руки, глухо ударившись о каменную поверхность крыши. Воспоминание растворилось в воздухе, оставив золотые искры.
'Зачем…'
Резкая боль пронзила череп, будто кто-то вогнал в него иглу. Он вскрикнул и упал на колени, схватившись за голову. Но боль не прекращалась. Наоборот, она усиливалась. Он видел образы… видел себя на месте тех Охотников.
Видел, как его собственные руки отрубались, как вонзались лезвия, как тело разрывали в клочья. И всё это повторялось снова и снова. Его конечности отрубал кто-то невидимый, а затем заново приращивал, только для того, чтобы снова отрезать.
'Сука…'
Тело трясло в конвульсиях. Он пытался заглушить этот ад, но не мог. Боль была реальной, не иллюзией, не игрой разума… Она пронизывала каждую клетку тела, каждый нерв. Что-то в его сознании треснуло.
И он сделал единственное, что мог.
С силой, со всей яростью, что была в нём, он врезался головой в кирпичную стену.
Раз… Два… Три…
Череп гулко встретился с камнем, кожа треснула, и по лбу побежала алая струя крови. Но он не остановился. Боль в голове была ничем по сравнению с тем ужасом, что ползал у него внутри.
Он снова ударился. Громкий хруст, лоб рассечён до кости. Кровь стекала по лицу, заливая глаза, пачкая губы. Но это было ничто…
Ничто по сравнению с тем, что он только что совершил.
'Чёрт-чёрт-чёрт…'
Он продолжал биться, пока перед глазами не начали вспыхивать белые всполохи. Сознание тонуло в хаосе, смешиваясь с болью, кровью и страхом. А потом… тишина.
Боль стихла. Отрубленные конечности больше не горели иллюзорными муками, но лишь на мгновение. Как только одно страдание улеглось, его тут же сменила другая, не менее жгучая. Голова Ханса гудела, пульсируя тупой, неотступной болью. Каждый удар его лба о кирпичную кладку отдавался в черепе эхом, словно внутри что-то хрустнуло, что-то разошлось… треснуло.
Он застонал, с трудом разжимая стиснутые в судороге пальцы. Кончиками он ощутил на лбу что-то влажное и горячее. Проведя ладонью, он увидел кровь. Она текла ручьём, стекая по вискам, заливая глаза, смешиваясь с потом и грязью.
Ханс шатался на коленях, тяжело дыша.
'Ха… вот и первая вылазка в Мрачный Город…' - с горьким сарказмом подумал он.
Если бы он рассказал самому себе пару дней назад, что первая вылазка в этом проклятом месте закончится вот так, он бы рассмеялся. Сейчас ему было не до смеха…
Думать было невыносимо. Каждое движение мысли давалось через вязкую боль, как если бы кто-то впился когтями в его мозг и сжимал… сжимал, не давая вырваться.
Он хотел просто лечь. Лечь и забыться…
Но нельзя. В этом городе смерть подкрадывается к спящим так же легко, как и к бодрствующим. Он выпустил свою летающую душу и отправил того искать безопасное место. Сам он едва ли мог пошевелиться.
Его не заботило, что кто-то может его найти… Ему было плевать, что утром его отсутствие заметят, что последствия могут быть большими. Сейчас существовала только одна мысль - уйти, спрятаться, вытечь в темноту, как капля крови в сухую землю.
Через минуту душа нашла укромный угол в полуразрушенном здании. Там царил абсолютный мрак и глухая тишина. Идеальное место, чтобы провалиться в небытие.
Ханс с трудом встал. Его тело отозвалось тупой, изматывающей болью. Мышцы дрожали, ноги подкашивались.
Он пошёл, оставляя за собой кровавые следы, как раненый зверь. Кровь продолжала сочиться, заполняя рваные раны на его лбу, стекая в разорванный воротник. Его Комплект Дикой Виверны был промокшим насквозь, но не от его крови. Она принадлежала тем, кого он яростно рубил на части.
Каждый шаг отдавался ударом в висках. Но он продолжал идти…
Добравшись до укрытия, он тяжело рухнул на пол. Сил хватило лишь на то, чтобы перевернуться на бок. Он закрыл глаза…
И тьма тут же обняла его, погружая того в сон.