Скорбные руины некогда великого города раскинулись вокруг, подобно запутанному каменному лабиринту. Серое небо нависало над ними тяжёлым свинцовым куполом, а мёртвая тишина, окружавшая семерых напряжённых Спящих, заставляла это место напоминать гигантское кладбище, где каждая тень скрывала за собой что-то недоброе.
Ханс постоянно напоминал себе, что за этими зловещими руинами Мрачного Города скрываются бесчисленные ужасы. Один неверный шаг или поворот мог привести к роковой ошибке. В этом древнем, пропитанном смертью месте у них не оставалось выбора, кроме как полагаться на проводника.
К счастью, проводником оказалась не какой-нибудь лысый старикашка, а высокая, стройная девушка с изящными, но явно откровенными доспехами архаичного стиля. В такой ситуации Ханс бы предпочёл компанию боевого воина, чем воспоминания о своей жизни в Первом Кошмаре.
На самом деле, никакие обстоятельства не заставили бы его выбрать старика. Даже сейчас в голове Ханса всплывали моменты из прошлого, связанные с тем человеком. Лысый, ленивый и насквозь пропитанный халтурой, этот старик был не просто бесполезным, но и омерзительным. Даже после того, как его убило в Первом Кошмаре, у Ханса не осталось сожалений.
Он вспомнил имя своего прошлого тела - Гай. Боль воспоминаний отозвалась в груди. Не то чтобы он знал этого Гая лично, но память тела была тяжёлым грузом. Больше всего в этой истории раздражало то, что старикашка, несмотря на всю свою ничтожность, в итоге пожертвовал собой ради Гая. А что произошло дальше? Никто не знал.
Вытащив себя из мрачных мыслей о прошлом, Ханс нахмурился и заставил себя сосредоточиться. Эмоции в этом месте были не просто слабостью, они могли стать смертным приговором.
В каком-то смысле эта суровая необходимость была благословением. Опасная реальность разрушенного города не позволяла им сосредоточиться на горьком отчаянии, которое завладело их сердцами после мрачных откровений предыдущего дня.
Им нужно было просто переступать с одной ноги на другую и ни о чём не думать.
Потихоньку, шаг за шагом. Именно так он собирался выжить.
Тяжело вздохнув, Ханс огляделся по сторонам и продолжил идти.
Как и говорила Эффи, путешествие по руинам оказалось медленным испытанием. Охотница вела их по сложному лабиринту широких и узких улиц, следуя странному, запутанному маршруту, известному только ей самой. Им часто приходилось останавливаться и прятаться, ожидая, пока минует какая-нибудь невидимая опасность.
Иногда они шли под пустым небом, иногда ныряли в обветшалые здания и некоторое время ползли по грудам обломков внутри. В других случаях Эффи удавалось провести их прямо через полуразрушенные дома и вывести в укромные переулки на другой стороне.
Один или два раза они даже забирались на крыши и продвигались вперёд, ступая по шатким черепицам или обломкам опорных балок, перепрыгивая через огромные пропасти и балансируя на полусгнивших деревянных досках, которые кто-то подложил туда для преодоления особенно широких щелей.
Ханс с удивлением обнаружил, что интерьеры некоторых зданий невероятно хорошо сохранились. Казалось, что жители покинули их всего несколько дней назад, в отличие от тысячелетий, прошедших на самом деле. Благодаря этому он смог мельком увидеть, как в прошлом жили горожане этого древнего города.
Это было странное и жутковатое зрелище.
Он также смог понять, что Эффи действительно хорошо знала руины. Везде, где они проходили, были следы её предыдущих визитов и приготовлений. От досок, положенных в щели между крышами, до тяжёлых каменных плит, которыми были завалены импровизированные проходы - всё указывало на то, что она потратила годы на превращение большей части этого смертоносного лабиринта в свои личные охотничьи угодья.
Однако он всё ещё считал её изломанной и беззаботной молодой женщиной. Благодаря ей путешествие по проклятым руинам казалось лёгким и безопасным.
Но Ханс знал, что это далеко от истины. На самом деле он подозревал, что смерть постоянно дышит им в затылок, лишь едва сдерживаемая знаниями Эффи и её своевременными решениями. Несколько свежих разорванных туш, на которые они наткнулись, служили явным признаком того, что Мрачный Город кишит жуткой жизнью.
Даже ужасающие Кошмарные Существа не были здесь в безопасности.
Они не раз слышали отдалённые звуки скребущих по камню когтей, чувствовали, как дрожит земля под тяжёлыми шагами, или замечали стремительные тени, падающие сквозь облака. В такие моменты Эффи на лету меняла их курс или безошибочно находила идеально замаскированное укрытие.
Встреча с ней действительно была редкой удачей.
Но с каждым прошедшим часом Ханс становился всё более мрачным. Неважно, какое будущее ждёт их в этом проклятом месте, он не сомневался, что им придётся охотиться, чтобы получить еду. Это означало, что он должен будет научиться всему тому же, что умела Эффи, а может быть, даже большему. Задача казалась невероятно сложной. Он даже не был уверен, что сможет её выполнить.
По крайней мере, он не собирался делать это в одиночку. Его партнёрами были Исгерд и Агата. Их присутствие успокаивало.
Жить в этом жутком аду в одиночестве... он даже не хотел думать об этом. Такое жалкое существование наверняка погубит его, а если нет, то, по крайней мере, сведёт с ума. В этом случае он бы точно не хотел оставаться в живых. Кто захочет терпеть такие страдания?
Но внезапно Ханс понял, что такое может случится… Да, если вдуматься, то его обстоятельства были гораздо лучше, чем у непокорной охотницы, ведь рядом с ним находились надёжные союзники, с которыми у него сложились узы дружбы и доверия. Втроём они делали друг друга сильнее. Но долго ли это дружба протянет?
Он прекрасно понимал, что судьба, надежда и вся эта чушь - вещи ненадёжные… как бы странно это не звучало. Жизнь способна преподносить любые удары, когда их меньше всего ждёшь. Он знал, что возможно абсолютно всё. Могла случиться трагедия, из-за которой их пути разойдутся, и они будут вынуждены выживать в одиночестве в этом Мрачном Городе.
Дружба, доверие - всё это казалось сейчас прочным, но Ханс понимал… обстоятельства могут легко разрушить эту гармонию. Не потому что кто-то из них слаб, а потому что каждый человек по-своему уникален. У них разные пути, разные цели, разные мотивы…
Он перевёл взгляд на Агату. Её вера, её способность смиряться с обстоятельствами были одновременно её силой и, возможно, слабостью. Ханс знал, что никогда не сможет принять жизнь такой, какой её хочет видеть… Гунлауг. Слишком уж сильно в нём горел огонь сопротивления. А Агата? Она могла бы. Её Смирение не позволяло ей бороться с тем, что она считала неизбежным.
Эта мысль уколола его. Они действительно могут разойтись. И если это случится, Ханс останется один в этом проклятом месте. Но даже осознавая это, он не позволил мрачным мыслям взять верх.
'Если это случится…' - подумал он, сжимая пальцы в кулак - 'Я всё равно выстою. Я найду способ. Я… продолжу этот путь один.'
Он тяжело выдохнул, глядя на разрушенные здания вокруг. Разделение было пугающим сценарием, но страх перед ним не должен был становиться его слабостью. Ему уже приходилось выживать одному в окраинах, и он это сделал. Если придётся… Ханс сделает это снова.
"Мы почти у перекрёстка." - раздался голос Исгерда, вырывая Ханса из раздумий.
"А… да." - коротко ответил Ханс.
В его голосе не было ни следа сомнений. Он мог думать о самых мрачных сценариях, мог просчитывать худшее, но позволить себе сломаться или затормозить он не собирался.
'Пока мы вместе, я сделаю всё, чтобы сохранить эту связь. А если разойдёмся…' - он стиснул зубы - 'Я всё равно дойду до конца.'
…Вскоре, когда солнце начало опускаться к горизонту, они наконец достигли основания холма, на котором стоял великолепный замок.
Ханс посмотрел вверх, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Тяжёлое и тревожное чувство овладело его разумом.
В зависимости от того, что произойдёт дальше, их судьбы должны измениться навсегда... либо в лучшую, либо в худшую сторону.