Группа добралась до более терпимой зоны. Здесь холод был ощутим, но уже не настолько беспощаден, как в предыдущем участке пути. Мороз всё ещё пробирал до костей, но дышать стало немного легче. Воздух утратил свою давящую тяжесть, а шаги, хотя и оставались медленными и вымученными, больше не несли ощущения неизбежной гибели. Смерть перестала ощущаться как неминуемая.
'Наконец-то…'
Однако Ханс сохранял бдительность. Он уже сделал ошибку на пути к храму, когда, потеряв концентрацию в последние моменты, их атаковали. Поэтому теперь он был уверен: чем ближе они к цели, тем более осторожными нужно быть. Он оглянулся назад, чтобы осмотреться, но пейзаж оставался неизменным, таким же мрачным и враждебным, как всегда.
Небо пронзали неприступные скалы, уходящие вверх, словно пытались пробить небесную сферу. Ущелья, глубокие и мрачные, тянулись до самого горизонта, а многочисленные пещеры зияли тёмными пастями. На земле преобладала каменистая поверхность. Иногда под ногами мелькали островки зелёной травы, но их часто скрывал снег. Эта твёрдая земля уже стала чем-то привычным для Ханса, хотя спать на ней было крайне неудобно.
Вокруг начали появляться редкие кусты и серые мхи - растения, которые, казалось, могли выжить даже в столь неприветливых условиях.
Ханс нахмурился. Причина была не в холоде, а в головной боли, которая становилась всё сильнее. Он бросил взгляд на Агату и потёр виски, осознавая, что больше не мог поддерживать иллюзию тёплого климата для своей спутницы. Его эссенция почти исчерпалась, а с каждым часом боль лишь усиливалась.
Когда он впервые использовал способность для её защиты, боль была слабой, но она росла, как медленно сжимающийся капкан. Теперь, когда они достигли относительно более безопасной зоны, он решил прекратить создавать иллюзию.
Он отозвал иллюзию. Резкий контраст заставил Агату вздрогнуть. Холод мгновенно обрушился на неё, и она плотнее закуталась в свой плащ. Она подняла глаза на Ханса и, несмотря на охватившую её дрожь, улыбнулась:
"Спасибо… за всё." - тихо сказала она.
Ханс лишь молча кивнул.
'Хотя бы голова немного отпустила…'
Но проблемы на этом не закончились. Усталость и голод быстро давали о себе знать. Под глазами у троицы виднелись мешки, а каждый шаг становился испытанием. Однако спать было нельзя. Стоило расслабиться и потерять сознание, как существо, которое всё это время следило за ними, снова найдёт их. Но и двигаться дальше без отдыха они не могли.
'Как быть…'
Неожиданно у Ханса заурчало в животе. Они настолько привыкли к холодным ветрам и постоянной усталости, что совсем забыли о пище. Мороз затуплял чувство голода, но теперь, в более тёплой зоне, это ощущение вернулось с удвоенной силой.
"Может, разведём костёр и покушаем? Как раз немного отдохнём и обдумаем ситуацию." - предложил Ханс.
Исгерд кивнул, соглашаясь. Удовлетворить базовые потребности казалось сейчас единственно правильным решением.
Найдя ближайшую пещеру, они быстро устроились. Достав оставшееся вялое мясо, троица разделила его на три небольшие порции. И это стало ещё одной проблемой - у них закончилась еда.
Ханс нанизал кусок мяса на ветку и начал медленно вращать её над огнём.
"Слушайте, вам не кажется, что в последнее время Гаргулий стало меньше?" - заговорил он, обращаясь к остальным - "Да и вообще любых живых существ… Мы так без еды останемся."
Исгерд угрюмо кивнул, не отрываясь от своего куска мяса.
"Их убивает либо мороз, либо эта чёртова муха. У нас с едой будут серьёзные проблемы…"
Эта мысль озадачила Ханса. Какой мороз мог уничтожить тех, кто эволюционировал, чтобы выживать в таких суровых условиях? Эта версия казалась нелогичной. Вторая, с мухой, выглядела более вероятной, но и в неё верилось с трудом. Как одно существо может одновременно находиться в разных частях Полых Гор?
Он покачал головой. Агата, которая всё это время тихо сидела, вдруг добавила:
"Мы продолжим путь на север?"
Встал ещё один важный вопрос. Куда им направляться? По их первоначальному плану они должны были передвигаться на север, пока не найдут спасение. Однако уже прошло две недели, а обещанной безопасности так и не было.
'Может быть, те руны, которые я видел в храме, указывали на логово Гаргулий? Там ведь находилось какое-то странное поселение… Теперь оно разрушено. Неужели то место, где можно было найти укрытие, уничтожено?'
Эта мысль становилась всё яснее и всё мрачнее. Если это правда, то их усилия были напрасны. Все эта никчёмная борьба оказалась бесполезной. Спасения в Полых Горах просто нет. Но всё же, что значила та красная точка на карте? А замок?
'Эта точка… была не просто живой. Это… это может быть другим регионом Царства Снов.'
Исгерд и Агата смотрели на него, ожидая решения. Они знали, что впереди будет непросто, но всё ещё надеялись услышать от Ханса хоть какой-то обнадёживающий ответ.
"Да… Мы продолжим." - медленно проговорил Ханс, ища слова. После небольшой паузы он продолжил - "Я видел не просто красную точку. Это было нечто большее. Мне кажется, что это другой регион Царства Снов."
Его голос звучал уверенно, но внутри он колебался. Это было всего лишь предположение, но звучало оно как утверждение.
"Если это так, то тогда нужно ускорить шаг." - заявил Исгерд твёрдо.
Его уверенность была почти пугающей, но такой подход был необходим.
"Если твои слова правдивы, Ханс, то мы сможем выжить. Это наш самый опасный и, вероятно, последний шанс выбраться из этого чёртового Царства Снов."
Агата посмотрела на Исгерда, её голос был тихим, но не менее решительным:
"А если нет?"
Исгерд встретил её взгляд своим холодным и бесстрашным. Он ответил без колебаний:
"Тогда умрём. Ничего нового." - последние слова были как удар под дых. Они каждый день рисковали своими жизнями и для них это стало такой повседневной вещью, что ни удивляла их. И как раз таки отсутствие удивления пугало их больше всего.
Внезапно их охватила тревога. Такая, которую они испытывали всякий раз при приближении мухи. Но сейчас это чувство было другим - более глубоким и зловещим. Ханс ощутил, что дело не только в ней. Что-то в окружающем мире изменилось. Воздух… стал менее видимым.
'Что за?..'
Он поднялся с холодного камня, на котором сидел, и направился к выходу из пещеры. Но сделав пару шагов, замер на месте, словно натолкнулся на невидимую преграду. На пути к северу, куда они планировали двигаться, начал сгущаться туман. Это был не обычный туман от снежной бури, а нечто иное, жуткое. Туман, который разъедал их разум. Ханса передёрнуло, когда в памяти всплыл опыт их прошлой ходьбы в таком тумане вместе с Исгердом.
Тогда он терял чувство времени, забывал, как долго бродил в этом густом, липком мраке. Это было невыносимо.
Остальные подошли к выходу и увидели то же зрелище. Картина завораживала своей ужасной красотой. С высоких скал, будто с живых организмов, начал медленно стекать туман, как вязкая субстанция. Его становилось всё больше, и он заползал в каждый уголок пространства, отрезая путь. Агата и Исгерд, как и Ханс, замерли на месте, потрясённые и ошеломлённые.
'Исгерд прав…'
Сейчас оставалось лишь два направления. Две единственных тропы. Либо они решатся продолжить свой путь к северу, чтобы узнать, что скрывается за красной точкой и замком, либо останутся здесь, в этой ледяной ловушке, где их будет медленно убивать муха. Оставаться означало почти гарантированную гибель. Но идти дальше…
Это значило столкнуться с голодом, обезвоживанием, холодом, бессонницей, а теперь ещё и туманом, который разъедал воспоминания и затуманивал сознание.
Ситуация казалась безвыходной. Монстров, которые раньше служили хоть каким-то источником пищи, становилось всё меньше. Рек, из которых можно было бы добыть воду, могут вообще не появиться. Сон тоже стал недосягаемой роскошью - постоянная угроза мухи лишала их возможности расслабиться даже на миг.
Ханс вдруг разразился тихим, нервным смехом, похожим на безумие. Его смех эхом отразился от стен пещеры, заставив Агату вздрогнуть и отшатнуться. Она посмотрела на него с тревогой, но ничего не сказала. Исгерд не отреагировал - он продолжал смотреть на туман, крепко сжав зубы, будто горечь буквально заполнила его рот.
"Просто прекрасно! Лучше быть не может!" - саркастично заявил Ханс. Его голос звенел от отчаяния и нервного напряжения, а слова, как нож, резали тишину. А также резало их всю оставшуюся надежду.