Агата, молчав всё это время, внимательно уставилась на Эффи, пытаясь уловить смысл её странных слов.
"Что ты имеешь в виду?" - спросила она наконец.
Эффи пожала плечами.
"Замок принадлежит человеку по имени Гунлауг. Если ты хочешь попасть в замок и жить в безопасности его стен, под защитой и опекой его охотников, ты должен платить дань. Один осколок в неделю."
…Разумеется, даже в этой яме отчаяния происходила эксплуатация. Чего ещё Ханс ожидал? Пока существуют люди, кто-то в конечном итоге должен быть добычей. Ханс только горько усмехнулся про себя.
Он почувствовал, как его второе "Я" поднимается на поверхность, будто холодная тень в глубине его души. Это чувство не раз спасало ему жизнь, давая силы принимать трудные решения. Но Ханс умел его контролировать, заставлять замолчать, когда это было нужно. Пока он решил забыть о нём.
Агата же продолжила свой допрос:
"Что будет, если мы не сможем заплатить дань?"
Эффи, услышав вопрос, посмотрела на неё с лёгким замешательством, будто не понимала, как можно не знать очевидного.
"А ты как думаешь, святоша? Вам будет запрещено приближаться к воротам. Для нас, несчастных, есть небольшое поселение под стенами замка, где мы довольствуемся тем, что у нас есть, и дрожим по ночам, надеясь, что ничто не выйдет из темноты, чтобы сожрать нас. Вот, в общем-то, и всё."
Она сделала паузу, а затем добавила:
"Если это вообще можно назвать выбором."
"Но как люди вообще достают осколки души в этом проклятом месте?" - не отступала Агата.
Эффи махнула рукой на растерзанные тела монстров.
"Охотой. Пробуждённые существа повсеместно встречаются в городе. Хитрость в том, чтобы найти и убить их, не наткнувшись на что-то гораздо более смертоносное. Люди Гунлауга формируют отряды и отправляются на охоту, а опытные следопыты ведут их за собой. Они приносят еду, Воспоминания, материалы и осколки. Ничто не мешает людям пытаться делать то же самое."
Она замолчала на несколько мгновений, а затем более мрачным тоном добавила:
"Конечно, без хороших Воспоминаний, огромного количества накопленной эссенции души и хорошего знания города такие люди обычно долго не живут. Большинство из них либо умирают, либо прибегают к другим способам заработка осколков. Независимых охотников, за плечами которых больше пары успешных охот, очень мало. Живых, я имею в виду."
Санни посмотрел на мёртвых монстров, каждый из которых был достаточно велик, чтобы заставить его содрогнуться. Он пробормотал:
"А как насчёт тебя? Сколько ты пережила?"
Эффи улыбнулась шире.
"Больше, чем пару."
Усмехнувшись, она подняла руку и начала складывать пальцы, на её лице появилось задумчивое выражение.
"Посмотрим… одну, две… пять…"
Когда пальцы на одной руке закончились, она почесала голову и неуверенно сказала:
"Я не совсем уверена, но их должно быть около сотни или двух. Примерно."
Глаза Санни расширились. Две... две сотни?
Если то, что сказала Эффи, было правдой, то она являлась силой, с которой нужно считаться. Убийство даже одного Пробуждённого существа заслуживало уважения. Однако убийство сотен было выдающимся достижением, возможно, даже героическим... и немного устрашающим. Тем более если учесть, что она охотилась на них в одиночку посреди проклятых руин, полных Падших мерзостей, без посторонней помощи, не полагаясь ни на кого, кроме себя.
Легкомысленная охотница была не так проста, как казалось.
Исгерд, нахмурившись, скрестил руки.
"Если это правда, то у тебя не должно было возникнуть проблем с уплатой дани, чтобы жить в замке. Это не имеет смысла. Почему ты этого не сделала?"
Эффи неоднозначно пожала плечами. Казалось, это её не интересовало.
"Скажем так, мне не нравится... тамошняя атмосфера."
Санни захотел узнать больше, но Нефис вдруг заговорила вновь, её голос был странно напряжённым:
"Ты сказала, что есть... другие способы заработать осколки души. Какие именно?"
Эффи встретила её взгляд и на мгновение замерла. В её глазах блеснули мрачные эмоции, но они быстро исчезли, сменившись привычной лёгкой улыбкой.
"Ну, есть несколько способов. Если у тебя полезная способность, ты можешь стать ремесленником или артефактором в замке. Таких Спящих не так много, поэтому к ним хорошо относятся и о них заботятся. Если нет, то... есть и другие возможности." - она на мгновение замолчала, прежде чем продолжить - "Парни могут стать солдатами Гунлауга, а девушки..." - её взгляд скользнул по Агате, Нефис и Кэсси - "Могут попасть в его гарем. Особенно такие хорошенькие, как вы трое. Никто не будет вас принуждать, конечно."
Нефис нахмурилась. Ханс увидел, как в её глазах заплясали белые искры.
'Что это?' - Ханс на мгновенье смог увидеть маленький белый огонёк в её глазах.
"Итак... можно либо стать его солдатом, слугой или игрушкой, либо же умереть. Но это... выбор каждого. Никто никого ни к чему не принуждает. Конечно же."
Эффи усмехнулась.
"Умная девочка. Ты всё поняла."
Меняющая Звезда посмотрела вниз, её равнодушное лицо стало жёстким и холодным. Её кулаки были сжаты так сильно, что побелели.
"Так почему же никто... до сих пор не убил его?"
Охотница рассмеялась.
"Убить Гунлауга? Ох, многие пытались. Великие люди, ужасные и все, кто между ними. Их черепа можно увидеть над воротами замка."
Она покачала головой.
"Мне нравится ход твоих мыслей, принцесса, но тебе следует забыть об этом. Просто считай его бессмертным. Он и правда практически бессмертен. Поверь мне, если я говорю, что ни один Спящий не сможет победить Гунлауга, значит так оно и есть. Это просто невозможно."
Эффи вздохнула.
"К тому же, как бы сильно я ни ненавидела этого ублюдка, он - единственное, что удерживает это место в целости. Как бы он ни был отвратителен, без него мы все были бы уже мертвы."
Ханс увидел странную реакцию у Нефис. На её красивом лице цвета слоновой кости не было ничего, кроме холодного безразличия и решимости.
'Она, что, собирается убить Гунлауга?' - Ханс ухмыльнулся её затеей.
Словно почувствовав то же самое, Эффи помрачнела.
"Нет, серьёзно. Попытка пойти против Гунлауга приведёт лишь к тому, что тебя убьют... если повезёт. Даже не думай об этом. Здесь, в Мрачном Городе, слишком много думать вредно для здоровья."
Затем она улыбнулась и жестом указала на огонь.
"Просто съешьте немного этого вкусного мяса. Жизнь хороша, когда желудок полон, верно? Позвольте мне сказать вам, что это, скорее всего, ваш последний шанс съесть что-нибудь бесплатно. Еда - настоящая редкость в этих краях. Понимаете?"
Ханс вздохнул, а затем наклонился вперёд, молча взяв шипящий кусок мяса. Его взгляд упал на костёр, где угли разгорелись ярким пламенем, отражая в нём мельчайшие искры его собственных мыслей.
'Что бы ни случилось, я должен продолжать идти вперёд. Шаг за шагом. Это единственный способ выжить.'
Он не знал, как именно это сделает, но одно было ясно: из Царства Снов есть выход. Шлюзы. Они существовали. Некоторые принадлежали людям, но они наверняка находились где-то за пределами досягаемого. Настолько далеко, что путь к ним мог оказаться бесконечным. Но кроме них были и другие - бесхозные Шлюзы. Эти места оберегали существа, столь жестокие и могущественные, что одна их тень могла внушить ужас. Убьёшь их и откроешь Шлюз. Уничтожить их - значит получить свободу.
Но разве Ханс мог справиться с таким противником в одиночку? Вряд ли.
В этот момент он вспомнил слова Эффи. "Гунлауг бессмертен". Какая глупость. Не существует бессмертных. Всё в этом мире умирает, будь то человек, монстр или само Царство. Его взгляд снова вернулся к костру. Белые языки пламени плясали в танце, словно напоминая о тех, кто сгорел заживо в своих амбициях.
Мысленно он представил другой путь. Взять то, что Нефис, судя по всему, уже задумала: убить Гунлауга. Но не ради мести или справедливости. Хансу было всё равно, сколько ещё черепов украсят его ворота, если это принесёт результат. Если бы замок и его ресурсы перешли под его контроль… Он мог бы повести армию. Собрать всех Спящих в этой яме отчаяния, бросить их против существ, охраняющих бесхозный Шлюз.
'Много людей умрёт. Очень много. Но разве можно иначе? Без жертв не будет свободы. Кто-то должен быть готов пожертвовать… и кто-то должен быть готов брать на себя ответственность за это.'
Внезапно Ханс осознал, что теряет контроль над своим вторым "Я". Эти мысли накатили так резко, словно чужой голос вдруг прорезал его сознание. Его собственные слова - или те, что шёпотом пробивались из глубин второго "Я"… звучали одновременно пугающе и… естественно.
Он резко ударил себя ладонью по щеке, так сильно, что звук разлетелся по всей башне.
Эффи и остальные пятеро Спящих обернулись на него с выражением абсолютного недоумения. Эффи вскинула брови, а затем расхохоталась, запрокинув голову:
"Ого! Я, конечно, слышала о проблемах с дисциплиной, но это что-то новенькое. Ты мазохист? О, в любом случае, если ты хочешь наказать себя за плохие мысли, предупреждай заранее, я хотя бы попкорн захвачу!"
'Попкорн?.. Что это?'
Она подмигнула, всё ещё улыбаясь, но по её глазам было видно, что она тщательно изучает его реакцию. Остальные недолго посмотрели на него, а затем отвернулись, предпочитая не ввязываться в чужие странности.
Ханс вытер лицо тыльной стороной ладони и тяжело выдохнул, чувствуя, как огонь щиплет покрасневшую кожу.
'Что за чёрт?! Это уже не просто мысли… Оно, словно, вытесняет меня…'
На самом деле, его истинная сущность начала формироваться ещё тогда, на окраинах Северного Квадранта, среди ледяного холода и удушливой грязи. В тех бесконечных трущобах, где каждый день жизнь сводилась к простому, жестокому выбору: либо ты, либо тебя. Там, в безнадёжных серых улицах, где каждый шаг мог стать последним, зародилась его настоящая натура. Однако после смерти брата он сделал всё, чтобы похоронить эту часть себя. Забвение казалось единственным способом не сойти с ума.
Но после событий разъедающего тумана… случившееся там, вытащило наружу то, что он так тщательно пытался забыть. Ханс думал, что ему удалось взять это под контроль… Думал, что может держать эту тёмную сторону как инструмент… просто оружие, которым можно пользоваться, но не позволять управлять собой. Однако теперь… он начал сомневаться. Это больше не похоже на инструмент. Оно становилось чем-то большим. Или, возможно, кем-то.
Он бросил короткий взгляд на Эффи, чьё веселье, казалось, не знало границ.