Ханса разбудил рано утром Валентин, как всегда жизнерадостный и бодрый, словно не он вчера засыпал последним. Ханс приоткрыл глаза, почувствовав, как всё его тело ноет, и выдохнул. На этот раз было слабое истощение, в отличии от той удушающей изнеможённости, что мучила его в первый и восьмой день в замке.
'Аргх… опять это чувство…' - с досадой подумал он, но в этот раз хотя бы не было окровавленных записок или ужасающих снов. Или… сны всё таки были? Может он просто их забывал?
Валентин, улыбаясь своими неровными жёлтыми зубами, склонился над ним и весело сообщил:
"Доброе утречко! Сегодня у тебя первая смена, хе-хе-хе…"
'Он всегда такой бодрый по утрам, или это его скрытая форма пытки?' - лениво пронеслось в голове у Ханса.
Он нехотя встал, потянулся и, попытавшись разогнать сонливость, медленно двинулся за Валентином к общему столику. Завтрак, как и ожидалось, был скромным, но Ханс давно научился не жаловаться на еду. Тем более их кормили три раза в день, что было лучше, чем у обычных жителей замка.
После приёма пищи он направился во внутренний двор, где умывался в общей бочке с водой. Не сказать, что он был излишне привередлив, но выглядеть более-менее опрятно было необходимо. Всё-таки, внешность многое значит, даже в таком месте, как это.
Валентин не мешал ему и терпеливо ждал, затем повёл к центральной части замка. Здесь находился большой зал, служившая столовой и местным “судом”, рядом оружейная, а чуть дальше - главный вход и выход. Именно эту часть замка им предстояло патрулировать.
"Слушай внимательно, салага." - ухмыльнулся Валентин, когда они вышли на свой пост - "Расскажу тебе про нашу весёлую работёнку…"
Патрулирование здесь было организовано по относительно простой, но эффективной системе. Одна смена длилась двенадцать часов, но каждые четыре часа Стражники меняли свои позиции. Это позволяло избежать утомления и снижало риск того, что кто-то из них просто задремлет на посту. Например, если ты четыре часа охранял главный вход, потом тебя заменяли, и ты переходил к оружейной или во внутренние коридоры замка. Так продолжалось до конца смены.
"Это нужно для того, чтобы мы не засыпали." - пояснил Валентин, пока они шли к назначенному месту - "Когда меняешь место, вроде как взбадриваешься. Но, если честно, большинству на это плевать. Есть гении, которые умудряются спать даже во время смен…" - он усмехнулся, явно подразумевая себя.
"А если поймают?"
"Ну-у…" - Валентин протянул с хитрой улыбкой - "Зависит от того, кто поймает. Если кто-то важный - тебя ждёт незабываемый разговор с начальством. А если кто-то вроде нас - то, скорее всего, просто похихикают и забудут."
Ханс хмыкнул. Он уже понял, что дисциплина здесь держалась не столько на страхе перед наказанием, сколько на общем понимании того, что на стены и ворота лучше ставить людей, которые хотя бы пытаются не спать. Там, за пределами замка, могли появиться Кошмарные Существа, и любой промах мог стоить жизни. Другое дело - внутренняя часть замка, где можно было позволить себе расслабиться.
"Настоящие мудрецы умудряются спать и внутри замка, и на стенах." - с гордостью заявил Валентин, расправляя плечи - "Главное - быть умелым в этом деле."
"Похоже, ты мастер искусства «беспалевного сна»?" - с кривой ухмылкой поинтересовался Ханс.
"Конечно…" - весело подмигнул Валентин.
Так началась первая смена Ханса. Их поставили у оружейной - одного из самых унылых постов, какие только можно было представить. Здесь никогда ничего не происходило, и даже пыль, казалось, оседала медленнее, чем в других частях замка.
Ханс пытался занять себя хоть чем-то, чтобы не сойти с ума от скуки. Он мысленно решал уравнения, стараясь не углубляться слишком сильно, чтобы ненароком не вызвать у себя мозговой штурм. Он знал, что такое бывало - если слишком увлечься, можно погрузиться в мысли настолько, что потом будет трудно вернуться к реальности.
Впрочем, Валентин нашёл себе менее интеллектуальное развлечение: он просто стучал головой о каменную стену с каким-то ленивым, даже меланхоличным ритмом.
Ханс, наблюдая за этим, не выдержал:
"Кстати, насчёт психолога. Ты уверен, что она именно психолог, а не кто-то другой?"
Валентин не прекратил своё занятие. Голова продолжала мерно стукаться о камень.
"Откуда я знаю? Может, она психиатр… или психотерапевт. Я вообще в этой теме не шарю. Но знаю точно, что она как-то связана со словом «псих»."
Ханс задумался. Сам он тоже не особо понимал разницу между всеми этими профессиями. Кто-то лечит душу, кто-то мозги, а кто-то просто берёт Осколки Души за разговоры. Ему было всё равно, лишь бы помогло. Он знал одно… его психика явно трещала по швам, и если ничего не делать, то долго он не протянет.
Валентин, не дождавшись ответа, продолжил:
"Её зовут Фальк. Она, кстати, правая рука Тессая, прикинь! Интересно, каким же образом она стала его правой рукой…" - в голосе Валентина послышались намёки на весьма неприличные фантазии.
Ханс тихо, но твёрдо оборвал его:
"Потише будь."
"А что? Боишься, что услышат? Всё пучком. Я в этой теме варюсь уже целый год, поэтому понимаю, где есть уши, а где их нет."
Ханс только тяжело вздохнул. После той перепалки с Исгердом он вообще старался говорить тише. Им тогда повезло, что они были в Башне Заката, где почти не было людей. Но если бы кто-то услышал их громкий спор в другом месте, это могло бы обернуться настоящей проблемой.
"В общем, эта Фальк и есть психолог… или психиатр. Чёрт его знает. Короче, она сероволосая красавица… прям вообще шикарна! Теперь я понимаю, как именно она помогает людям с психическими расстройствами… она ослепляет их своей красотой!" - ухмыльнулся Валентин.
Ханс напрягся.
'Сероволосая? Правая рука Тессая? Это что, та самая девушка, которая вчера хотела передать мне Воспоминания брони и оружия? Похоже, что… да.'
Он уже видел её. Среднего роста, элегантная, с холодными серыми глазами, похожая на аристократку. И это она - психолог?
'Получается, она не только ходячий арсенал с Воспоминаниями, но и вторая рука лейтенанта, а также психолог! Что за всемогущий человек…'
Ханс понимал, что если человек выглядит невозмутимо среди хищников, значит, либо он сам хищник, либо не осознаёт угрозу. С первого взгляда на Фальк, Ханс понял, что она не из робкого десятка. Такой человек легко мог бы встать в один ряд с Исгердом или Нефис. В её взгляде читалась не только сила, но и глубина, словно за внешним фасадом скрывалось что-то ещё.
Но вот вопрос… допустим, он пойдёт к ней. А дальше что? Что он ей скажет? Признаться, что был в разъедающем тумане, выжил и теперь его психика трещит по швам? Тогда она сразу поймёт, что он - не простой человек. А если ещё узнает, что он прошёл через Полые Горы…
Нет, всё это не входило в его планы. Он должен оставаться в тени. Прятаться за маской обыденности. Но как тогда открыть душу, не выдавая лишнего? Сказать что-то общее?
"Мне снятся кошмары, доктор, вылечите меня?"
Можно, конечно, просто забить про свою психику и идти дальше, будто ничего не происходит. Но Ханс подозревал, что это аукнется. Рано или поздно. И скорее всего, в самый неподходящий момент.
Он чувствовал, как его разум время от времени давал сбои. Будто кто-то сжимал его череп в ледяных пальцах, заставляя теряться в своих мыслях. И он всё ещё не понимал, почему. Если Агата и Исгерд в норме, значит, дело не в разъедающем тумане? Может, в Атрибуте [Оргул]? В конце концов, гордыня - это высокомерие, а высокомерие способно разрушить рассудок. Нет, скорее всего, дело не в этом. Хотя… кто знает?
'Но если это не из-за Атрибута… тогда из-за чего?'
Ханс сжал челюсти, выгоняя навязчивые мысли. Он начал чувствовать, что если продолжит копаться в этом, то неминуемо загонит себя в угол, и тогда снова начнётся мозговой штурм. А он был не в том состоянии, чтобы опять бороться с очередным приступом. Поэтому, заставив себя отвлечься, он вновь начал решать в уме задачи. Пусть не самая оригинальная стратегия, но, по крайней мере, рабочая.
Но сидеть сложа руки было нельзя. Он должен становиться сильнее. Это единственное, в чём он был уверен.
Пожалуй, пришло время его экспериментов!
Стоя в пустом коридоре с Валентином, Ханс увидел, как из-за угла выходит Спящий. Обычный, на первый взгляд. Хотя… нет. В нём было что-то не так. Этот человек выглядел загнанным. Высокий, худощавый, с вечно сгорбленными плечами. Его тёмно-русые волосы стояли дыбом, словно он только что вылез из постели. Лицо - совершенно невыразительное, как у сотен других. Но вот движения… движения были какие-то странные. Неровные, неуклюжие, будто он постоянно оступался, даже когда просто шёл.
Ханс чуть прищурился.
'Интересно… очень интересно!'
Он поднял руку и поманил его пальцем, подзывая к себе.
Ханс сразу заметил, как парень напрягся. В его взгляде промелькнуло беспокойство, плечи ещё сильнее ссутулились, а неуклюжие движения стали ещё более неловкими. Однако отступать было некуда. Пацан уже пересёк невидимую границу, и теперь его ожидали двое Стражников. С тяжёлым вздохом он подошёл к ним, остановился на почтительном расстоянии и медленно поднял голову, ловя на себе пристальные взгляды.
Ханс, прежде чем заговорить, пытался разобраться в собственных мыслях. Что же тогда спровоцировало Харпера? Он напряг память, но воспоминания казались размытыми.
'Что с моей памятью? Это же было всего неделю назад…' - раздражённо подумал он, пытаясь ухватить ускользающие обрывки прошлого.
Однако чем усерднее он копался в голове, тем яснее становилась картина.
'Я говорил о том, что могу убедить кого угодно… Да, точно! Это было до входа в замок, когда я общался с Агатой. Я был уверен, что с моей Способностью смогу убедить кого угодно…'
Вспоминая это, он зафиксировал в уме ключевую фразу.
'Убедить кого угодно…'
Он начал повторять её мысленно, словно это была магическая формула, настраивая себя на правильную волну. Возможно, секрет заключался в намерении, в чёткости мысли, которую он вкладывает в свои слова.
И вот, наконец, загнанный парень остановился перед ними. Его голос дрожал от напряжения:
"И-извините… что-то случилось?"
Ханс не спешил с ответом. Он нарочно выдержал паузу, изучающе глядя на юнца. Тот явно чувствовал себя не в своей тарелке, и это было на руку. Долгая тишина давила, заставляя собеседника нервничать, заполняя пустоту ненужными мыслями.
"Да, случилось." - наконец сказал Ханс, и его голос прозвучал спокойно, даже буднично - "Мы тут стоим уже третий час, а ты проходил мимо уже дважды. Это подозрительно, ты не находишь?"
Пацан вздрогнул, глаза расширились, в них мелькнул страх.
"Н-нет… то есть да! Но я просто… я искал своего друга. Мы договорились встретиться здесь, но он куда-то пропал…"
"Друг, говоришь?" - Ханс прищурился, прикидывая, насколько искренне звучат его слова.
Валентин, который до этого молчал, хмыкнул:
"Ганс, может, он шпион?" - насмешливо произнёс он, явно развлекаясь ситуацией.
Парень судорожно замотал головой:
"Нет! Я правда просто искал его…"
Ханс наклонился чуть ближе, словно изучая каждую черту его лица. Потом вздохнул и неожиданно хлопнул его по плечу.
"Ладно, не дрожи так. Мы просто пошутили."
Пацан моргнул, непонимающе переводя взгляд с одного стражника на другого.
"М-мы просто…"
"Да-да, просто." - усмехнулся Валентин - "Хотя, честно говоря, я бы на месте твоего друга не стал бы здесь бродить…"
"Верно." - добавил Ханс, теперь уже с нотками искренности - "Ты не из тех, кто хочет проблем, да?"
'Хм… в его душе не появилось никакой эссенции, которая была у Харпера…' - подумал Ханс, внимательно наблюдая. Разговаривая с этим пацаном, он осознавал, что не чувствует того же эффекта, который появился во время разговора с Харпером. Не было ни намёка на ту странную, густую эмоцию, что тогда захлестнула его. Пока Валентин болтал с парнем, Ханс снова начал перебирать в памяти детали того случая.
'Может, я думал о чём-то другом?..'
И тут его осенило. Он вспомнил ту вспышку эмоций. Почувствовал, как тогда говорил, как смотрел на Харпера… Нет, не просто вспоминал - он заново пережил тот момент.
'Я… чувствовал тогда себя увереннее… нет, не просто увереннее. Я был высокомерным… Точно! Почему я сразу об этом не подумал?!'
Его Атрибут [Оргул] был связан с грехом гордыни. А гордыня - это не просто уверенность. Это превосходство. Это презрение. Это наслаждение властью над другим.
Ханс вдруг понял, что в тот раз он не просто говорил с Харпером. Он подавлял его.
'Значит… надо действовать жёстче.'
Ханс позволил себе медленный, тяжелый вдох. Взгляд стал холоднее, осанка - строже. Он изменился в одно мгновение, и пацан это почувствовал. Паренёк напрягся, словно понял, что с ним что-то делают, но не мог сказать, что именно.
"Знаешь…" - Ханс заговорил медленно, растягивая слова - "Я просто подумал… ты выглядишь так, словно забыл, где находишься. Будто не понимаешь, что здесь каждый шаг может стоить жизни."
"Я… я не…" - парень запнулся, не зная, что ответить.
"Что? Не согласен?" - голос Ханса стал на тон ниже, и он сделал едва заметный шаг вперёд, вынуждая пацана отступить на полшага назад - "Посмотри на себя. Ты сгорбился, словно под тяжестью собственного страха. Ты же чувствуешь это, да? Чувствуешь, как тебе хочется сбежать?"
Пацан сглотнул, его руки слегка задрожали.
"Я…" - он снова замялся, его взгляд метался между Хансом и Валентином, но Валентин только ухмылялся в сторонке, наслаждаясь представлением.
Ханс наклонил голову чуть вбок, внимательно наблюдая за мельчайшими изменениями в лице парня. И вот, наконец! Он увидел, как в его душе вспыхнула частичка той самой эссенции - неизвестной, но точно такой же, как у Харпера. Глаза этого мальчишки изменились, в них больше не было прежней растерянности.
Теперь он смотрел на Ханса с ужасающим восхищением.
И тут что-то дрогнуло внутри.
Ему стало жаль этого парня. Жаль до отвращения. Жалок, слаб, испуган… и совершенно бесполезен.
Но… Ханс медленно выдохнул, сдерживая порыв жалости. Сейчас не время для этой эмоции. Ханс думал, что если он даст слабину, эта странная эссенция исчезнет.
'Извини, но это для моих экспериментов…' - мелькнуло в его голове.
Ханс сосредоточился на главном. Какую пользу можно извлечь из этой загадочной силы? Чем обернётся этот взгляд восхищения? Ханс решил, что нужно идти дальше. Он должен узнать, до каких пределов можно довести эту игру.
Решение пришло быстро. Он проверит, способен ли внушить этому парню нечто большее. Способен ли он заставить его пойти против своей слабости? Заставить его измениться?
"Как тебя зовут?" - спросил Ханс лениво, будто это не имело никакого значения.
"Эм… Лутон, господин." - пробормотал тот, опустив глаза.
"Лутон, значит?" - Ханс ухмыльнулся, скрестив руки на груди - "Послушай, а что ты вообще из себя представляешь? Ты выглядишь так, будто любое дуновение ветра может тебя сломать."
Лутон напрягся, но не возразил.
"Ты ведь не хочешь быть слабым, верно?" - продолжил Ханс, теперь с нотками сочувствия в голосе - "Думаю, ты сам это понимаешь. Никто не хочет оставаться жалким… У меня есть для тебя выход. Возможно, тебе стоит стать кем-то… более значимым."
"К-кем?.." - прошептал Лутон, проглатывая ком в горле.
Ханс выдержал паузу. Пусть задумается. Пусть сам попробует дойти до очевидного.
"Стражником." - наконец произнёс он с лёгкой усмешкой - "Там тебя сделают из такого жалкого пацана в настоящего мужика. Дадут силу, дадут знание, дадут уважение. Разве не этого ты хочешь?"
Лутон резко поднял на него взгляд. В его глазах промелькнуло что-то… странное. Желание? Надежда? Или, быть может, наивная вера в каждое слово Ханса?
"Я… я не знаю, смогу ли…" - пробормотал он, но в его голосе уже не было той пустой покорности.
Ханс усмехнулся.
"Сможешь. И знаешь почему?" - он сделал шаг вперёд, заставляя Лутона слегка отступить - "Потому что я так сказал."
Тишина. Лутон смотрел на него, широко раскрыв глаза, будто перед ним стоял сам Провидец, спустившийся с небес, чтобы указать ему путь.
Ханс ощутил новый прилив странного удовлетворения. Он сделал ещё один шаг, провёл ещё один эксперимент. Лутон кивнул, его взгляд всё ещё горел смесью страха и восхищения. Этот эксперимент был только началом. Теперь в душе его нового подопытного появилось чуть больше той самой неизвестной эссенции. Что это значит? Сила? Покорность? Или нечто большее?
Он усмехнулся про себя.
'Я чувствую себя дешёвым злодеем, который накидывает испанского стыда…' - мелькнуло у него в мыслях.
'Слишком уж просто я это сделал… слишком легко. Но так и должно быть. Ведь я сознательно выбрал этот тон, это поведение, этот голос… твёрдый и самое главное - уверенный!'
Всё ради одной цели: эксперименты.
У него в голове появилась догадка…
Во-первых, Ханс хотел понять, насколько сильна эта загадочная вера, насколько далеко готов зайти тот, в ком она поселилась. Он подозревал, что если скажет Лутону сделать что-то незначительное, тот сделает это без колебаний. Но что, если он попросит его, например, ударить кого-то? Или убить? Вероятно, на этом этапе парень бы отказался. Но если эссенция накопится, если её станет больше… тогда, возможно, он сделает и это. Конечно, это лишь теория, но её стоило проверить.
Во-вторых…
Ханс вдруг почувствовал слабое, почти незаметное чувство… вины? Нет, не совсем. Скорее, что-то похожее на оправдание. Он не хотел просто эксплуатировать этого человека. Да, он был жесток, но не настолько. Даже ему претило использовать кого-то, не дав ничего взамен. Пусть Лутон был слаб, пусть он был никем, но если Ханс отправил его в Стражники, он должен был взять за него ответственность. Он знал, что парня будут травить, унижать, мучить. Там, среди жестоких бойцов, такие, как Лутон, выживают с трудом. И если уж он отправил его туда, то ему придётся научить его защищаться. Пусть даже немного.
'Я же не буду за ним постоянно следить?' - мелькнуло в голове, но он уже знал ответ… будет. Потому что иначе это всё не имеет смысла.
"Давай, ступай." - бросил он наконец - "Буду ждать в казарме."
Лутон резко закивал, словно загипнотизированный, и неловкими движениями побежал в ту сторону, куда направлялся изначально. Он даже не попрощался, не поблагодарил, не задал вопросов. Просто подчинился.
Ханс наблюдал за его удаляющейся спиной, ощущая странную смесь эмоций.
'Что за извращённая форма заботы…'
"Да он прям влюбился в тебя!" - раздался вдруг голос Валентина.
Ханс повернул голову. Валентин усмехался, склонив голову набок, и его взгляд был насмешливым.
"Хех…"