Молчание нарушил тихий звук урчания живота Ханса. Исгерд мельком взглянул на него, потом перевёл взгляд на Агату. Обдумав ситуацию, он задал вопрос:
"Какой у тебя Аспект? Расскажи всё подробно. И про Воспоминания не забудь."
Вопрос прозвучал немного резко, но Агата никак на это не отреагировала. Собравшись с мыслями, она начала:
"Аспект связан… со светом, я предполагаю? Я могу освещать тьму." - она на секунду замолчала, будто вспоминая что-то, а затем продолжила - "А вот Способность… честно говоря, я не до конца её понимаю. Но, судя по описанию, она может очищать Кошмарных Существ."
'Хм… Очищать? Может, это как-то гадит монстру?'
Агата, немного смутившись, добавила:
"У меня есть только одно Воспоминание. Это моя одежда. Хотя бронёй я бы её не назвала."
Она немного поколебалась, а потом продолжила:
"Я получила её от невидимой Гаргульи. Когда тащила его тело до храма, то оказалась, что он был ещё жив. Я запаниковала и убила его вон той балкой…" - она указала на тот угол, где брала древесину для костра. В этой куче была ещё кровавая балка - "С него и выпала эта одежда."
'С первого раза?! Вот это удача…'
Он с жалостью посмотрел на свой голый торс и самодельные набедренные повязки, сделанные ещё в одном из ущелий.
Ханс обратил внимание на то, что у неё было всего одно Воспоминание. Это либо редкий случай, когда в Первом Кошмаре ничего не выпало, либо она что-то скрывает. Решив уточнить, он задал вопрос:
"А что насчёт Атрибутов?"
"Один связан с моим Аспектом, а второй… второй я получила в этом храме. Он, кажется, успокаивает союзников."
Ханса осенило: когда он очнулся, его окутывало странное чувство спокойствия. Вероятно, это и было воздействием её Атрибута. Но тут же у него возникло два вопроса. Как Атрибут определил, что они её союзники? И почему храм подарил ей этот Атрибут?
Исгерд, прервав его размышления, сказал:
"Довольно хорошо… этого хватит."
Ханс недоумённо посмотрел на него.
"Чего хватит?"
Скандинав обвёл взглядом своих спутников, вздохнул и заговорил:
"Либо мы здесь умрём, так ничего и не добившись, либо убиваем тварь и продолжаем поход."
Ханс хотел возразить, но Исгерд перебил:
"Оставаться здесь на долго бессмысленно. Чего мы этим добьёмся? Если придёт ещё одна такая же мерзость, мы обречены. Каждый наш шаг - это риск. И однажды мы просто не справимся."
'Он прав…'
Скандинавский воин привёл логичный довод. Но оставался главный вопрос. Как убить монстра? Сила этой твари превосходила всё, с чем могли справиться простые Спящие. Даже Пробуждённым такое редко удаётся.
"И что ты предлагаешь? Как мы сможем его убить?"
Исгерд задумчиво посмотрел на Ханса, словно что-то вспоминая.
"Мы придумаем план…" - наконец ответил он - "У нас, в отличие от этого монстра, есть мозги."
Ханс невольно усмехнулся от его ответа, но несмотря на всю сложность, он был прав. Их главным оружием мог стать хитрый план. Но опять же, риски были велики. Очень велики.
Ханс предложил свою идею:
"Подожди… а что, если я его попробую отогнать его? Я могу создать иллюзию врага, и он, возможно, погонится за ней."
Исгерд пожал плечами:
"Попытайся."
Ханс поднялся и подошёл ближе к двери. Он задействовал свой Аспект и вывел летающую душу наружу. В невидимой трещине всё ещё ощущалось присутствие существа, которое будто бы не обращало внимания ни на что, кроме троих Спящих.
Он применил Способность и вообразил, как из-за скалы выходит высокое чёрное создание - Варвар Горнила. Трещина заметила это создание и завыла, но не двинулась с места. Агата, сидевшая рядом, вздрогнула от испуга.
Тогда Ханс добавил ещё одну иллюзию, но на этот раз представив Пробуждённого Бъёрна. Трещина опять заревела, но никак не побежало. Ханс попробовал последний раз, вызвав иллюзию Невидимой Гаргульи, но… ничего нового не произошло. Невидимая трещина лишь продолжила рычать на иллюзии, словно предупреждая, что не отдаст свою добычу.
"Ну, я попытался…" - грустно пробормотал Ханс, возвращаясь к костру.
Агата, сидевшая рядом, удивлённо спросила:
"Ого, твой Аспект связан с иллюзиями?"
Ханс взглянул на неё, а после ответил коротко ответил:
"Да, я могу создавать гипнозы." - он помолчал, а затем добавил - "Кстати, мы же не рассказали про свои способности…"
Он кратко поведал ей о своём Аспекте, Атрибуте, который даёт умеренную защиту к ментальным атакам, о своих двух Воспоминаниях - меч и удочка и Способность иллюзии. Исгерд также рассказал о себе.
Ханс решил осмотреться в храме. Вдруг удастся найти что-то полезное - что-то, что поможет им справиться с монстром.
Его взгляд привлекли две величественные статуи. Они всё так же стояли, неподвижные, но будто живые. Архитектор, создавший их, был не просто мастером, а, пожалуй, самым выдающимся, кого он мог представить. Он был гением. Каждая линия, каждая деталь притягивала взгляд, но что-то в этих фигурах настораживало. Они будто наблюдали, словно их сущность выходила за пределы камня.
Рядом с ним оказалась Агата. Её шагов он даже не услышал. Она сложила руки на груди и посмотрела на эти произведения искусства.
"Красиво, не правда ли?" - произнесла она мягко, слегка улыбнувшись.
Он лишь коротко кивнул, не оборачиваясь.
"Когда я впервые увидела их, то подумала, что это не статуи, а люди. Настолько они… настоящие." - её голос звучал спокойно, но чуть приглушённо. - "Сначала я их боялась, но потом…"
Ханс слегка нахмурился.
"Потом что?"
"Потом они стали мне словно друзья. Ну, если так можно сказать о статуях." - она коротко рассмеялась, но её смех прозвучал неуверенно - "Они стали для меня чем-то вроде утешения. В тот день, когда я сюда забежала, я была... ну, совсем отчаявшейся. Легла прямо у ног этой…" - она указала на женщину с младенцем - "и молила о спасении. И знаешь что?"
Он поднял бровь.
"Что?"
"Она ответила." - в её глазах вспыхнул блеск - "Я чувствовала это… Она даровала мне Атрибут [Смирение]."
Он покачал головой, не скрывая скепсиса. Ханс бросил на неё взгляд, в котором сквозило недоверием.
'Странная…'
"Статуя даровала тебе Атрибут?"
"Это звучит странно, знаю…" - она пожала плечами - "Но это правда. Я тогда почти умирала, а теперь... жива. Этот Атрибут... он помог мне."
Ханс долго молчал, глядя на статую женщины. Её лицо было плотно закрыто вуалью, но можно было заметить тяжесть в её глазах, и он невольно задумался, почему кто-то мог увидеть в ней источник силы.
"Ладно, допустим. Но зачем ты мне это рассказываешь?" - спросил он наконец.
Она отвела взгляд. На её лице мелькнуло нечто странное - смесь пустоты и лёгкости.
"Не знаю. Может, чтобы ты знал, что это место... не совсем обычное. Или…" - она перевела взгляд на статую мужчины, чья грудь уверенно выпирала. Указав на него, она продолжила - "Этот человек… он бы не смирился. Он бы сражался. Иногда мне кажется, что мне нужен его Атрибут, а не её. Смирение - это хорошо, но... разве оно достаточно? Разве я могу жить, просто принимая всё, что случается?"
Её голос дрогнул. Ханс ухмыльнулся.
"Ты считаешь, что тебе не хватает гордости?" - спросил он резко, сам того не осознавая. Он не хотел давить на неё.
"Я не знаю. Может быть. А может, и тебе её не хватает, Ханс."
Она ответила неожиданно твёрдо, глядя прямо на него. Ханс сильно нахмурился.
'С чего это она…'
"Ты меня толком не знаешь."
"Верно…" - она улыбнулась краем губ, но её голос прозвучал серьёзно - "Но ты выглядишь так, словно несёшь в себе что-то тяжёлое. Как будто... ты подавляешь гордость."
Он хмыкнул, отвернувшись от неё.
"Гордость - это слабость. Она ослепляет."
"А смирение? Оно не ослепляет?" - спросила она тихо.
Ханс не ответил, его взгляд был прикован к статуе мужчины. Что-то в этих фигурах - тревожной женщины и гордого мужчины, сидящего на трупах - было странно знакомым. Словно они пытались что-то ему сказать.
'Если я не ошибаюсь, в христианстве есть семь добродетелей и семь грехов, противоположных друг другу…'
"Ты думаешь, я должен попросить у него Атрибут?" - наконец бросил он, не глядя на Агату.
"Не знаю" - ответила она честно - "Но иногда… иногда гордость может быть не слабостью, а силой. Смотря, как ты её используешь."
Ханс снова промолчал, но её слова задели что-то в нём. Прошло несколько мгновений молчания, прежде чем он тихо произнёс:
"У гордости есть своя цена. И у смирения тоже. Вопрос только в том, какой ты готов заплатить."
Они опустили головы, размышляя над этим неожиданным диалогом. Между ними повисла тишина, и две статуи, казалось, слушали их разговор, скрывая свои ответы за каменными лицами.