Оставшийся Осколок Валентин решил поглотить. Пусть всего один, но даже такая малость могла принести пользу. В конце концов, нельзя тратить всё на вещи. Нужно становиться сильнее, хотя бы понемногу. Правда, сам Валентин редко занимался этим всерьёз - большую часть своих Осколков он сливал на сигареты. Жаль, конечно. Может, именно поэтому он и не был особенно силён.
Но ему и не нужно было. Он уже говорил об этом Хансу. Валентин не стремился к могуществу, не мечтал о возвращении в Земной мир. Он смирился с тем, что никогда не покинет Царство Снов. Хотя это не означало, что здесь не существовало Шлюза. Однажды, в одном из своих редких серьёзных разговоров, Валентин поделился с ним ценной информацией:
"Багровый Шпиль… Это и есть Шлюз."
Сказав это, он затянулся сигаретой и выпустил дым, как будто делился не чем-то судьбоносным, а просто какой-то бытовой сплетней. Но у Ханса внутри что-то щёлкнуло. Он смотрел на этого дерзкого парня с ирокезом и внезапно осознал, насколько же всё очевидно!
'Как я раньше не догадался?!'
Ещё в Академии его учили, что Шлюзы всегда на виду. Они чем-то выделяются, подчёркивая свою уникальность. Им не обязательно быть величественными. Просто они другие. Они бросаются в глаза. А что было самым выделяющимся в этом проклятом месте? Самым высоким, самым пугающим? Конечно же, Багровый Шпиль.
Что это было за структура - здание, коралл, чья-то кошмарная кость, никто не знал. Но факт оставался фактом: Шпиль возвышался над всем Забытым Берегом. И был бесхозным.
А это означало только одно. Там обитало нечто настолько могущественное, что даже местные безумцы не осмеливались назвать это место своим.
И Валентин знал кое-что ещё.
"Прикинь, там живёт Падший Ужас!" - сказал он тогда, ухмыляясь, будто рассказывал страшилку у костра.
Ханс помнил, как внутри у него всё похолодело.
'Падший Ужас…'
Кошмарное Существо, уступающее лишь Титану… Чудовище, чьи шесть могучих ядер души давали ему силу, выходящую за грань разумного. Оно было воплощением разрушения, нечестивым стражем, сокрушающим любое живое существо, осмелившееся ступить на его территорию.
Никакое количество Спящих не могло даже надеяться победить его. Вероятность не просто выиграть, а хотя бы выжить в такой схватке стремилась к нулю. Это было даже менее вероятно, чем пробить несокрушимую броню Гунлауга.
'Шансы?..'
'Какие, к чёрту, шансы?!'
"Слушай, брат, расскажу тебе одну занятную историю. Был когда-то тут, в Забытом Берегу, великий мужик. Ну, как великий… сам себя таким считал. Первый Правитель Светлого Замка! Солидный дядя, знаешь ли, с амбициями под потолок. Он собрал самую большую экспедицию за всю историю этого богом забытого места. Все такие важные, в броне, с оружием, планы чертят, маршруты изучают… в общем, настоящие покорители неизвестного! Их цель - найти выход из этого Лабиринта. Надо же, какая новость, да?"
"И что с ними стало?" - лениво спросил Ханс, уже догадываясь о финале.
"А что с ними могло стать? Они все сдохли, разумеется!" - Валентин хохотнул и выпустил облачко дыма - "То ли Кошмарные Существа их сожрали, то ли сам Лабиринт перемолол, фиг его знает. Главное - никто из них больше не вернулся."
Он выдержал паузу, сделав затяжку, а потом продолжил:
"Потом власть перешла ко Второму Правителю. Это был последний оставшийся в живых из той самой первичной компании. Чувак, должно быть, был крепким орешком, раз умудрился пережить всех остальных. И вот он, видимо, подумал: "А вдруг Первый просто был неудачником?" и решил пойти другим путём. Вместо того чтобы плутать по Лабиринту, он решил добраться прямиком до Шлюза."
"Знаю я этот… прямой путь." - пробормотал Ханс, вспоминая свой «прямой путь» до Забытого Берега из Полых Гор. Он никогда не забудет тот ад…
"Ну да, но знаешь, этот товарищ был оптимистом. Собрал ещё одну группу отчаянных идиотов, вдохновил их красивыми речами и… вперёд, навстречу светлому будущему!" - Валентин сделал пафосный жест рукой, изображая торжественного героя - "И знаешь, что с ними стало?"
Ханс вздохнул:
"Все погибли."
"Все до единого, даже он сам!" - Валентин цокнул языком - "А после этого, представь себе, никто больше не рвался искать выход. Вот просто вообще никто. Гунлауг, видимо, понял, что светлое будущее не для них, а Шлюз - это просто удобная ловушка для идиотов. С тех пор народ в Светлом Замке живёт спокойно, даже не пытаясь сунуться к Багровому Шпилю."
Ханс покачал головой, не зная, что больше его удивляет: тупость первых правителей или то, как быстро люди научились ценить свою жизнь.
'Судьба… ох, проклятая судьба! Как же ты прекрасна и ужасна одновременно! Как же хочется сорвать с тебя чёртову маску и посмотреть, какую ухмылку ты скрываешь! Почему ты, лживая сука, запихнула нас именно в Полые Горы?! Не было других вариантов? А затем, словно тебе показалось этого мало, решила провести нас через двухмесячный ад, полный смертельных монстров, мороза и голода, чтобы доставить в… этот чёртов Светлый Замок!'
Ханс с трудом подавил раздраженный смешок и затянулся сигаретой…
В голове всё ещё не угасало странное вдохновение - то самое, что нахлынуло на него в разъедающем тумане.
'Как же я классно придумываю фразы…' - усмехнулся он про себя - 'Мне ведь не обязательно возвращаться на Землю, чтобы написать книгу. Хм… может, стоит начать прямо здесь?'
В общем, проклинать судьбу и надежду можно бесконечно, но какой в этом смысл? Все уже случилось. Что толку ныть? Однако мысль о том, что его несчастья - не просто череда случайных событий, а результат какого-то злобного, насмешливого рока, только разжигала в нем глухую ярость.
Ханс выдохнул густой дым и нахмурился. Ему вспомнились слова Эффи. Эта женщина была права во всем… буквально во всем. А он, идиот, верил, что она преувеличивает. Что сгущает краски. Но нет. Ханс теперь знал, что она говорила правду, безжалостную, горькую правду. Иронично, не так ли?
Он сжал зубы и выкинул окурок, зарыв его носком сапога. Бессмысленно злиться на судьбу. Она не слушает проклятия, она только смеется в ответ. Как же это раздражало!
После их разговора они направились в казарму. Немного отдохнув, Ханс провалился в тяжелый, беспокойный сон. А когда проснулся… началась его четвертая неделя.
Дни в Светлом Замке пролетали незаметно. Спокойно, но не сказать, что беззаботно. Агата старалась не привлекать к себе лишнего внимания, ведь в таком месте любая оплошность могла превратиться в смертельную ошибку.
Особенно осторожной приходилось быть в столовой. Каждый раз, заходя туда, она чувствовала, как на неё устремляются взгляды. Некоторые просто любопытные, но большинство были похотливыми. Но она привыкла. Научилась не замечать.
Гораздо сложнее было не замечать Стражников, которые иногда пытались заманить её к себе. Обычно это были тупоголовые самцы, воображавшие себя охотниками. Их уверенность раздражала. Они думали, что стоит лишь щёлкнуть пальцами… и всё, девчонка в кармане.
Их попытки подчинить её своей воле были грубы и предсказуемы, но Агата неизменно оставалась непреклонной. Она не боялась их, ведь за время странствий её сила возросла настолько, что могла сравниться со Следопытами. Однако каждая такая сцена оставляла на душе неприятный след, ведь ей не хотелось применять силу против людей.
Но бывали и настойчивые.
В такие моменты вмешивался Ханс. Он не говорил ничего громкого, не делал сцен. Просто подходил к очередному "кавалеру", шептал ему что-то на ухо, и тот тут же начинал натянуто улыбаться, а на следующий день его уже не было. Никто не спрашивал, куда он исчез. Никто не искал. И хотя Агата никогда не спрашивала Ханса об этом напрямую, она знала ответ. Она молилась за тех, кто исчезал, и за Ханса, который неизменно оставался в этом гнезде порока.
Иногда она ловила себя на мысли, а как Ханс вообще живёт среди этих людей? Он, выросший на окраинах, который с детства видел худшую сторону мира… почему вообще решил пойти в Стражники, а не двинуться с Исгердом во внешние поселения? Агата не понимала.
Во время их долгого пути через Полые Горы и Забытый Берег, Ханс рассказывал ей истории из своего детства. Жестокие, тёмные, дикие. Если бы кто-то другой поведал ей такое, она бы решила, что он преувеличивает. Но это был Ханс. И с каждым рассказом становилось ясно, что он действительно был порождением окраин.
Они с друзьями не просто "стрелки на районах" устраивали. Нет. Их детские игры были на порядок жёстче.
"Один раз… мы поймали крысу размером с кошку. Неплохой улов, а? Но держать её просто так было скучно. Поэтому мы придумали игру: выпускали её в подвале, а потом с палками охотились на неё, пока она не умирала от усталости или пока мы не проломим ей череп. Я выиграл трижды."
"А ещё как-то мы с ребятами поймали наркомана, который должен был кое-кому денег. Так вот, мы решили, что его можно продать. Продать, Агата! Представляешь? Мы были всего лишь детьми, но уже понимали, что на живых людях можно заработать. В итоге, мы его просто оставили в подворотне без ботинок и без пальто. Думаю, он замёрз. Может, его кто-то нашёл… а может, нет."
"Однажды, я с пацанами попал в засаду. Пацаны из враждебной банды схватили одного из наших и бросили в ледяную реку, проверяя, сможет ли он выбраться. Тогда мы так сильно разозлились, что аж перебили всю их банду. Нас, конечно, тоже задело, хех…"
В этих историях Агата слышала не браваду, а… боль и усталость. Ханс никогда не жаловался, но она чувствовала, что он давно привык к миру, в котором насилие - единственный язык, понятный всем.
Слушая его, она всё больше убеждалась… ему было тяжело. Может быть, именно поэтому он решил остаться здесь, в Светлом Замке. Там, за стенами, его ждало лишь прошлое. Жестокое, безнадёжное, отравленное выживанием.
Исгерд же был Наследником. Это, конечно, не значило, что он жил в роскоши и безопасности. Она помнила, как он однажды рассказывал о том, как его, ребёнка, оставили у Врат горного храма. Одинокого, никому не нужного. Кто-то бы замёрз, кто-то бы погиб от голода, а кто-то бы умер от Кошмарных Существ, но он выжил. Каким-то чудом. Агата всё ещё не понимала, как именно. Однако, несмотря на его силу, Исгерд никогда не видел окраин и, возможно, не до конца осознавал, что пережил Ханс.
И всё же… как так случилось, что они поссорились? Как два человека, прошедшие через ад, могли так разойтись во взглядах, что теперь даже не говорили друг с другом? Агата не могла этого понять. Каждый день она молилась за их души, надеясь, что однажды кто-то из них сделает шаг навстречу. Что они снова объединятся, что их трое… это не просто воспоминание, а что-то настоящее. Тогда… всё было бы легче. Но судьба не любила простых решений.
Она замечала, что к ней стали часто заходить Служанки. Когда она молилась, слышался осторожный стук, и через дверь доносился вежливый голос:
"Госпожа, можно убраться у вас в комнате?"
Агата соглашалась. В этом не было ничего странного, конечно. Вот только в последнее время это происходило слишком уж часто.
Ханс каждый день приходил к ней. Он рассказывал о фракциях, о том, как устроена власть в Светлом Замке, делился сплетнями и слухами. В какой-то момент разговор зашёл и о Служанках. И тогда она узнала, что они вовсе не безобидные девушки, убирающие комнаты. У каждой под платьем был спрятан кинжал, а использовать его они умели.
С тех пор Агата насторожённо следила за их визитами и тихо шептала молитвы.
'Свет пусть защитит их от того, что скрывается за их вежливыми улыбками…'
И вот, в один из дней, Агата снова услышала в дверь осторожный стук. Она уже знала, кто это. Она осторожно открыла дверь и увидела одну из Служанок - юную девушку с гладкими каштановыми волосами, заплетёнными в две ровные косы.
"Госпожа Агата, вас хотят видеть."
Слова были сказаны вежливо, но в них звучала та особая нота, что не оставляла выбора. Агата кивнула, не показывая ни тревоги, ни сомнений.
Внутри же её охватило напряжение. Ей не хотелось прибегать к насилию, но если это ловушка, то придётся защищаться. Она давно не брала в руки свой кнут, но память тела помнила каждое движение, каждую придуманную ею самой технику. Никто и никогда не учил её пользоваться таким оружием, но она справилась. Справится и сейчас, если потребуется.
Их путь оказался долгим. Девушка вела её сквозь коридоры, уходя в те части замка, где Спящие появлялись редко. Призрачная тишина этих мест вызывала у неё тревогу. Агата сразу поняла, что здесь обитали не обычные арендаторы. Это была территория персонала.
Они остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, инкрустированной серебряными узорами. Служанка толкнула её, впуская Агату внутрь. Она едва заметно вздохнула, делая шаг вперёд.
Комната была роскошной. Богато обставленный кабинет, наполненный тонкими ароматами благовоний, тёплым светом свечей и холодным блеском серебряной утвари. В центре помещения стоял изящный столик, а за ним сидела женщина.
И Агата сразу узнала её… Сейшан.
Её нельзя было спутать ни с кем другим. Гибкая, грациозная, пугающе элегантная. На её груди сверкало сложное серебряное ожерелье, подчёркивающее тонкую шею, на запястьях были браслеты с узором, похожим на паутину. Но самое странное было не в украшениях, не в осанке, не в её улыбке. Кожа этой женщины… Она была серой. Гладкой, как дорогой шёлк, словно затянутой в вечный сумрак грозовых туч.
Ханс рассказывал про неё. Говорил, что Сейшан одна из пяти лейтенантов замка, что она управляет всей фракцией Служанок. И что она чертовски опасна. А если Ханс называл кого-то опасным, это значило только одно… с этим кем-то шутки плохи.
Сейшан улыбнулась, и по спине Агаты пробежали мурашки.
'Что-то не так…'
Мысли метались в голове, выискивая объяснения. Может, Служанки нашли что-то у неё в комнате? Но у неё почти ничего нет. Или… она что-то сделала?
Агата внутренне собрала себя, отгоняя тревогу. Она встретила улыбку лейтенанта сдержанным выражением лица и плавно опустилась на стул напротив. Девушка, что привела её сюда, молча удалилась, закрыв за собой дверь.
Они остались наедине.
'Странно…'