— Ах, кхм.
Всё моё тело словно горело.
Будто вместо крови по венам текло раскалённое добела железо.
Невыносимая боль заставила меня очнуться.
— Брат! Ты в сознании?
— Дейл! Ты в порядке?!
Странный потолок.
Бледные, встревоженные лица Беральда и Юрена.
Я подавил пылающую в теле боль и открыл рот:
— Где я?..
— Мы в школьном лазарете! Ты упал в обморок, и мы сразу принесли тебя сюда!
— ...Сколько я был без сознания?
— Около двух часов.
Два часа.
Не так уж долго.
— Кхм...!
Ужасная боль, вспыхнувшая от моей святой метки, когда я попытался приподняться, заставила меня снова рухнуть на кровать.
Казалось, я провалился в кипящую лаву; всё моё тело пылало.
— Д-Дейл! Ты в порядке?
— ……
Я даже не мог соврать Юрену, что со мной всё в порядке. Моё состояние было слишком паршивым.
— Я сейчас же позову лекаря!
— ...Не надо.
Я покачал головой и схватил Юрена за руку, не давая ему нажать на кнопку вызова.
Я не знал, почему моё тело оказалось в таком состоянии, но понимал, что сила ни одного лекаря тут не поможет.
— Мне станет лучше, если немного отдохнуть.
— ...Дейл.
У Юрена на глаза навернулись слёзы, словно он вот-вот готов был расплакаться.
— Принесёшь мне воды?
— Х-хорошо!
Я жадно выпил воду, которую протянул Юрен.
Когда прохладная жидкость полилась внутрь, в голове наконец-то немного прояснилось.
— Фух.
— Тебе лучше?
— Лучше, чем было.
Хотя моё тело всё ещё казалось объятым пламенем, я чувствовал себя гораздо лучше, чем когда только очнулся.
«...Какого чёрта здесь творится?»
Последнее, что я помнил, — как внезапно потерял сознание во время разговора с Юреном.
«Может, дело в том, что я, как и говорил Беральд, в последнее время слишком много тренировался?»
Нет, этого не может быть.
Прошло всего несколько дней.
В прошлой жизни я изнурял своё тело куда сильнее на протяжении месяца с лишним.
И если бы я упал от переутомления, моё тело не горело бы в огне.
«Тогда почему?»
Я нахмурился и закрыл глаза.
Я унял дыхание и сосредоточился на внутреннем мире.
Вух!
Первозданное Пламя пылало так яростно, будто собиралось поглотить весь мир.
«Хм?»
Нет.
Стоит взять свои слова назад насчёт «как всегда».
«Кажется, оно бушует сильнее обычного».
Первозданное Пламя горело гораздо яростнее, чем обычно.
Да, словно оно отчаянно боролось за выживание.
«Что это...»
Я нахмурился и перевёл взгляд.
Что-то яростно тянулось вперёд, словно пытаясь пожрать пламя.
«Угх».
Когда я попытался сосредоточиться на присутствии, поглощающем пламя, меня накрыли ослепительная головная боль и затуманенное зрение.
«Это что, другая сила внутри меня?»
Вспомнив слова профессора Элиши, я нахмурился.
Я всё ещё не знал, что именно представляет собой это «что-то», но смутно понимал, почему моё тело оказалось в таком состоянии.
«Первозданное Пламя колеблется, из-за чего мои энергетические каналы перегреваются».
Раньше со мной никогда такого не случалось при использовании Первозданного Пламени.
«То, чего никогда раньше не случалось, происходит прямо сейчас».
На ум приходила лишь одна возможная причина.
«Пепельное пламя... Неужели из-за него?»
В голове мелькнули слова профессора Элиши.
«Она говорила, что баланс сил нарушен».
Если причиной этого перегрева стало продолжающееся использование нестабильной силы, то это имело смысл.
«Значит, слишком долгое использование пепельного пламени может привести к тому, что я вот так внезапно потеряю сознание?»
Мало того, это могло вызвать перегрев всей моей энергетической системы, из-за чего я какое-то время не смог бы нормально двигаться.
— Хаа.
Я тяжело вздохнул, разочарованный этим неожиданным изъяном.
Беральд, скрестив руки и сурово нахмурившись, наконец заговорил:
— Я так и знал. Ты в последние дни буквально жил в тренировочном зале... Я же говорил тебе, брат: переутомление угробит твоё тело, разве нет?
— Угх.
Технически причиной послужило не переутомление, а изъян, присущий самому пепельному пламени.
И тем не менее, было правдой то, что к этой ситуации привело моё чрезмерное использование его.
— Дейл, тебе всё ещё плохо?
— Сейчас я в порядке.
Моя голова всё ещё казалась горячей от жара, но по сравнению со жгучей болью, которую я ощущал, когда только очнулся, мне стало намного лучше.
— Дай я проверю твой лоб.
Юрен откинул мои волосы назад и прижался лбом к моему.
Мы находились так близко, что наши носы почти соприкасались, а его дыхание щекотало мне щеку.
«Нет-нет, прекрати это делать. Пожалуйста».
Если ты будешь продолжать в том же духе, я могу... влюбиться в этого золотоволосого парня?
«Нет, этого не будет!»
Я не могу закончить какой-нибудь испорченной историей о золотом солнце!
— Дейл?
Юрен нахмурился, глядя на меня, очевидно, корчившегося в душевных муках.
— Тебе всё ещё нездоровится. У тебя сильный жар.
Юрен мягко толкнул меня обратно на кровать.
— Даже не думай сегодня чем-либо заниматься. Просто лежи тихо и отдыхай.
— Угх. Ладно.
Даже если бы я захотел что-то сделать, в таком состоянии это всё равно было невозможно.
— Хм. Твоя одежда насквозь промокла от пота, брат.
— Ах да.
Если подумать, моё тело действительно казалось липким. Тренировочный костюм вымок насквозь.
— Точно.
Я уже некоторое время чувствовал себя липким, и оказалось, что мой спортивный костюм насквозь пропитан потом.
— Сначала переоденься! Я помогу тебе!
— Чего? Эй, эй! П-подожди! Остановись, ублюдок!
Я панически попытался оттолкнуть Беральда, но в теле совсем не осталось сил.
— Хе-хе. Мы же оба мужики, какая разница?
Беральд схватил мою одежду и принялся её сдирать.
Включая всё, что было ниже.
— Гах!
Глаза Юрена широко раскрылись от шока.
— Юрен, принеси вон ту больничную робу.
— О-огромный...
— Юрен?
— А, что? Что ты сказал?
— Я сказал, больничную робу.
— Х-хорошо!
Юрен в спешке побежал за больничной робой.
Прижав меня к кровати своей грубой силой, Беральд подал Юрену знак:
— Я подержу его, а ты одевай.
— Я-я?
— Угх! Хватит! Я сам справлюсь, прошу!
— Ха-ха. Пациент должен лежать смирно.
— Угх!
Да почему этот парень такой сильный?
— Т-так что... я сейчас тебя переодену, ладно?
С покрасневшими щеками Юрен надел на меня больничную робу.
Я прикусил губу и крепко зажмурился.
«Твою мать».
Беральд, я никогда не забуду тебе это унижение...!
Ну вот, одежда сменена, а теперь...
Беральд оглядел комнату.
Я ожесточённо уставился на него.
— Ты что удумал?
— Разве ты не проголодался?
— Ну... если подумать, есть немного.
Из-за недавних тренировок я питался плохо, так что проголодался знатно.
— Хе-хе. Я не могу просто сидеть сложа руки, пока ты голоден, брат! Я приготовлю для тебя кое-что особенное!
— Мы разве не можем просто поесть больничной еды?
— Ха! О чём ты говоришь, брат? Разве ты не слышал, что местная больничная еда хуже собачьего корма? Я не позволю тебе есть такое!
— Я уже пробовал её раньше, и она не такая уж плохая...
— Ха! Просто сиди смирно. Я приготовлю семейный рецепт, особое блюдо, передающееся из поколения в поколение!
Беральд уверенно ухмыльнулся и ударил себя в грудь кулаком.
— Жди немного!
Громко топая, Беральд выбежал из лазарета.
Прошло около получаса.
Пока я лежал на кровати и ел фрукты, которые чистил Юрен, в нос мне ударил запах гари.
«Что это за запах?»
Я сморщил нос от странного аромата.
Бац!
— Ха-ха! Брат, еда готова!
Беральд ворвался в комнату в розовом фартуке (настоящее бельмо на глазу), таща за собой кастрюлю размером с таз.
— ...Что это такое?
— Тот самый особый рецепт, о котором я говорил!
Беральд ухмыльнулся и поставил кастрюлю на прикроватную тумбочку.
— Взгляни!
Он приподнял крышку, обнажив бурлящую красную жидкость, которая выглядела так, будто её вычерпали со дна преисподней.
— Секунду.
Цвет выглядел подозрительно.
— Что ты туда положил?
— Хе-хе. Только не удивляйся слишком сильно.
Беральд гордо выпятил грудь:
— Это кимчи-чиге с кучей перцев чхонъян, женьшенем, имбирём, унаби, корицей, луком, чесноком и чили-маслом — по секретному семейному рецепту!
— Ты грёбаный псих!
Какого чёрта ты пытаешься скормить человеку, у которого и так жар?
— Ха-ха! Ты же знаешь поговорку: «Клин клином вышибают!» Есть же ещё поговорка про лечение яда ядом?
Ладно. Кимчи-чиге я ещё стерплю, но с какого перепугу он запихнул столько ингредиентов в кастрюлю размером с таз?
«К тому же в кимчи-чиге нет мяса?»
Неужели Беральд растерял национальную гордость гражданина Республики?
Согласно какому-то закону Республики, отсутствие мяса в кимчи-чиге карается смертной казнью.
— Давай же! Просто попробуй!
— Я не буду это есть!
Моё тело и так пылало от жара, и мне совсем не улыбалось тащить в рот эту мерзость.
— Хм. Значит, совсем не хочешь? Что ж, тогда ничего не поделаешь.
Беральд скрестил руки и кивнул.
И когда я уже подумал, что он проявил благоразумие, он повернулся к Юрену:
— Юрен!
— А? Ч-что?
— Держи его крепче!
— Эм... но он ведь правда не хочет...
Юрен замялся, нервно глядя на меня.
— Это ради его скорейшего выздоровления! Ты хочешь, чтобы он вечно торчал в лазарете?
— Ну...
— Если поможешь, я скину тебе ту фотографию, которую мы сделали в прошлом году во время дополнительных занятий.
— К-какую фотографию?
— Хе. Ту, где он засыпает на уроке.
Фотография спящего Дейла!
Взволнованный Юрен раздул ноздри и крепко схватил меня.
— Прости, Дейл.
— Подожди! Нет! Стой! Ааа!
— Сиди смирно, брат.
Беральд зачерпнул огромную ложку кипящего острого кимчи-чиге без единого кусочка мяса и засунул мне в рот.
— Гах! Наша база... находится в... северных горах...!
— Ха-ха! Доброе лекарство всегда горькое! — сердечно рассмеялся Беральд, пока я корчился в агонии.