После напряжённого спора Ханс и Агата молча направились к стойке регистрации, чтобы внести очередную дань.
Но настроение уже было не то.
Они не обменялись ни словом, каждый погрузился в свои мысли.
Ханс размышлял о случившемся. Он потерял Исгерда… но ведь не навсегда, верно? Тот остался жив. Просто теперь их пути расходились. Теперь Исгерд будет там, за стенами, во внешнем поселении. Они, конечно, ещё увидятся… но как часто? Раз в месяц? В лучшем случае. Если, конечно, он не погибнет.
'Вот уж драму мы разыграли…' - усмехнулся про себя Ханс.
Наверное, они оба были напряжены, но каждый думал о своём. Исгерд был уверен, что Ханс согласится отправиться с ним во внешнее поселение, что вместе они сумеют выжить. Но он не учёл главного - Ханс не хотел покидать замок. И у него было слишком много причин для этого.
Он не хотел снова видеть окраины.
Но было ещё нечто… Глухой внутренний голос тянул его обратно, заставлял остаться. Именно это давящее ощущение могло стать причиной его вспышки. Может, именно оно стало причиной их ссоры?
Всё напряжение, которое они копили за два долгих месяца скитаний по Царству Снов, наконец, вырвалось наружу. А ведь, в конце концов, они всего лишь подростки. Хансу восемнадцать… Они не были взрослыми, у которых за плечами годы опыта.
Но если он останется здесь, а Исгерд всё-таки уйдёт… Как он собирается выжить на окраинах?
Вероятно, направится к Санни и его спутникам. Ханс не знал, что они собираются делать, но был уверен в одном - Нефис так просто не сдастся. В её глазах горел тот самый огонь, что отличал сильных от слабых. Она была, пожалуй, самой выдающейся из всех Спящих, кого он встречал.
Хотя…
Мог ли он так судить? Он ведь не видел всех Спящих. Разве можно утверждать подобное, когда он сам заперт в этом проклятом замке?
Но в одном он был уверен: в этом Мрачном Городе и Светлом Замке собрались лучшие Спящие. Если Нефис и уступала кому-то… то разве, что, Гунлаугу.
Но сейчас его волновало другое.
'Что делать дальше?'
Эта мысль застала его врасплох.
Он усмехнулся про себя - чертовски странно, но об этом он как-то не подумал.
Ханс не выстроил чёткого плана, не продумал наперёд, как ему следует поступить. Но в последнее время его не покидало странное, неясное ощущение, словно его кто-то подталкивал. Оно не было чем-то конкретным - ни страхом, ни интуицией, ни даже предчувствием. Просто глухое, давящее чувство, которое медленно, но уверенно указывало ему путь.
Он не знал, что именно его толкает, но оно всё равно тянуло его в сторону Стражников.
Зачем? Почему? Он сам не мог ответить. Но это чувство не оставляло выбора, прорастая в сознании, навязываясь, словно чужая мысль. Оно не исчезало, не ослабевало, а наоборот, набирало силу, становилось всё более настойчивым.
Ведь именно из-за него он остался в замке, а не ушёл с Исгердом. Именно оно заставило его принять это решение, хотя у него было множество других вариантов. Он мог просто уйти, мог попытаться найти иной путь. Но нет - что-то сдерживало его.
А теперь, благодаря тому же чувству, он собирался пойти в Стражники.
Ханс нахмурился, пальцы бессознательно сжались в кулак.
Что это вообще было?
Он задумался, пытаясь найти связь. И тогда в памяти вспыхнули два момента: головная боль и ломота в теле. Он испытывал её в первый день после пробуждения в замке и теперь, на восьмой день.
Слишком странное совпадение.
В первый раз его буквально парализовало - каждая мышца болела, голова гудела, а сознание было затуманено, словно он едва держался в этом мире. Он чувствовал себя разбитым, опустошённым. А теперь, спустя восемь дней, всё повторилось.
И оба раза рядом оказывалась записка.
Ханс нахмурился ещё сильнее.
Первая записка говорила о Выходе из Царства Снов. Вторая - о Вступлении в Стражники.
Это не было случайностью. Кто-то оставил их специально. Кто-то хотел, чтобы он медленно шёл именно этим путём.
И этот кто-то проник в его комнату ночью. Совершенно бесшумно. Он точно оставлял летающую душу снаружи, чтобы следить за тем, не приближается ли кто-нибудь. Но он точно помнил - никого не было!
Значит, этот человек не прошёл через дверь…
Он прошёл через окно?
Нет, Ханс бы услышал. Он был чутким, почти не спал в полную силу. Любой шорох в комнате пробудил бы его.
Тогда как?
Кто-то пробрался внутрь, не оставив ни единого звука, ни малейшего следа. Он был… нечеловечески бесшумен. Или же обладал Аспектом, позволяющим проникать сквозь стены. Это значило, что записку оставил либо человек со способностью проходить сквозь преграды, либо человек со способностью бесшумности…
Но тогда откуда боль в голове? Боль была слишком специфической. Она давила на сознание, словно кто-то пытался раздавить его изнутри. Это ощущение было похоже на ментальное давление. Значит, рядом был ещё один человек - тот, у которого был Аспект, позволяющий воздействовать на его разум.
А боль в теле?..
Ханс крепче сжал кулаки.
Она отличалась. Она не была следствием боя или удара. Это была усталость, ломота, словно он сам истощился до предела. Как будто что-то вытягивало из него силы. Ещё один человек?
Один - проник в комнату.
Второй - повлиял на его разум.
Третий - сделал так, что его тело измоталось.
А вдруг их больше? Ханс задумался ещё глубже.
Но если так, то зачем?
Если кто-то хочет, чтобы он пошёл этим путём, то почему они не сказали об этом напрямую? Почему не появились перед ним, не объяснили?
В чём смысл всей этой игры? Какая цель у этих людей? Что они с этого получат?
Пока Ханс думал обо всём этом, он и Агата были уже у цели. Шаг за шагом приближались к выходу из замка. Каменные стены громоздились вокруг, отбрасывая длинные тени, а воздух был пропитан холодом и сыростью, свойственными здешним местам. Перед массивными воротами, окованными железом, располагался низкий деревянный столик, стойка регистрации - точка контроля, через которую проходили все, кто приходил и покидал замок. Именно здесь Харпер, худощавый юноша с нервными глазами, собирал дань.
Ханс заранее продумал, как провернёт обман. Он знал, что Харпер не самый внимательный человек, и был уверен, что сможет воспользоваться этим. Но стоило ему подойти ближе, как в голове неожиданно зазвенела тревога.
Юноша выглядел… жалко. Одежда на нём была немного менее опрятной, чем обычно, а на пергаменте, который он держал, виднелось несколько уродливых чернильных клякс. Рука дрожала. Под глазами залегли тени - похоже, он плохо спал. Ханс сразу понял: что-то случилось.
И этот вид внезапно вызвал в нём… неприятное чувство.
Ему стало не по себе.
Ещё секунду назад он был уверен в своём плане, но теперь, глядя на Харпера, внутри что-то заколебалось.
'Точно ли я должен это делать?'
Его страх был не в том, что он мог попасться. Нет, он беспокоился за самого Харпера. Обман сработает, и никто не догадается, что именно Ханс с Агатой провернули аферу. Но когда начальство обнаружит недостачу, накажут именно Харпера. Его заподозрят в краже или халатности, и последствия для него могут быть печальными.
'Чёрт… Это не моя проблема. Почему я вообще об этом думаю?'
Ханс встряхнулся, прогоняя ненужные сомнения. Слабость - вот что это было. Глупая, ненужная, бессмысленная слабость. Этот парень - никто для него. Просто очередная пешка в игре.
Он заставил себя улыбнуться. Легко, дружелюбно, как будто ни о чём не переживал.
"А!" - голос Харпера дрогнул, когда он увидел их - "Ханс и… Агата, верно? Боже, неделя уже прошла… Ах, о чём это я? Ах, да. Вы здесь, чтобы ещё раз заплатить дань?"
Ханс сделал вид, что на мгновение задумался, затем расплылся в уверенной улыбке.
"Да. Мы хотим оплатить взнос."
Ханс знал, что не сможет подсунуть фальшивые Осколки Души - его иллюзии не имели материального воплощения. Но он не собирался просто надеяться на невнимательность Харпера.
Он заставит его увидеть то, что ему нужно.
"Я так понял… Два Осколка?" - уточнил Харпер, уже вытягивая руку, чтобы принять плату.
"Да, да, конечно…" - Ханс с улыбкой полез за пазуху, делая вид, что достаёт два камня. Он даже позволил краешку ненастоящего Осколка мелькнуть у Харпера перед глазами, прежде чем тот полностью оказался в его ладони.
Затем, почти незаметным движением, он позволил силе Аспекта войти в Харпера, обманывая его глаза и окутывая ладонь иллюзией. У него не было двух Осколков, но это не имело значения - он создал образ точно такого же камня, уложив его поверх ладони.
Теперь в его руке казалось, будто лежат два одинаковых Осколка.
Он подал их Харперу и также воспользовался своей способностью, делая вид того, что Харпер реально держит эти Осколки.
Ханс быстро метнул взгляд в сторону ворот и увидел, что Стражники ничего не заметили. Они даже не следили за происходящим.
'Ужасная стража…'
Юноша даже не взглянул внимательно на камни. Он был слишком усталым, слишком рассеянным. Едва пробежав взглядом по Осколкам, он сделал отметку на своём пергаменте и кивнул:
"Всё в порядке… У-удачного отдыха!"
Ханс едва сдержал ухмылку. Всё получилось слишком легко.
Но когда они с Агатой отошли от стойки, а ворота начали медленно открываться, он заметил краем глаза, как Харпер провёл рукой по лицу и устало вздохнул. На секунду что-то в этом движении снова кольнуло его внутри.
Он быстро отвёл взгляд.
'Не моя проблема…'
Агата не проронила ни слова. Она даже не взглянула на Ханса, не выдала ни единой эмоции, не позволила себе ни жеста неодобрения, ни осуждающего взгляда.
Ханс ждал. Он думал, что она разозлится, что её негодование сорвёт его аферу, что она не позволит обману свершиться. Но нет. Она просто стояла рядом - безучастная, словно её мысли были далеко отсюда. И именно это беспокоило Ханса больше всего.
Когда он провернул обман, Агата взглянула на Харпера всего один раз. Всего один. Её золотые глаза задержались на нём лишь на мгновение, прежде чем потухнуть и вновь устремиться вниз, к каменным плитам под ногами. Больше она не смотрела ни на него, ни на Ханса. Её губы сжались, плечи слегка опустились, но она ничего не сказала.
Слишком тихо… Не похоже на неё.
Да, Агата всегда была сдержанной и смиренной. Скромной, молчаливой, не любившей пререкаться. Но не такой. Не настолько пустой.
Два месяца ада бок о бок научили Ханса различать её настроение. Он знал, когда она сердится, когда подавлена, когда ей больно, а когда она боится. Сейчас? Сейчас в ней было что-то другое - нечто холодное, медленно разъедающее её изнутри.
'Исгерд… наверное, это из-за него.'
Мысль была логичной. Её, вероятно, подкосило то, что он ушёл. Или… дело в другом? Может, она была расстроена тем, что Ханс только что обманул Харпера? Или, быть может…
'Может, всё это потому, что мы с Исгердом решили за неё, что она останется в замке?..'
Ханс хмыкнул про себя. Какого чёрта он вообще пытается гадать? Он ненавидел копаться в чужих чувствах, пытаться разгадывать людей, но от Агаты нельзя было просто так отмахнуться. Слишком многое связывало их теперь.
Он скосил на неё взгляд. Сквозняк потрепал её желтые волосы, тонкие пальцы сжались в кулак.
"Ты не скажешь, что с тобой?" - голос его прозвучал тише, чем он хотел.
Агата моргнула. Будто только сейчас осознала, что он рядом. Губы её дрогнули, но не разжались.
"Агата…" - Ханс помедлил, затем выдохнул, стараясь не показывать раздражение - "Если ты хочешь что-то сказать, просто скажи."
Она медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было злости или разочарования, а усталость.
"Ты ведь даже не считаешь это чем-то плохим, да?" - её голос был тих, но в нём звучала не укоризна, а лишь констатация факта.
Ханс не сразу понял, о чём она. Он чуть прищурился, пытаясь уловить скрытый смысл.
"О чём ты?" - медленно спросил он.
Агата отвела взгляд, взглянув на человека за стойкой регистрацией.
"Ты даже не задумываешься о том, что ты сделал. О том, что кому-то придётся за это расплачиваться. Ты просто… идёшь дальше."
Ханс скривился.
"Агата, если ты думаешь, что я кайфую от этого, то…"
"Ты просто не считаешь это чем-то плохим." - повторила она, не повышая голоса - "И это… наверное, нормально. Для тебя. Для меня… не знаю. На самом деле… слишком много всего произошло сегодня. Я хочу просто отдохнуть."
Ханс долго смотрел на неё. Внутри зашевелилось что-то неприятное - не то досада, не то раздражение. Он хотел сказать что-то в ответ, что-то резкое, что-то колючее, но сдержался.
'К чёрту… С чего она взяла, что я даже не задумывался об этом? У меня тоже, знаешь ли, чувства есть…'
Ханс снова взглянул на жалкого юношу, Харпера.