Смерть в тумане - это не конец, это исчезновение. Тебя не хоронят, не помнят, не оплакивают. Ты просто растворяешься, словно тебя никогда не было, становясь частью чего-то безликого и бесконечного.
Туман скрывает все - лица, голоса, даже время. В нём смерть теряет свой ужас. Она обретает другую силу… она стирает тебя не как тело, а как идею. Ты перестаёшь существовать даже в воспоминаниях, как будто сам мир решил вычеркнуть твоё имя из своей истории.
И вот ты уже не слышишь ни шагов, ни слов, ни даже собственного сердца. Ты растворяешься в пустоте, как тень, исчезающая в утреннем тумане. И в этом исчезновении нет страха. Есть только молчание, которое не спрашивает и не ждёт ответов.
И когда туман рассеется, ты не найдешь даже следа того, что когда-то был живым. Тебя никогда не вспомнят, и никто не заметит, что ты исчез. Ты умрёшь так, как и жил - в полном забвении, как если бы не было ни боли, ни радости, ни смысла. Просто пустота, поглотившая всё, что когда-то могло быть твоим.
'Звучит пафосно…'
Ханс время от времени придумывал какие-то случайные цитаты. Он сам не понимал, зачем это делал, но почему-то находил это забавным.
'Может, когда я выберусь отсюда, стоит написать книжку?'
Эту мысль он отложил на дальний план. Идея была не самой плохой, но сейчас абсолютно бесполезной. Для начала нужно было хотя бы выбраться из этого проклятого тумана, который не менялся уже несколько часов. Ханс точно знал, что прошло именно несколько часов, потому что он продолжал считать каждую секунду, шагая через это густое марево.
Рядом с ним шла Агата, стараясь не отставать. Они уже рассказали ей всё, что знали об этом тумане. Когда она услышала их рассказ, ужас буквально застыл на её лице. Но что ещё оставалось? Ханс с Исгердом не собирались скрывать правду от неё, какой бы страшной она ни была.
Исгерд тем временем шёл впереди группы, бормоча себе что-то под нос.
'Что он там нашёптывает? Он что, тоже начал верить в этого… Создателя? Или как там его зовут?'
"О чём шепчешься?" - спросил Ханс, ускорив шаг, чтобы догнать скандинава.
Исгерд, не сбавляя темпа, спокойно ответил:
"Проговариваю скороговорку."
"Проговариваешь скоро… чего?" - Ханс в недоумении посмотрел на него.
"Скороговорку." - пояснил Исгерд, не оборачиваясь - "Это такая фраза, которую трудно выговорить из-за сложных сочетаний звуков."
Ханс озадаченно поднял брови. Он никогда не слышал ничего подобного. По крайней мере, не припоминал, чтобы на окраине кто-то занимался чем-то таким.
"Ясно… И зачем ты это делаешь?"
"Чтобы не заснуть." - коротко и чётко ответил Исгерд.
Этот ответ был настолько простым и понятным, что Ханс даже не нашёл, что сказать. Сон действительно становился их главным врагом. Наверное, именно поэтому он сам начал придумывать нелепые цитаты.
"А какую именно… скорогово…" - он замялся, так и не сумев выговорить это слово. Смутившись, он откашлялся и продолжил - "В общем, что именно ты там проговариваешь?"
Услышав это, Исгерд усмехнулся, заметив, как Ханс спотыкается на словах.
"Она длинная." - сказал скандинав с лёгкой улыбкой - "Её составили из сорока пяти скороговорок."
"И что это за чудо? Ну, давай, выкладывай." - Ханс вопросительно посмотрел на него.
Но он даже представить не мог, насколько длинной окажется эта скороговорка.
Исгерд начал:
"В четверг четвёртого числа в четыре с четвертью часа лигурийский регулировщик регулировал в Лигурии. Но тридцать три корабля лавировали, лавировали, да так и не…"
Он продолжал говорить, не сбиваясь, а Ханс стоял, ошеломлённый потоком слов, который, казалось, длился целую вечность.
Слова сменяли друг друга с неестественной скоростью, и хотя на первый взгляд казалось, что они повторяются, при внимательном вслушивании можно было уловить, как в каждом новом предложении менялись лишь некоторые буквы или слоги.
'Что за?!' - только и смог подумать Ханс, пока этот поток слов тянулся, будто бесконечный.
Скороговорка, как позже объяснил Исгерд, называлась "Лигурия". Её произнесение заняло у него около трёх минут, но Хансу казалось, что прошла целая вечность.
Спустя ещё несколько часов пути трое Спящих чувствовали себя настолько усталыми, что даже думать становилось сложно. Словно их титул «Спящие» начал оправдывать себя буквально. Однако это не останавливало их. Медленными, но уверенными шагами они продолжали движение вперёд.
Проблем добавляло то, что они давно должны были поужинать. Хотя они не знали, какое сейчас время суток - солнце давно скрывалось в тумане, если вообще было над ними - но голод и жажда давали о себе знать всё сильнее.
'Мне кажется, это надолго…' - мрачно подумал Ханс, вновь выпуская свою летающую душу для осмотра окрестностей.
Туман по-прежнему окружал их со всех сторон. Густой, вязкий и бесконечный. Ничего не менялось, кроме их растущей усталости. Но он знал: нельзя прекращать осмотр. В такой ситуации самонадеянность могла стать фатальной. А вдруг в этой туманной завесе прячутся существа, способные незаметно подкрасться и напасть? Эта мысль заставила мурашки пробежать по его спине.
Пережитое на пути к храму крепко засело в памяти Ханса. После того случая он больше не позволял себе расслабляться. Даже если сейчас он занимался чем-то вроде выдумывания цитат, это не мешало ему параллельно отслеживать пройденное время и использовать свою способность для осмотра местности. Где другой Спящий давно бы упал от истощения, Ханс продолжал повторять те же махинации. Всё-таки, он необычный Спящий из-за Божественного Аспекта.
Решив немного отвлечься, он убрал свою летающую душу и задумался о другом. Может, попробовать поэкспериментировать с иллюзиями? В Академии Пробуждённых он так и не успел полностью изучить свою Способность манипулировать разумом.
Вспомнив сладкий коктейль, который однажды пробовал в окраинах, Ханс решил попробовать создать его с помощью иллюзии. Этот напиток был дорогим, и он смог позволить себе его лишь однажды. Но тот вкус и аромат остались в его памяти.
В руке появился стеклянный стакан причудливой формы, наполненный жидкостью беловато-зелёного оттенка. Как только иллюзия обрела форму, он почувствовал знакомый цитрусовый аромат.
'Пахнет в точности как тогда!' - изумился Ханс.
Он поднёс стакан ко рту и сделал первый глоток. Вкус оказался таким же: горьким, кислым, сладким и солёным одновременно - идеально сбалансированным. Даже лёгкая нотка спирта ощущалась, как и в тот раз. Это была знаменитая «Маргарита».
Его удивило не только то, что вкус оказался столь реалистичным, но и то, насколько точно иллюзия воспроизвела его воспоминания. Когда он опустошил стакан, то заглянул внутрь с ошарашенным выражением.
'Жаль этот напиток не утоляет жажду…'
Он отбросил стакан, и тот мгновенно растворился в воздухе. Со стороны его действия выглядели крайне странно: Ханс будто пил из невидимого стакана, а затем выбросил что-то, чего никто больше не видел. Агата, заметив это, взглянула на него с лёгким недоумением.
Но Ханс на этом не остановился. Осознав, насколько огромный потенциал скрывается в его способности, он принялся экспериментировать дальше. Вспомнив, как в прошлом видел связки денег у богатых прохожих, он решил воспроизвести одну из них. В руках появилась стопка зелёных банкнот, аккуратно перевязанных резинкой.
'Вот это да…' - подумал он, разглядывая иллюзию.
Эти деньги выглядели так же, как тогда, когда он обворовал богатея и большую часть украденного отдал другу, который задолжал у одной из самых опасных банд окраин. Тот случай всплыл в памяти вместе с раздражением.
'Какой же он кретин…'
В любом случае, в руках у него была очень большая сумма. Он также посмотрел на них с ошарашенными глазами, как и тогда на коктейль. Ханс мог также загипнотизировать продавца и отдать эти иллюзорные деньги. Если он выберется, то обязательно это опробует.
Пока Ханс раздумывал о иллюзорных деньгах, он вновь заметил, как Агата наблюдает за ним. Но в этот раз её взгляд был не столько удивлённым, сколько слегка насмешливым. Улыбнувшись, она сказала:
"У тебя хорошо получается."
Ханс поднял взгляд и нахмурился.
"Ты о чём?"
"Ну… играть. Ты, наверное, актёр в мире бодрствования?"
Его брови ещё сильнее поднялись. Лишь спустя пару секунд до него дошло, как странно его действия должны выглядеть со стороны, ведь Агата не видела его иллюзий. Покачав головой, он ответил:
"Нет. Просто экспериментирую с иллюзиями."
Она тихонько хихикнула.
"Ясно."
'Я что, по-твоему, шут?!' - возмутился Ханс про себя.