*ГРОХОТ!*
Джин Му Вона отбросило назад. Под подошвами остались две глубокие борозды.
Руки и плечи онемели от отдачи.
После известия о смерти Моён Джина глава Непобедимого клана перестал сдерживать ярость. Каждое движение ладони поднимало ударную волну, от которой воздух будто лопался.
*Гр-р-ром!*
Над ясным небом прокатился гром.
— Ты посмел убить Джина...
Сын никогда не соответствовал требованиям Моён Юль Чхона. Моён Юль Чхон считал его слабым, недостаточно способным, пригодным разве что в качестве приманки. Моён Юль Чхону казалось, что даже смерть сына ничего в нём самом не изменит.
Оказалось — изменит.
Боль была настоящей. Будто из груди вырезали кусок живого мяса.
Каким бы неудачником Моён Юль Чхон ни считал сына, тот оставался его плотью и кровью.
— Северные Врата надо было вырвать с корнем ещё тогда, — процедил Моён Юль Чхон. — Сначала отец, теперь сын. Оба отравили мне жизнь.
Он перестал сдерживать внутреннюю силу.
Воздух вокруг задрожал и пошёл кругами, словно над раскалённым металлом.
Джин Му Вон не позволил чужой ярости сбить себя с ритма. Шаг Горного Ручья уводил его из-под ударов ровно настолько, насколько требовалось.
«Значит, вы всё-таки человек».
До этого дня Моён Юль Чхон казался ему существом без человеческих привязанностей — холодным, расчётливым и готовым пожертвовать даже роднёй, если того требует цель. Он распоряжался чужими жизнями так легко, будто перекладывал фигуры на доске.
А стоило погибнуть собственному сыну — и маска треснула.
В этом было что-то почти нелепое.
Джин Му Вон крепче сжал Безлезвийный Меч.
Человеческая слабость не сделала Моён Юль Чхона слабее как бойца. Перед ним по-прежнему стоял абсолютный мастер.
— Я сотру Северные Врата, — сказал тот. — Всех до единого. Воинов. Женщин, которые носят под сердцем их детей. Даже паршивых собак за их стенами. Ничего не оставлю, чтобы эта дрянь больше не поднялась.
Кулак пошёл вперёд.
Джин Му Вон скользнул в сторону.
*БУМ!*
Землю там, где он стоял, вывернуло пластами.
Ладонь Горы Сумеру.
Одно из сильнейших ладонных искусств Поднебесной считалось почти невозможным для полного освоения: сложная циркуляция внутренней силы требовала огромного расхода энергии. Моён Юль Чхон пользовался им так буднично, словно это был простейший приём.
И при этом каждый удар мог снести каменную стену.
— Долго ещё будешь бегать?
Он давно перешёл ту черту, за которой мастеру не нужны заученные связки. В Ладони Горы Сумеру существовали десятки завершённых приёмов, но Моён Юль Чхон не воспроизводил ни одного. Ему был нужен сам принцип работы силы. Остальное рождалось в движении.
Восемнадцать ударов легли один за другим.
От первых семи Джин Му Вон ушёл.
На восьмом свободного пространства не осталось. Ладони словно заполнили всё вокруг — сверху, снизу, по сторонам.
Пора было перестать отступать.
Он перехватил Безлезвийный Меч обеими руками.
Внешне ничего не изменилось: ни вспышки, ни давления, ни громкой волны силы. И всё же Моён Юль Чхон почувствовал холод между лопаток.
Джин Му Вон рубанул.
*ШРАХ!*
Ладонная сила, стягивавшаяся к нему со всех сторон, разошлась надвое, как ткань под острым лезвием.
Безлезвийный Меч прошёл сквозь разрыв прямо к Моён Юль Чхону.
— Наглец.
Тот сменил технику.
Пальцы согнулись в Коготь Демонического Дракона.
Мастер, доведший это искусство до высшей ступени, превращал пальцы в оружие крепче стали, а ногти — в лезвия, не уступавшие хорошему мечу.
Коготь прошёл рядом с валуном.
На камне остались глубокие борозды.
Затем рука встретила клинок.
*КАНГ! КАНГ! КАНГ!*
Звук был такой, будто бились два куска металла.
Безлезвийный Меч представлял собой тяжёлую полосу железа без заточенной кромки, но пальцам Моён Юль Чхона это не причиняло вреда. Наоборот — после очередного касания по клинку протянулась глубокая царапина.
Джин Му Вон не удивился.
Перед ним стоял человек, проживший жизнь на вершине. Одного происхождения для этого мало. Нужны талант, чудовищная дисциплина, амбиция и десятилетия работы.
Когти снова рванулись вперёд.
Джин Му Вон встретил их мечом.
*Свист!*
Они несколько раз пересеклись почти вплотную. Серебристые линии Безлезвийного Меча сталкивались с тёмными следами Когтя Демонического Дракона.
*Грохот!*
Вокруг ломалось всё.
Каменные глыбы рассыпались, взрослые деревья лопались у основания. Туман, до этого державший весь остров, отступил от двух бойцов на десятки шагов, будто сам не мог выдержать их столкновения.
Со стороны казалось, что на остров опустился ураган.
Когда туман разметало, рядом обнаружились люди из обоих лагерей.
— Уходим!
— Быстро! Подальше отсюда!
Они бросились прочь, не разбирая дороги.
Следующая волна прошла по очищенному пространству.
*БАХ!*
Джин Му Вон и Моён Юль Чхон замерли вплотную, сцепив меч и коготь.
— Неплохо, щенок. Зубы выросли.
— Благодаря вам.
— Что?
— Без вас я бы не стал таким сильным.
Испытания, устроенные Моён Юль Чхоном, действительно сделали его сильнее. Были дни, когда хотелось всё бросить. Тогда Джин Му Вон просто стискивал зубы и делал ещё один шаг.
Может быть, когда-нибудь он сумеет назвать это прошлым и даже вспомнить без горечи. Сейчас до такой роскоши было далеко.
Глаза Моён Юль Чхона похолодели.
— Значит, считаешь себя плодом моего труда?
— Если бы не Непобедимый клан, Тайная Ночь не появилась бы вовсе. Северным Вратам не пришлось бы десятилетиями застревать на суровом севере. Слишком многое началось с вас.
— Иначе нельзя было удержать Центральные Равнины. Ты хоть понимаешь, сколько лет они жили спокойно благодаря Непобедимому клану? Люди должны быть нам благодарны.
— За мир, который вы построили на чужих трупах?
— Даже такой мир лучше хаоса. Я создал порядок, при котором Центральные Равнины процветают. Не тебе его отрицать.
Для Моён Юль Чхона власть никогда не была выбором.
Он родился в Непобедимом клане, унаследовал имя Моён, с детства получил лучшие боевые искусства и обучение управлению. Его растили не как человека среди людей, а как будущего хозяина.
Отсюда вытекало всё остальное.
Если ты рожден править, остальные существуют внутри твоего порядка. Их жизнь имеет цену лишь постольку, поскольку служит системе.
— Если когда-нибудь тебе придётся управлять Центральными Равнинами, — сказал Моён Юль Чхон, — ты поймёшь меня. И сделаешь то же самое. Потому что мой путь эффективнее любого другого.
— Нет.
— Не зарекайся. Ты считаешь себя праведным, а для меня ты всего лишь демон, который ломает установленный порядок. Праведность и демонизм меняются местами так же легко, как ладонь переворачивается тыльной стороной.
— Значит, себя вы считаете праведником?
— Если человек способен жить по собственному закону и не предавать его, это и есть праведность. Я ни разу не свернул с пути, который выбрал. Не смотрел назад. Не искал оправданий. Моя дорога верна — значит, она служит миру.
Джин Му Вон понял: спор бессмысленен.
Перед ним был не циник, который осознаёт собственное зло. Хуже. Моён Юль Чхон верил в себя без остатка.
Совесть ему была не нужна: её мерой он давно назначил самого себя.
Сцепленные силы дрогнули.
На шее Моён Юль Чхона вздулись жилы. Джин Му Вон сжал губы.
Теперь они мерились не только боевым мастерством.
За каждым стояла прожитая жизнь. Представление о справедливости. Цена, которую каждый считал допустимой. Если один падёт, другой получит право навязать миру собственный ответ.
Оба это понимали.
Они одновременно разорвали контакт и отступили.
От тел поднимался пар: жар внутренней силы мгновенно сушил пот на коже.
Некоторое время оба только дышали.
И оба знали, что всё случившееся было лишь разведкой.
Моён Юль Чхон ещё не пустил в ход Божественное Искусство Девяти Духов Беспредельности в полной мере. Джин Му Вон не раскрыл Меч Демонической Тени, Сокрушающий Небо.
Но даже без главных техник они уже превратили окрестности в развалины.
Пальцы Джин Му Вона крепче сомкнулись на рукояти.
От Моён Юль Чхона пошла новая волна.
*Ш-ш-ш-ш...*
Тёмная ци расползалась по земле. Всё, к чему она прикасалась, крошилось и превращалось в пыль. Даже густой туман формации исчезал внутри этой черноты.
Мир вокруг словно начал терять цвет.
В тот миг Моён Юль Чхон действительно напоминал сошедшего на землю демонического бога.
Давление стало почти физическим.
Джин Му Вон медленно выдохнул.
«Пусть мир изменится тысячу раз. Мне достаточно не изменить собственному сердцу».
Он начал вести Канон Десяти Тысяч Теней.
Теневая внутренняя сила прошла по меридианам, и тяжесть отступила.
Неважно, насколько силён противник и что ещё он покажет. Джин Му Вон отвечал только за одно — за полноту собственного действия.
Канон Десяти Тысяч Теней никогда не был для него просто способом накапливать внутреннюю силу. Он учил держать сознание прямым. Не шататься от страха, ярости или чужой воли.
Джин Му Вон поднял Безлезвийный Меч.
Кромки у него не было, однако Моён Юль Чхон вдруг ощутил холод, будто к груди подвели настоящий клинок.
«Опасный ублюдок. Уже дошёл до такого».
За долгую жизнь Моён Юль Чхон растоптал множество противников. Даже среди Девяти Небес мало кто заставлял его чувствовать подобное.
«Сегодня вырву этот корень».
Его тело поднялось в воздух.
Не за счёт техники лёгкости. Чудовищная внутренняя сила вошла в резонанс с окружающим воздухом и сама вытолкнула его вверх.
Десяток с лишним чжанов.
С такой высоты Моён Юль Чхон посмотрел на остров, как хозяин на собственные владения.
Правая ладонь поднялась ещё выше.
На один короткий миг всё застыло.
Потом рука указала на Джин Му Вона.
С неба обрушилась сила, от которой, казалось, должен был расколоться сам остров.
*КУ-У-У-БАХ!*