— Стоп! Вы оба, пожалуйста, остановитесь!
В напряженной атмосфере, словно у кого-то к горлу был приставлен клинок, раздался срочный крик Юрена.
— Что вы вообще творите в школе?!
— …Угх.
Розана нахмурилась из-за отповеди Юрена.
Зная, что перешла черту, она глубоко вздохнула и кивнула.
— Ладно, но не мог бы ты отпустить мою руку?
— Да, тётушка.
— Тётушка…!
Лицо Розаны исказилось от гнева, на лбу вздулись вены.
Она уже собиралась что-то сказать мне, но потом цыкнула языком и отвернулась.
— Ха, ну, я же не могу ожидать благородного этикета от республиканской дворняги, верно?
— Я и не знал, что благородный этикет включает в себя пощёчины собственному ребёнку только потому, что он не пришёлся вам по вкусу, хотя, полагаю, мне не следовало этого говорить?
— Ах ты, мелкий…!
Глаза Розаны сузились, когда я открыто высмеял её.
Прикусив губу от досады, она сверкнула золотистыми глазами, словно у неё появилась отличная идея.
— Тебя зовут Дейл?
— Да.
— Где сейчас твои родители?
— ….
Это была её великая идея?
Я не удержался от внутреннего смешка и посмотрел на неё с выражением неверия.
«Она действительно мать Юрена?»
Конечно, общая кровь не означает одинаковый характер, но это было уже слишком.
«Ну, пожалуй, Юрен у них особенный».
Семья Гелиос, происходящая от Рейнальда Гелиоса — лидера пяти великих героев, запечатавших демонического бога 500 лет назад и прозванного сильнейшим мечником в истории человечества, — когда-то обладала огромной властью, с которой даже император не мог легко тягаться.
Причина, по которой семья Гелиос медленно начала приходить в упадок, была проста.
«Люди слишком сильно упивались прошлым величием, чтобы заметить обрыв прямо перед собой».
Даже ходило известное изречение барда, описывающее семью Гелиос: «Семья, ослеплённая солнцем».
Зная только Юрена из семьи Гелиос, я списал это на зависть и сплетни, направленные против благородных семей.
Но после встречи с Розаной я начал понимать, почему существовала такая насмешливая фраза.
— Ты собираешься отвечать? Где сейчас твои родители?
Голос Розаны звучал резко, когда она требовала от меня ответа.
Прежде чем я успел ответить, Юрен заговорил осторожно:
— Матушка, Дейл…
— Юрен, помолчи. Я ведь не тебя спрашиваю, верно?
Розана перебила Юрена и уставилась на меня.
Я подавил смешок и ответил на её вопрос:
— Я бы тоже хотел знать, где мои родители.
— …Что?
Розана нахмурилась, словно не понимая.
Я пояснил ей, объяснив, что я из республиканского приюта.
— Ха.
Выражение лица Розаны стало ещё более враждебным.
— То есть хочешь сказать, что какой-то сирота даже без родителей имел наглость оскорбить семью Гелиос?
— Вам стоило бы прояснить факты, тётушка. Когда это я оскорблял семью Гелиос?
Всё, что я сделал, — назвал её «тётушка».
— Такой грубый малец, но огрызаться ты мастер.
— Забавно слышать от столь образованной дамы, которая даже говорить толком не умеет.
— Ч-что? Ты, наглец…!
— Видите? Даже закончит предложение не можете.
— Ты…!
Лицо Розаны покраснело от ярости, и она шагнула вперёд, яростно источая ману.
Стоило атмосфере, успокоившейся благодаря Юрену, вновь стать враждебной…
— Дейл? Что ты здесь делаешь?
Над нами нависла огромная фигура, больше похожая на зверя, чем на человека, со свирепым выражением лица, подобающим хищнику.
— Профессор Лукас?
— А, Юрен, ты тоже здесь. А это, должно быть…
Взгляд профессора Лукаса обратился к Розане.
Возможно, из-за того, что Юрен обратился к нему «профессор», прежнее истеричное выражение лица Розаны быстро сменилось на спокойное.
— Розана Гелиос.
Она изящно приподняла платье и слегка поклонилась.
— А, так вы мать Юрена.
— Да. Вы профессор, руководящий воинами третьего курса, верно?
— Верно.
Кивнув, профессор Лукас продолжил:
— Но что вы здесь делаете? Место сбора для открытого урока находится на площади, а не здесь.
— Вы вовремя подоспели. Мне нужно кое о чём с вами поговорить.
Розана приблизилась к профессору Лукасу с лукавой улыбкой.
— Профессор Лукас, вы знакомы с этим курсантом, Дейлом?
— Да. Он один из студентов под моим началом, так что, конечно, я его знаю.
— Вот как? Что ж, это удачно.
Розана с изящно скрещёнными руками бросила взгляд назад на меня.
— Этот сирота имел наглость оскорбить мою семью…
— Хм? Сирота?
Профессор Лукас склонил голову набок, будто услышал это впервые.
Застигнутая врасплох его реакцией, Розана ответила:
— Да? Но он чётко сказал, что из республиканского приюта…
— Ах, это правда. Он действительно из республиканского приюта, но позже приёмный отец взял его к себе.
Профессор Лукас ухмыльнулся, положив руку мне на плечо.
— Теперь я отец этого парня.
— …Что?
Розана потеряла дар речи, приоткрыв рот.
Профессор Лукас сильнее сжал моё плечо и посмотрел на меня.
— Ведь так, сынок?
— …
Заметив, как он подмигнул мне, я мысленно тихо усмехнулся.
«Значит, он подслушивал».
Неудивительно, что он вмешался в самый подходящий момент.
Он, должно быть, подслушивал мой разговор с Розаной и решил вмешаться, когда всё едва не переросло в эскалацию.
«Какой же он назойливый тип».
Впрочем, мне было нечего сказать, учитывая, что я сам влез в семейные дела друга.
— Да, отец.
Я лукаво кивнул, и лицо Розаны исказилось от досады.
Реальными были отношения между мной и профессором Лукасом или нет, её положение стало неловким.
В конце концов, она не могла открыто оскорблять студента, которого заведующий отделением воинов только что назвал «своим сыном».
— Если мой сын причинил какие-то неудобства, я принесу извинения от его имени.
— О… ладно.
— Он тот ещё грубиян, знаете ли. Не зря он всегда плетётся в хвосте своего класса.
— …
Профессор Лукас громко рассмеялся, хлопая меня по спине ладонью размером с крышку горшка.
Когда Лукас начал принижать меня, Розана, потерявшая дар речи, уставилась на меня полными неодобрения глазами.
— Что ж, как раз подошло время открытого урока, так что давайте все направимся в лекционную аудиторию.
Профессор Лукас потащил меня к лекционному залу, закинув руку мне на плечо.
Пока он вёл меня за собой, я тихо спросил его, стараясь, чтобы Розана не услышала:
— Я тоже иду?
— Конечно, ты идёшь.
— Но открытые уроки предназначены только для курсантов, чьи родители присутствуют.
— Твой родитель ведь пришёл, разве нет?
Он ухмыльнулся и указал на себя рукой.
Я посмотрел на него с полным неверия лицом.
— Вы что, серьёзно собираетесь продолжать этот спектакль?
— Какой ещё спектакль, сорванец? Разве ты никогда не слышал поговорку, что учитель — как второй родитель?
— …
Я ценил, что профессор Лукас пытался сыграть роль моего «родителя», но…
«Если люди узнают, это создаст проблемы для профессора Лукаса».
Я был не единственным курсантом, за которого он отвечал.
Вероятно, были и другие курсанты, чьи родители не смогли прийти, и если бы стало известно, что я получил особое отношение и мне разрешили участвовать, репутация профессора Лукаса могла пострадать.
«Поползли бы слухи, что он выделяет любимчика».
Если бы это произошло, Лукас оказался бы в трудном положении.
— С каких это пор ты начал так переживать о других?
Кажется, он заметил мои мысли и с усмешкой растрепал мои волосы.
— Ребёнок не должен беспокоиться о своём родителе, наглый ты малец.
— …
Услышав его слова, я крепко сжал губы.
По какой-то причине, несмотря на прожитую прошлую жизнь, в которой я утратил все эмоции, связанные с понятием «родители», в этот момент моё сердце потяжелело, словно набежали грозовые тучи.
Если бы я ослабил бдительность, мне казалось, что эти тучи прорвутся и дождь прольётся по моему лицу слезами.
— Вечно лезешь не в своё дело…
И именно поэтому я не мог принять доброту Лукаса.
«И…»
Я повернул голову, чтобы посмотреть на Юрена.
Стоя позади Розаны, Юрен двигался тихо, с бледным лицом, словно заключённый, ведомый на казнь.
В такой ситуации мысль о посещении открытого урока наедине с матерью, без меня (поскольку мы с Юреном учились в разных классах), должно быть, была невыносима.
— Тц. Похоже, у меня нет выбора.
Был лишь один способ избежать принятия доброты профессора Лукаса и одновременно вытащить Юрена от матери.
— Что значит «нет выбора»?
— Что ж, прости за это, отец.
— А?
Я ткнул пальцами в бок профессора Лукаса.
— Уф! Ты, сорванец, какого чёрта…!?
Рука, которой он крепко обнимал меня за шею, ослабла.
Я быстро повернулся и бросился к Юрену.
— Д-Дейл?
Я схватил Юрена за руку и потянул за собой.
— Смываемся.
— Смываемся? В смысле?..
— А в каком ещё, идиот?
Конечно же, мы прогуливаем.
Бум!
Крепко схватив Юрена за руку, я оттолкнулся от земли.
Боевые искусства Беральда.
Шаг Ветра.
Моё тело стало лёгким, словно у меня за спиной выросли крылья, а пейзаж вокруг пронёсся размытым пятном.
— Эй, сорванец! Куда это ты собрался?!
— Ю-Юрен! Что ты вытворяешь…?!
Голоса за нашими спинами закричали, но я легко проигнорировал их и помчался к школьным воротам.
— Д-Дейл, подожди! Секунду!
Юрен, которого волокли за собой, в панике завопил.
— Чего? Не хочешь прогулять?
— Ну, просто…
Он замолк на полуслове и повернул голову.
Школа, оставшаяся далеко позади, попала в поле зрения.
«Прогуливать занятие без разрешения…»
Будучи лучшим студентом три года подряд и всегда таким прилежным, он никогда бы не смог представить подобный бунтарский поступок.
— …
Образ искажённого лица матери на мгновение промелькнул в его голове.
Мысль о её гневе, который проявится позже, заставила его спину покрыться мурашками, но…
— Хочешь вернуться?
— …
Почему-то, сам того не осознавая, он покачал головой.
— Нет.
Он не хотел возвращаться.
Он хотел ещё немного насладиться этим захватывающим моментом бунтарства.
— Ладно, тогда прогуливаем вместе.
С лукавой ухмылкой Дейл вместе с Юреном перепрыгнул школьную стену.