Монстр становился всё более яростным. Его движения ускорялись, удары становились стремительнее, а боль, казалось, больше не имела над ним власти. Свирепо напряжённые мышцы, обнажившиеся из-за собственной крови, наливались ещё большей силой, словно сам ужас придавал ему мощь. Его фигура будто становилась массивнее с каждым мгновением.
Ханс заметил это изменение. Он хотел предупредить Исгерда, но его голос утонул в оглушающем рёве монстра, в грохоте битвы. Эта ошибка оказалась роковой.
Исгерд ринулся к чудовищу, но оно оказалось быстрее, чем можно было представить. Понимая угрозу, Ханс создал троих иллюзорных Исгердов, надеясь запутать зверя. Иллюзии потребовали огромного количества эссенции, а разум Ханса словно ударили тяжёлым молотом. Мир перед глазами на мгновение пошатнулся.
Монстр, однако, оказался хитрее. Он молниеносно замахнулся хвостом и нанёс удар по области, сметая всё на своём пути. Иллюзии рассыпались в клочья, обнажая правду. Исгерд успел подпрыгнуть, чтобы избежать удара, но его манёвр стал фатальной ошибкой. Теперь он парил в воздухе, полностью беззащитный.
"Он знает!" - крикнул Ханс, его голос сорвался в отчаянный вопль.
Глаза Исгерда расширились от ужаса. Он понял. Уклониться было невозможно. В следующий миг хвост монстра врезался в его тело с оглушительным треском.
'Кости?..'
Нет, что-то куда более ужасное. Исгерд отлетел в сторону, его тело с грохотом ударилось о скалы, исчезая в кровавом облаке.
'Исгерд!' - мысленно завопил Ханс. Паника переполняла его.
Он обернулся, и его взгляд остановился на Агате. Её крик разрезал воздух, резкий, полный ужаса. Она не участвовала в бою. Её Аспект не был создан для сражений, и она могла лишь наблюдать, беспомощная. Её Способность помогала лишь пассивно. И это, кстати, было очень заметно. В отличии от их первой встречи с невидимым монстром, Ханс смог почувствовать разницу. Может, маленькую, но хоть какую-то. Монстр был слабее.
Тем не менее, Ханс знал, что это не спасёт их. Его руки дрожали, меч едва удерживался в хватке. Разум метался, словно зверь, пойманный в ловушку. Он не хотел умирать. Не здесь. Не в этой холодной, забытой богами дыре. А проигрывать этому жалкому существу, который был на несколько классов ниже, чем Варвар Горнила - было позорным. Если он смог убить Пробуждённого Дьявола, то почему он боится это создание? Оно точно не было Дьяволом, и даже до Демона еле дотягивала.
'Если я смог убить Пробуждённого Дьявола, то почему сейчас мне так страшно?..' - в отчаянии думал он. Но страх сковывал его, липкий, цепкий, холодный. Это был новый страх, который он никогда прежде не испытывал. Не желание смерти, которое сопровождало его в Первом Кошмаре, а именно страх утраты жизни.
Во время Первого Кошмара он был готов умереть. Возможно, именно это позволило ему действовать безрассудно, одерживать победу над врагами, которые превосходили его: Пробуждённого человека и Пробуждённого Дьявола. Но теперь всё было иначе. Он хотел жить. И это желание порождало слабость.
В теле Гая он был сильнее даже физически, так что адреналин был не единственны фактором выживания в Первом Кошмаре.
'Так почему же…' - его мысли путались, как узлы в густом тумане.
Почему он боится умереть в Царстве Снов?
Может, потому что он почувствовал шанс стать какой-нибудь легендой… кем-то популярным… Популярным Пробуждённым, про которого в будущем будут слагать балады. Или, может быть, потому, что у него всё ещё была цель - спасти отца от отчаяния.
Но сейчас его разум тонула в хаосе. Всё медленнее, всё туманнее. В отчаянии он взглянул туда, где упал Исгерд, надеясь, что тот ещё жив. Но вместо товарища он увидел монстра, покрытого кровью, шагнувшего вперёд.
В этот момент, зависнув на краю небытия, Санни понял, что вот-вот умрёт.
Его сознание словно висело на краю небытия, в то время как густой, удушающий туман заполнял его разум. Эмоции угасали, оставался только страх. Глухой, пронизывающий страх.
Монстр размахнулся с яростью, ударил, и Ханс, словно тряпичная кукла, отлетел к скале. Он инстинктивно попытался поставить блок, но руки не выдержали. Боль пронзила его тело. Он рухнул, раздавленный и сломленный.
Несмотря на то, что его тело было безжалостно отброшено, а разум парализовало, какая-то упрямая часть Ханса всё ещё отказывалась сдаваться. Он не был готов умереть. По крайней мере, не отдав всего себя, чтобы выжить.
Его возмущала мысль о том, чтобы подарить миру удовлетворение от победы над ним.
Это было бы невыносимо. Разве он не пообещал себе выжить ради отца?
Верно. Возможно, он и ужасный лжец, но обещание есть обещание.
Но... как он вообще должен был выжить? Как бы он на это ни смотрел, ситуация казалась безнадёжной.
Убийца с невидимым телом приближался к Хансу, его глаза угрожающе сверкали кровожадным багровым светом. Ханс попытался пробиться сквозь туман, окутавший его разум. Однако его попытки были бесцельными и слабыми. Трудно было найти опору в тумане.
Ему нужен был якорь.
Внезапно его внимание привлекла простая мысль. Это было то, что Мастер Дуэйн повторял тысячу раз, выжигая это в его сознании.
'Ясность…'
Он вспомнил, чему его учил Мастер Дуэйн. Суть боя заключалась в убийстве. Любое действие, совершаемое во время боя, служило только одной из двух целей: либо убить своего врага, либо не дать врагу убить тебя.
Если бы он смог понять это, у него было бы достаточно ясности, чтобы овладеть разумом.
Тогда он не понимал глубокого смысла простого слова «ясность», которое использовал Дуэйн. Но теперь, когда его разум был в беспорядке, он наконец-то смог осознать это.
Две истины, лежащие в основе сути и назначения боя, были простыми и твёрдыми, почти осязаемыми. Даже в полубессознательном состоянии он смог использовать их как прочную основу в тумане. Затем он изменил своё мышление на основе этого фундамента, выстроив его в соответствии с суровыми принципами этой истины.
Внезапно он снова обрёл способность мыслить.
Более того, его мысли были ясными и невероятно быстрыми, свободными от всех ненужных отвлекающих факторов.
Это была ясность.
Его попытка блокировать удар была далека от идеала, но она всё же уберегла его тело от полного уничтожения. Ханс мысленно поблагодарил себя за прежние тренировки и, сжав зубы, начал выбираться из обломков скалы.
'Хах… дежавю.'
Он усмехнулся, вспоминая, как однажды выбирался из-под руин осадной башни. Тогда он сумел одолеть Пробуждённого человека, будучи лишь обычным человеком. Почему бы ему не убить ещё более мощное существо, теперь, когда он стал Спящим?
Но всё то, о чем он только что думал - бесполезная мысль. Он ничего не мог с этим поделать, поэтому не было смысла тратить время на дальнейшие размышления.
Положение осложнялось тем, что его спутник был сбит и теперь находился где-то неизвестно где. Возможно, он был мёртв, возможно, просто бессознателен, но, по крайней мере, у Ханса оставались шансы на победу благодаря его Воспоминаниям.
Пока монстр с каждой секундой приближался, Ханс без промедления вызвал Удочку Ярости. Двуручник Руин он решил отозвать, понимая, что тяжёлое оружие лишь замедлит его и помешает эффективно использовать удочку.
Оказавшись лицом к лицу с монстром, он взглянул на горящие, пронзительные глаза невидимого существа. В голове пронеслась только одна мысль:
'Пошёл к чёрту, невидимый говнюк!'
Резко рванув вперёд, Ханс ловко забросил крюк удочки на спину монстра. Магический эффект ярости тут же активировался: чудовище заревело от боли и бросилось на него. Именно этого он и добивался. В последний момент Ханс увернулся, переместившись в небольшую слепую зону существа, которую он успел заметить ранее в бою вместе с Исгердом.
Всего за пару секунд Ханс обдумал план, который, как ему казалось, обязательно сработает. Должно быть, это и есть эффект ясности.
Когда монстр вновь развернулся для атаки, Ханс повторил манёвр, снова умело уклонившись, хоть и слегка прихрамывая из-за полученных повреждений. Главным преимуществом было то, что леска Удочки Ярости постепенно опутывала монстра, словно кокон. Незаметно для врага, она всё сильнее стягивалась вокруг него.
Монстр, ослеплённый яростью, не замечал ловушки. Ханс знал, что состояние ярости, вызванное его удочкой, замутнит разум чудовища, и рассчитывал именно на это. Он избегал затягивать леску вокруг открытых ран, чтобы не вызвать подозрений.
Чудовище, поглощённое ненавистью, ревело, едва сдерживая себя. Ему казалось невыносимым, что два слабых Спящих смогли нанести ему столько урона. Вначале они прибегли к обману, а теперь один из них, казалось, попросту играл с ним. К тому же эффект ярости разъедал его разум изнутри, словно яд. Если бы у монстра были вены на голове, они бы лопались от напряжения.
Ханс, невзирая на боль, уверенно и методично уклонялся от атак, затягивая петлю своей ловушки всё туже. Однако чудовище начало подозревать неладное: с каждым движением оно ощущало себя всё более скованным.
Наконец, когда леска полностью иссякла, Ханс остановился. Его глаза, горящие убийственным взглядом, впились в монстра.
'Остался последний шаг…'
Вызвать Двуручник Руин и нанести смертельный удар.
Но на этом этапе его план дал сбой. Воспоминанию требовалось время, чтобы материализоваться. Всего три секунды - но в условиях этой битвы это было слишком долго.
Этот просчёт стал второй роковой ошибкой Ханса.
Монстр, сообразив, что что-то не так, резко ударил своим хвостом. Удар пришёлся точно в Ханса, который в этот момент не ожидал атаки. В отличие от прошлого раза, он не смог заблокировать удар, и его тело отбросило в сторону с чудовищной силой.
'Попался на ту же ошибку, что и Исгерд…'
Ясность помогла ему продержаться в бою и даже почти победить монстра, но он всё ещё оставался слишком слабым Спящим, чтобы справиться безупречно. Один просчёт обесценил все его усилия.
Его тело, словно безвольная кукла, снова отлетело. Но на этот раз не в осадную башню и даже не в скалы, а в храм. Он с глухим звуком врезался прямо в статую Гордыни.