Ханс продолжал отсчитывать время. Ему казалось, что это единственное, что удерживает его разум от полного погружения в апатию. Но вскоре он обнаружил, что сбился. Это было невыносимо. Сначала он отсчитывал часы, затем десятки часов, а теперь просто шёл, отчаянно цепляясь за реальность. Он даже не мог с уверенностью сказать, сколько времени прошло с тех пор, как они вошли в туман.
'Может, мы здесь уже больше суток…' - мелькнула у него мысль. Он бросил взгляд на Агату, идущую позади, и на Исгерда, ведущего их вперёд. На лицах обоих читалась усталость, перемешанная с напряжением и каким-то странным равнодушием.
"Эй, Исгерд, ты ещё всё ещё повторяешь скороговорки?" - произнёс Ханс с лёгкой насмешкой, поражаясь самому себе, что смог выговорить слово “скороговорка” без запинки.
Тот медленно повернул голову, но ответил не сразу.
"Не устал. Но если я начну снова говорить, ты, возможно, захочешь вернуться в туман."
Агата фыркнула.
"Сомневаюсь. Твой голос, наверное, единственное, что тут может нас развлечь."
Исгерд скептически приподнял бровь.
"Если хотите, могу рассказать одну историю."
"Надеюсь, она короткая." - буркнул Ханс.
"Очень короткая" - ответил Исгерд с ровным тоном - "Один человек шёл по густому туману. Он шёл долго, пока не понял, что уже мёртв. Конец."
"Великолепно" - саркастично произнёс Ханс - "Теперь я точно чувствую себя бодрым и весёлым."
Агата усмехнулась.
"Это ещё что. Знаешь, однажды в нашем храме одна сестра рассказывала, что туман может быть живым. Что он просто ждёт, когда мы испаримся в небытие, чтобы... ну, ты понял."
"Отлично. Сестра, наверное, была мастером подбадривания."
"Ага, конечно. Она говорила это детям."
Ханс невольно засмеялся, но быстро замолчал, чтобы не тратить силы. Он уже почти перестал чувствовать ноги, но разговор хоть немного помогал отвлечься.
"Хорошо, тогда вот вам загадка." - неожиданно произнёс он - "У меня есть два яблока. Одно - реальное, другое - иллюзия. Как понять, какое съедобное?"
Агата бросила усталый взгляд на Исгерда, а тот, махнув рукой, ответил.
"Это легко. Съешь одно, а потом второе. Если ты сдохнешь, значит, первое было иллюзией."
Ханс хмыкнул.
"У тебя слишком странное чувство юмора."
"А что поделать? Уже нет сил, чтобы думать."
Они замолчали на некоторое время, но вскоре Агата снова заговорила:
"Эй, Ханс, если мы всё-таки выберемся, ты сделаешь мне иллюзию кровати?"
"Тебе мало тумана под ногами?"
"Ну... хотелось бы, чтобы она была мягкой. И тёплой."
Ханс покачал головой.
"Если я сделаю тебе кровать, ты точно ляжешь спать. А это, как ты знаешь, только ухудшит ситуацию…" - после сказанного, Ханс вспомнил о ужасающей силы мухи.
'Лишь бы не заснуть…'
Агата закатила глаза.
"Ты слишком серьёзный."
Исгерд наконец-то встрял в разговор.
"А вы пробовали думать о чём-то, кроме еды и сна?"
Ханс пожал плечами.
"Конечно. Например, о том, как мы до сих пор живы."
Агата прикусила губу, пытаясь не засмеяться. Даже Исгерд ухмыльнулся, что в его случае было почти чудом.
"Хорошо." - продолжил он - "Тогда вот вам задание. Давайте считать шаги."
"Сколько мы уже прошли?" - сразу спросила Агата.
Ханс бросил взгляд вперёд, где туман всё так же простирался без конца.
"Я не знаю, сколько именно шагов мы сделали, но точно знаю одно: мы идём уже больше суток…"
Наступила тишина, но она больше не казалась угнетающей. Они шли дальше, осознавая, что странные разговоры - это всё, что удерживает их от погружения в смертельный сон. Они продолжили свою бессвязную беседу.
После ещё нескольких часов… или, возможно, дней… они продолжали идти в абсолютной тишине. Разговоры иссякли - усталость брала верх, и теперь каждый считал свои шаги, пытаясь не думать о тяжести ног. Ханс, однако, не пытался вести счёт. Его задача заключалась в другом. Он должен был осматривать туман на случай появления чего-то угрожающего.
Призывая летающую душу, он сосредоточенно всматривался в густую белую завесу, пытаясь уловить мельчайшие движения.
'Устал… как же я устал.' - подумал он, не замечая, как споткнулся о небольшой камень. Он пошатнулся, но смог удержаться на ногах, не упав.
Исгерд, шедший впереди, казался непреклонным, как скала, но его лицо, скрытое тенью, не выдавалось на обозрение. Зато Агата, двигающаяся позади, выглядела так, будто шла на грани изнеможения. Ханс бросил на неё короткий взгляд: она, как и он, двигалась механически, словно заведённый автомат, и казалась совершенно истощённой.
Ханс продолжал шагать. Его ноги двигались сами по себе, как будто он потерял контроль над собственным телом. Голова начала кружиться, веки тяжело опускались, сознание туманилось. Он попытался встряхнуться, сбросить с себя эту апатию, но тщетно. Всё вокруг словно исчезло, и он провалился в короткий, но глубокий сон.
Полицейский участок был холодным и серым. Флуоресцентные лампы мерцали, добавляя напряжённости к тому, что и без того казалось невыносимым. Ханс, четырнадцатилетний подросток, сидел на неудобном деревянном стуле, глядя на своих родителей. Они находились в приёмной - единственном месте, куда их пустили. Все трое выглядели потерянными, как будто время застыло в ожидании чего-то неизбежного. Всё казалось чуждым и бесцветным, как будто он смотрел на картину, написанную угольным карандашом.
Отец Ханса, Пауль, стоял у стены, скрестив руки на широкой груди. Его европейские корни, происходящие от предков-немцев, проявлялись в высоком росте, светлой коже и голубых глазах. Пауль всегда выглядел суровым и серьёзным. Он был человеком с тяжёлым прошлым: до встречи с Мари он состоял в криминальной группе и прошёл через многое, прежде чем решил оставить преступный путь ради своей семьи. Однако это прошлое всегда оставляло след на его лице и манерах. Сейчас его взгляд был направлен в пустоту, будто он пытался найти ответы, которых здесь не было.
Мари, мать Ханса, сидела рядом с сыном. Её предки происходили из Азии, что придавало ей экзотическую красоту: мягкие черты лица, глубокие, чуть раскосые глаза и чёрные, как смоль, волосы, доходящие до плеч. Сейчас её лицо было бледным, а руки дрожали. Она сжимала их, чтобы скрыть это, но тревога и страх явно читались в каждом её движении.
Ханс же сидел молча, но его ноги подёргивались от нервов. Грудь сдавливало так, что казалось, будто он задыхается. Он крепко сжимал кулаки, чтобы не выдать своего страха.
В подвале, прямо под ними, находился Лотар - старший брат Ханса. Лотар всегда был гордостью семьи, сильным и смелым. Он был тем, кто защищал Ханса и помогал ему справляться с трудностями. Но теперь он был там, внизу, проходя Первый Кошмар. Это испытание, от которого никто не мог убежать, определяло, достоин ли человек стать Спящим.
Тишина, царившая в приёмной, была нарушена внезапным, пронзительным криком. Это был нечеловеческий звук, полный боли и страдания. Ханс подскочил, его сердце застучало в груди так сильно, что он едва мог дышать.
"Лотар!" - закричал он и рванул к двери, ведущей в подвал.
"Нет, стой!" - строго приказал один из полицейских, выставляя руку перед мальчиком.
Но Ханс не слушал. Он увернулся, его движения были быстрыми и неожиданно ловкими. Это был не просто порыв - страх и отчаяние толкали его вперёд. Он бросился вниз по крутой лестнице, не обращая внимания на крики матери и яростные команды офицеров… он должен помочь Лотару. Он должен быть там.
Подвал был тёмным и холодным. Тусклый свет старых ламп едва освещал помещение. В центре комнаты, окружённый четырьмя Пробуждёнными, стоял Лотар. Или то, что осталось от него.
Его тело выгибалось в неестественных позах, будто оно пыталось разорваться само на себя. Кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, местами она трескалась, обнажая тёмную плоть. Его волосы, раньше такие ухоженные, теперь были спутанными и грязными. Но самое страшное - его глаза. Они были пустыми, абсолютно лишёнными жизни.
"Лотар…" - прошептал Ханс, не в силах поверить в то, что видел.
Но это был не его брат. Это было Кошмарное Существо, порождённое страхами и тьмой. Один из Пробуждённых заметил, что процесс завершён, и поднял меч. Его действия были быстрыми, точными и безжалостными. Первый удар раздался с хрустом - лезвие прорезало кость, заставив тело Лотара рухнуть на колени. Второй удар - по шее, окончательно завершил дело. Ханс услышал эти звуки, которые он никогда не забудет: хруст костей и всплеск крови.
Лотар даже не успел закричать. Ему нанесли всего два удара, но их оказалось достаточно. Его тело безжизненно рухнуло на пол.
"Нет!" - закричал Ханс, бросаясь вперёд.
Прежде чем он успел подойти ближе, его схватили сильные руки. Полицейские перехватили мальчика, не давая ему сделать ни шага. Он вырывался, кричал, его крики срывались на хрип. Слёзы текли по щекам, пока он кричал имя брата снова и снова:
"Лотар! Лотар!"
Мать, увидев это, упала на колени, закрыв лицо руками. Пауль стоял неподвижно, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. Его лицо было каменным, но внутри он ощущал ту же боль. В этот момент его прошлое казалось ему ничтожным - все грехи и ошибки не могли сравниться с потерей сына.
Ханс же только повторял одно и то же имя, пока его голос не сорвался:
"Лотааааар!"
"Лотааааар!" - закричал Ханс, вынырнув из кошмарного сна.
Исгерд и Агата резко остановились, обернувшись к нему. Их лица выражали страх и удивление. Агата шагнула вперёд, пытаясь понять, что происходит.
"Ханс, что с тобой?" - её голос был полон тревоги.
Ханс огляделся, его дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась и опадала. Осознание происходящего вернулось, но ощущение ужаса осталось.
"Я…" - начал он, но замолчал, обхватив голову руками.
"Ты точно в порядке?" - спросил Исгерд, его голос был суровым, но в нём чувствовалась забота.
"Всё нормально." - соврал Ханс, выпрямляясь. Он избегал их взглядов, продолжая идти вперёд - "Просто… Вспомнил кое-что ужасное…"
Но это воспоминание не отпускало. Оглядевшись, он понял, что этот сон произошёл за секунду. Он заснул всего лишь на мгновенье, и такой ужасающий кошмар ему приснился.
Ханс сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
"Я заснул…" - наконец выдавил он.
Исгерд прищурился, и его взгляд стал ещё более суровым. Но он ничего не сказал, только кивнул, оборачиваясь вперёд. Ругаться сейчас смысла нет. Это было делом времени. Кто-то бы по любому заснул.
"Оно полетит сюда…" - коротко бросил он - "Нужно идти дальше."
Ханс закрыл глаза на мгновение, затем снова открыл их и посмотрел на густой, неумолимый туман впереди. Он понял, что сон, даже на секунду, смог выдать их местоположение мухе. Но идти дальше было единственным выходом.