Воцарилась тишина. Даже Джемма, казалось, был слегка ошеломлён этим заявлением. Единственными людьми, которые никак не отреагировал на это, был Кастер, который вошёл в большой зал чуть раньше и теперь стоял у одной из стен, наблюдая за Нефис со сложным выражением лица. И Ханс. Он узнал её происхождение ещё в Академии, поэтому не так сильно отреагировал.
Её полное имя было шокирующим по двум совершенно разным, но одинаково шокирующим причинам.
Во-первых, она назвала себя не человеческим именем, а Истинным Именем. За всю историю человеческой цивилизации лишь горстке Пробуждённых удалось получить Истинное Имя в своём Первом Кошмаре. Излишне говорить, что ни один из них не входил в число тысячи Спящих, находящихся в ловушке Забытого Берега.
Даже у самого Гунлауга его не было.
Но у Нефис было.
Во-вторых, она объявила себя Наследием, и не просто Наследием, а представительницей легендарного клана Бессмертного Пламени. Клана, который был ответственен за продвижение всего человеческого рода вперёд не один раз, а дважды - сначала с завершением Второго Кошмара, а затем и Третьего.
Сочетания этих фактов было достаточно, чтобы устроить метафорический взрыв в центре Мрачного Города. Если это было правдой, то её можно было считать практически Мессией, пришедшей на Забытый Берег.
Внезапно спокойствие, с которым она осмелилась бросить вызов грозному Следопыту на смертельный бой, показалось не таким уж странным.
Ошеломлённые взгляды всех Спящих, собравшихся в большом зале, медленно начали уступать место едва уловимому, неуверенному, слабому свечению.
Словно в мёртвой почве их беспросветных, несчастных душ вдруг проклюнулось крошечное семя надежды.
Случайно или намеренно, Нефис выбрала именно этот момент, чтобы призвать свои доспехи. Многочисленные искры света окружили её в водовороте мягкого сияния, а когда они исчезли, на её изящном теле появились поразительные черно-белые доспехи.
Взгляды всех присутствующих тут же были прикованы к символу на её нагруднике. На нём в странном белом металле были искусно выгравированы семь сияющих звёзд.
"Э-этот символ!"
"Это Звёздный Герб!"
"Герб Семерых!"
Многие обитатели Светлого Замка были знакомы с символом семи звёзд. Он был вырезан не только на мантии гигантской статуи, стоявшей перед неприступной городской стеной, но и часто изображался на многочисленной каменной резьбе, украшавшей стены древней крепости.
Казалось, он символизировал семерых героев, которые когда-то поклялись победить тьму, поглощающую эту проклятую землю… и привести её народ обратно к свету.
"Ты это слышал?.. Нет… ты реально это слышал?!" - Валентин схватился за голову, его лицо выражало чистейшее изумление. Он таращился на Ханса, будто надеясь, что тот его сейчас разуверит, скажет, что ослышался, что всё это какой-то нелепый розыгрыш.
Но Ханс лишь пожал плечами, не спеша разделять его шок.
"Да, да… слышал." - ответил он, отводя взгляд в сторону.
Он чувствовал, как внутри растёт беспокойство, но вовсе не по той причине, что могла показаться со стороны. Он не переживал за неё. Он переживал за замок, за то, как это отразится на всей системе власти. За то, какую лавину могла вызвать её дерзость.
Люди в Мрачном Городе никогда не имели даже крупицы надежды. Они жили под жестоким, непреклонным правлением Гунлауга, который шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком, выстраивал свой авторитет. Он был не просто правителем, он был неподвижной, устрашающей вершиной, на которую никто не осмеливался посягнуть. Он держал всех в страхе, и именно этот страх был его главным оружием.
Но сейчас… среди этих глупцов, привыкших прятаться в замке, появилась надежда. Крохотная, едва различимая искорка, но… она была. А с надеждой приходило безрассудство. Люди могли воспрянуть духом, могли осмелиться верить, что перемены возможны. И Гунлауг этого не допустит. Он никогда не оставлял подобных вызовов без ответа.
Он не просто уничтожит Нефис. Он сделает нечто большее.
Гунлауг закрутит гайки ещё сильнее. Найдёт новые способы, чтобы держать в страхе тех, кто осмелился даже подумать о неповиновении. Возможно, введёт новые законы, придумает новые формы наказаний. Он сделает так, чтобы даже упоминание этой девушки стало синонимом глупости, ведущей к неминуемой гибели.
И вот тогда Ханс усмехнулся.
Потому что в этом всём была своя выгода.
Он не просто так вступил в Стражники. Не только ради удовлетворения странного, неясного внутреннего голоса, не только из-за страха перед окраинами. Это было бы слишком просто. Слишком мелко. Нет, он хотел большего. Хотел влиять на этот замок изнутри, управлять им из-за кулис, дергать за нити. Чтобы защитить Агату и Исгерда. Чтобы найти способ выбраться из этого проклятого Забытого Берега.
Конечно, у него пока не было четкого плана. Лишь намеки и идеи. Но он будет продвигаться вперед, шаг за шагом набирая силу, расширяя влияние, отыскивая лазейки. Каждое движение, каждый поступок станет кирпичиком в его собственной, отличающейся от Гунлауга, невидимой башне власти.
И то, что сейчас задумал Гунлауг… это был шанс. Его первая возможность продвинуться выше.
Когда Нефис умрёт… если, конечно, умрёт - Гунлауг ужесточит свою власть. Он сотрет даже намек на бунт, задавит любую искру надежды. Но для этого ему придется усилить фракции Воинств - Стражников, Охотников, Следопытов. Дать им больше привилегий, больше контроля, больше власти.
И Ханс уже знал, как этим воспользоваться.
Он склонил голову, пряча ухмылку, мелькнувшую на губах.
'Спасибо, Нефис…'
Тем временем Джемма наконец-то смог взять себя в руки и бросил оценивающий взгляд на Меняющую Звезду. Если раньше в его глазах было лишь пренебрежение и безразличие, то теперь в них появился намёк на мрачную настороженность.
Помедлив, лидер Охотников улыбнулся.
"Ах. В таком случае, приятно познакомиться. Должен сказать, у тебя очень впечатляющее имя. Заставляет задуматься, откуда оно взялось…"
Подтекст, стоявший за этими словами, было легко понять. Джемма намекал на то, что Нефис лжёт.
Казалось, что этот намёк снял пелену с глаз каждого. Большинство людей быстро утратили свои полные надежд выражения на лицах, снова глядя на неё либо мрачно, либо с предвкушением. Только теперь на лицах некоторых из них появились намёки на насмешливое презрение.
…И тем не менее некоторые из них по-прежнему смотрели на неё с выражением, полным нерешительной, робкой веры.
'Давайте же, восхваляйте её… верьте в неё! Сделайте её своей Мессией!'
Ханс позволил себе усмешку. Эта идея была уродливой, бесчеловечной… и, черт возьми, она могла сработать. В его мыслях не было ни капли веры в Нефис, ни единой доли восхищения. Для него она была лишь удобной фигурой, которую можно разыграть на шахматной доске этого тиранического замка. Но если другие Спящие поверят в неё, если вознесут её на пьедестал, если сделают её символом… тогда Гунлауг непременно обратит на неё свой взор. И тогда… он возьмётся за дело.
'Да, нужно подогреть этот огонь… Нужно убедить остальных, что в ней есть надежда, что она способна изменить их судьбу… Пусть сами протянут ей венец власти… а затем посмотрят, как этот венец превращается в петлю.'
Чем больше хаоса, тем больше возможностей для тех, кто умеет им пользоваться.
А он… он пока не мог назвать себя мастером в этом деле. Но знал наверняка… он быстро адаптируется. Это было его одним из врождённых качеств, его главным инструментом выживания в окраинах. Маленькая черта, едва заметная, но порой именно такие вещи приводят к величайшим катастрофам.
Но стоило этой мысли осесть в его сознании, как резкая боль пронзила губу. Ханс с силой закусил её, даже не осознав этого сразу. Металлический привкус крови вернул его к реальности. Он моргнул, чувствуя, как пульсирующая боль немного сдерживает ход его… странных размышлений.
'Что, чёрт возьми, я делаю?.. Чьи это мысли…'
Ханс пытался справиться с бурей собственных мыслей, но спасение пришло неожиданно - лёгкий толчок в плечо вернул его в реальность. Он моргнул, переводя взгляд на Валентина.
"Ох… спасибо…" - пробормотал он, не сразу понимая, что именно побудило его сказать это вслух.
Валентин удивлённо склонил голову набок:
"В смысле? Зачем ты мне это говоришь?"
"Да так… забудь."
Тот лишь пожал плечами и, словно ничего не случилось, продолжил:
"В любом случае, я хотел у тебя спросить… Ты говорил, что эта троица посередине зала - твои знакомые… Получается… Ты знаком с Меняющей Звездой?!"
Ханс только усмехнулся и покачал головой:
"Ну, не сказал бы, что прям знаком… но да. Я даже дрался с ней. Ну, на тренировочном спарринге."
Глаза Валентина чуть не вылезли из орбит, хотя, куда ещё больше? У него и так громадные глаза.
"Серьёзно?! Прям вообще без шуток?"
"Ага."
"И как?" - спросил он, почти подавшись вперёд.
Ханс ухмыльнулся, вспоминая тот день в Академии. Он тогда не особо хотел драться с ней, но его заставили. Спарринг был довольно долгим, но когда у Ханса представился шанс, он впечатал в неё мощный левый боковой - чистый, сильный удар, который даже заставил её пошатнуться.
Валентин, кажется, даже забыл дышать:
"Т-ты ударил её?! Да ну нафиг!"
"Да, и не просто ударил… Боковой. Чистый, безукоризненный. Уверен, что у неё тогда загудело в ушах." - Ханс с самодовольной усмешкой покачал головой - "Но в конце концов… она победила."
Валентин моргнул, словно осмысливая услышанное, а затем чуть ли не вскрикнул:
"Ну конечно она победила! Она же из клана Бессмертного Пламени! Чёрт… но ты её ударил… Надеюсь, это хотя бы выглядело круто?"
"Ещё как…" - лениво ответил Ханс, опираясь на стену и скрестив руки - "Я бы даже сказал… чертовски круто."
Ханс не был уверен, действительно ли Валентин поверил в эту историю, или просто подыгрывал ему. Но, если задуматься… Он ведь действительно тогда зарядил Нефис сильнейшим боковым ударом. Настолько, что даже сейчас воспоминание об этом моменте вызывало у него странное, почти зловещее удовлетворение.
Впрочем, он благоразумно умолчал о том, что их бой состоялся в Академии. Ему совершенно не хотелось, чтобы кто-то здесь узнал, что он учился в том же месте, что и Нефис. Подобная информация могла привести к неприятным последствиям. Если вдруг кто-то донесёт Гунлаугу, что он связан с Меняющей Звездой…
Нет, лучше не рисковать.
К тому же, Валентин болтал без умолку. Если он загорится этой темой, то в какой-нибудь неподходящий момент ненароком проболтается кому-нибудь. А этого допускать было нельзя.
Пока они разговаривали, обсуждая всё и сразу, в зале появился тот самый человек, из-за которого и разгорелась вся эта суета… Следопыт Андел.