Они начали осторожно спускаться с разрушенного холма, от которого почти ничего не осталось. Щупальца оставили после себя лишь груды камней и разорванные куски кораллов, уничтожив всё, включая путь вниз. Группа двигалась крайне аккуратно, чтобы не сорваться с обломков, которые могли в любой момент осыпаться.
Ханс невольно вспомнил, как Учитель Джулиус заставлял его и Санни часами тренироваться на виртуальной машине для скалолазания. Тогда это казалось глупой и ненужной тратой времени, но сейчас навык оказался как нельзя кстати. Кто бы мог подумать, что эти упражнения когда-нибудь спасут ему жизнь?
Внизу группа остановилась, чтобы обсудить дальнейшие действия. Они понимали, что багровый лабиринт - это не просто запутанное место. Здесь было легко потеряться, а каждая ночь грозила смертельным океаном. Нужно было заранее продумывать маршрут, чтобы избежать катастроф. На севере, куда они и направлялись, виднелся ещё один холм, который выглядел как возможная цель.
"Пойдём туда." - сказал Ханс, указывая на него. Остальные кивнули, принимая решение.
Пока они шли по влажной и раскалённой земле лабиринта, Ханс ловил себя на мысли, что скучает по холодным ущельям Полых Гор.
'Вот бы снова оказаться в том ледяном аду…' - подумал он с лёгкой усмешкой.
Если бы он это сказал прошлому Хансу, тот бы рассмеялся в лицо. Но теперь, когда жара и влажность багрового лабиринта забирали не малые силы, холод уже не казался таким уж страшным. Закалённый морозами Полых Гор, он с трудом переносил этот душный климат. Да и его спутники страдали не меньше.
Во время похода Ханс заметил, что радиус действия его летающей души значительно увеличился. Теперь он мог исследовать местность на несколько десятков метров вперёд, что сильно помогало в навигации. Конечно, он мог бы расширить её радиус ещё больше, но это быстрее истощало бы его эссенцию, а вместе с ней и его разум. С каждой дополнительной секундой боль становилась всё сильнее.
Кроме того, улучшилось и зрение летающей души. Теперь Ханс мог лучше различать детали и заранее определять, какой из Падальщиков готовился к нападению. Эти изменения были связаны с его Фрагментами Иллюзий, которые медленно, но верно увеличивались каждый раз, когда Недостаток Аспекта вступал в действие.
Ханс решил чаще использовать свой Аспект, несмотря на то, что это ухудшало его боевую эффективность.
'Жертвы неизбежны…' - думал он, делая выбор.
В какой-то момент он попытался обмануть систему, намеренно направляя иллюзии на Исгерда, чтобы активировать Недостаток. Однако это не сработало… Фрагменты не увеличивались. Это вызвало у него разочарование и недоумение.
'Почему?' - размышлял он - 'Допустим, если Фрагменты растут при использовании на монстрах, то почему они увеличивались, когда я экспериментировал с крысой в Академии? Она же не Кошмарное Существо…'
'Никогда не поймёшь это Заклятие…' - он недовольно цокнул языком, раздражённый её неясной природой.
Тем временем его летающая душа заметила впереди ещё двух Падальщиков, преграждавших путь группе. Оглянувшись на спутников, Ханс понял, что обходной маршрут сильно замедлит их движение, а они не могли позволить себе терять время. Ночь приближалась, а вместе с ней и чёртов океан.
Они решили устроить засаду. Ханс и Исгерд дождались момента, когда монстры отвернулись, и одновременно выскочили из укрытия, атакуя их слабые точки. Хотя враги не погибли сразу, им нанесли серьёзные раны. Спустя несколько десятков секунд ожесточённой схватки, Падальщики были расправлены. Агата вырвала из их тел Осколки Души, ещё тёплые и пульсирующие энергией.
После этого они продолжили путь, всё так же уничтожая одного-двух Падальщиков за раз. Каждый бой добавлял им не только Осколки, но и восстанавливал их физическую форму. На телах Ханса и Исгерда начали появляться новые мышцы. Их тела начали восстанавливаться до былой формы. Пусть до полного восстановления было ещё далеко, но первые шаги уже были сделаны.
'Агата тоже не отстаёт…' - отметил про себя Ханс, наблюдая за её уверенными, хотя и осторожными движениями. Но ещё больше изменилась её фигура, а вместе с этим и более выразительные очертания.
Ханс, конечно, не испытывал к Агате никаких романтических чувств, но он всё же ловил себя на мысли, что временами любуется её формой.
'Это как любоваться древними статуями…' - размышлял он - 'Идеально высеченными мастерами своего дела. Есть в этом что-то чистое, отрешённое. Искусство ради искусства...'
Однако его мысли не задерживались на этом слишком долго. Глядя на неё, он снова вспомнил о статуях, которые они встретили в храме. Две фигуры - Гордыня и Смирение. Они застряли в его памяти, словно навязчивое воспоминание, не отпускающее до конца.
'Смирение…' - его взгляд снова скользнул по Агате. Казалось, её внешность становится отражением той статуи. Но что же тогда означала Гордыня? Неужели он станет таким высокомерным?
Вопросы наполняли его разум. Ханс всё ещё не понимал истинного смысла этих символов. Конечно, он слышал о смертных грехах и добродетелях, что существовали в старых религиях Земли, но что они делали здесь, в Царстве Снов? Он невольно задавался вопросом, могла ли эта странная связь означать, что древние жители Полых Гор тоже разделяли схожие понятия.
И ещё одна мысль не давала ему покоя: странные руны, высеченные на стенах в храме, которые он случайным образом обнаружил. Ханс смог разобрать лишь два слова - "север" и "безопасность". Это вызывало любопытство, но и раздражение.
'Нужно было воспользоваться рунным камнем Исгерда!' - подумал он с досадой.
У скандинава было Воспоминание, позволяющее переводить руны, которые не могло прочитать даже само Заклятие. Ханс корил себя за то, что не подумал об этом раньше. Да и откуда он знал? Даже сам Исгерд не догадывался о функциях камня.
Но больше всего его беспокоил подвал храма. Тайная комната, загадка, которую он оставил нерешённой. Что там могло скрываться? Ещё статуи? Сокровища? Может, что-то, что дало бы новые Атрибуты? Это было очень заманчиво… Его разум кипел от вопросов.
'Тяжело, тяжело…' - пробормотал он себе под нос и, по привычке, потер виски.
Этот жест был для него почти инстинктивным, признаком глубоких размышлений. Он всегда так делал, когда думал о вещах, которые, скорее всего, никогда не сможет понять или узнать…
Его мысли снова перескочили на будущее. Если они выберутся отсюда… "если"… то что ждёт их в мире бодрствования?
Ханс хотел вернуться к обычной жизни. Найти отца. Присоединиться к клану, чтобы зарабатывать приличные деньги, может быть, даже оставить наследство. Простая жизнь с понятными целями. Но чтобы оставить наследство, нужна семья. И тут его мысли неожиданно приняли странный оборот.
Он редко задумывался о таких вещах, но сейчас всё выглядело иначе. Кто же станет его женой? Ханс никогда не считал себя человеком, которому нужна любовь. Всё это казалось ему чем-то ненужным, пустым.
'Ну… скорее всего, когда я вступлю в клан, такие вопросы сами отпадут. Меня поженят на какой-нибудь Наследнице, вот и всё… Так ведь?'
Но он почти ничего не знал о кланах и их правилах. Возможно, там существовали строгие порядки, похожие на дворянский этикет, или даже браки по договорённости. Всё это казалось ему чуждым.
Ханс машинально взглянул на Исгерда. Скандинав был выходцем из одного из таких кланов.
'Вот и спрошу у него…' - решил Ханс.
Когда они уже приближались к одному из каменных холмов, они начали лезть вверх по крутым скалам. Хансу и Исгерду было легче всего, ведь их тела были сильнее, чем у Агаты, которая медленнее всех взбиралась на холм. Они заставили её лезть первой, чтобы если она соскользнула, то кто-нибудь из них успел бы взяться за её ноги и спасти её. Благо, такое пока что не происходило. Может, она лезла и медленно, но зато аккуратно.
Взобравшись на самый вверх, они быстрыми движениями начали делать костёр. До заката оставалось всего ничего и они должны были успеть пожарить мясо. Закончив готовку, они потушили костёр и через пару минут солнце начало уходить за горизонт, окрашивая небо в багряные оттенки.
Агата сидела чуть в стороне, тихо молясь, едва слышно шевеля губами. Исгерд, напротив, выглядел расслабленным.
Ханс, доев свой кусок мяса, бросил обглоданную кость в сторону и повернулся к Исгерду.
"Слушай, а ваш клан… популярен?" - начал он, но тут же одёрнул себя и продолжил - "В общем, если не сложно, расскажи о своём клане. Ну, о ваших принципах, что ли."
Исгерд на мгновение замер, обдумывая вопрос. Затем он слегка усмехнулся.
"Хм… Ты знаешь, кланы Наследия - это не просто "популярность", как ты выразился. Это… уклад жизни, так сказать. Это история, которая пишется кровью и потом."
Он убирал остатки мха из костра, пытаясь убрать любой свет, который может в будущем загореться.
"Мой клан… Клан Гримшоу." - начал он, его голос звучал сдержанно, но с ноткой гордости - "Мы одни из старейших. Наши корни уходят к первым Пробуждённым, которые выжили в эпоху, когда мир только начал рушиться под натиском Кошмарного Заклятия."
"Эпоха первых Пробуждённых…" - задумчиво повторил Ханс, опираясь на руку - "И что? Вы сразу стали великими?"
Исгерд хмыкнул.
"Великими? Нет… мы начали как все. Пытались выжить, защитить своих… чем-то напоминало вашу жизнь в окраинах." - он взглянул на Ханса с интересом, затем снова отвернулся - "Но в отличие от других кланов, Гримшоу всегда верили в две вещи: в силу и в холод."
Агата, закончив молиться, села ближе, прислушиваясь к разговору.
"В холод?" - удивлённо переспросила Агата, слегка склонив голову.
"Да." - кивнул Исгерд - "Наша основная база находится на Земле, в сердце Тибетских гор. Там, где мороз проникает в самую душу, где жизнь замедляется до состояния, близкого к смерти. Холод учит терпению. Холод показывает, что мы не главные в этом мире, что природа сильнее нас."
Он снова бросил взгляд на Ханса.
"Но самое главное - наша база находится рядом с вратами высоких рангов."
Ханс нахмурился, вспоминая отрывки в газетах, в которых постоянно говорилось о появлении больших врат в Тибете.
"Это, наверное… тяжело?"
"Падшие, Испорченные, Великие... Ты можешь себе представить, каково это - жить рядом с этими кошмарами?"
Ханс молча покачал головой.
"Именно эти врата закаляли нас. Мы не могли выжить, не научившись сражаться с ними или избегать их. Каждое поколение Гримшоу проходило через этот ужас. Именно поэтому у нас зародилось…" - Исгерд резко замолчал, обдумывая свои следующие слова, а затем продолжил - "Аспектное Наследие."
Ханс понимал, что целые кланы наследия могут быть созданы только вокруг одного Аспектного Наследия.
"Как вы его называете?" - подала голос Агата.
"Путь Йонгдрунг… символ религии Бон." - ответил Исгерд на каком-то непонятном языке.
'Йонгдрунг… Бон… будто какая-то скороговорка.' - усмехнулся Ханс.
Голос Исгерда стал чуть тише, но напряжённее:
"Это не просто тренировки или испытания. Это… образ жизни."
Исгерд повернулся к ним спиной и показал шрам, который находился на его спине.
'Шрам?..' - Ханс удивился, ведь шрамы у Пробуждённых людей - редкое явление. Обычно, после Первого Кошмара, многие тяжёлые раны заживают, но точно не у Исгерда… Шрам был не маленьким.
"Наследников бросают рядом с этими вратами. Они должны научиться понимать врагов, искать их слабости, учиться терпению, чтобы ударить в нужный момент…"
"А если кто-то не справляется?" - осторожно спросила Агата.
Исгерд посмотрел на неё так, что у неё по коже побежали мурашки.
"Тогда их сердца не были достаточно холодны."
Ханс нахмурился, сложив руки на груди.
"Значит, ваш клан просто выбрасывает тех, кто не проходит?"
"Это не жестокость." - возразил Исгерд - "Это правда жизни. Холод не даёт второго шанса. Если ты не можешь выжить в условиях, которые мы создаём, то ты не сможешь защитить клан."
Он снова замолчал, а затем добавил:
"Но те, кто проходят Путь Йонгдрунг, становятся лучшими из лучших. Мы не просто воины… мы знаем, как использовать холод, как его бояться и как им управлять."
'Это только их клан такой… больной? Или все Наследия такие?' - Ханс начал обдумывать слова скандинава. Точно ли Ханс должен вступать в клан, который кидает свою семью в пасть к монстрам? Звучало не очень… но, кто бы что ни говорил, это эффективно.
"Слушай… а это как-то связано с тем, что ты боишься храмов?" - наконец произнёс Ханс. Он не хотел звучать грубо, но ему было интересно. Ханс всё ещё помнил, как скандинав испугано отреагировал на храм.
Взгляд Исгерда потемнел, и он, наконец, ответил, словно выдавливая из себя слова:
"Мои родители бросили меня у подножия храма, где открылись врата."
Тишина накрыла их, словно тяжёлое покрывало, нарушаемая лишь тихим, едва различимым звуком прибывающей воды. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и океан, который оживал только в ночи, начал медленно наполнять мир бескрайним, холодным потоком.