Наступил день открытых дверей в академии.
Я посмотрел из окна общежития на оживлённый двор и рухнул на кровать.
— Эх.
Ленивый вздох сорвался с моих губ.
— В такое время заняться действительно нечем.
Как следует из названия «День открытых дверей», большинство мероприятий сосредоточено вокруг курсантов и их родителей.
Для таких курсантов, как я, чьи родители не приедут, это часто означает много свободного времени, когда совершенно нечего делать.
Некоторые курсанты даже радовались этому свободному дню, так как он означал неожиданный перерыв в занятиях без визитов родителей.
«Раньше я просто ненавидел дни открытых дверей».
Теперь я ничего не чувствовал по поводу отсутствия родителей, но в своей прошлой жизни я страдал от тяжёлого комплекса неполноценности, потому что был сиротой без родителей.
Я даже втайне желал, чтобы счастье тех, кто смеялся со своими родителями, обернулось несчастьем.
— Тьфу, вспоминать об этом так стыдно.
Я покачал головой, морщась от неловких воспоминаний своей прошлой жизни.
«Может, мне стоит хотя бы заглянуть на открытые уроки?»
Раньше я нарочно избегал мест, где проводились открытые уроки, но теперь у меня не было причин для этого.
Другие уже давно заполнили пустоту, оставленную моими родителями.
— Ладно.
Лежание в постели без дела не изменило бы того факта, что делать было абсолютно нечего.
— Ох.
Я встал с кровати, переоделся в форму и вышел наружу.
Школа уже бурлила от людей, так как начали прибывать родители.
— Сынок! Как ты поживаешь? Как тебе школьная жизнь? Учёба даётся легко?
— Ах, мам. Пожалуйста, не обнимай меня при всех. Я больше не маленький ребёнок!
— Ой, послушайте этого ребёнка! Кажется, только вчера я меняла твои пелёнки.
— Мне уже двадцать лет. Что значит «только вчера»?
От семей, игриво переругивающихся друг с другом...
— Что с твоими результатами промежуточной аттестации? А? Ты собираешься становиться героем или нет?
— Ну, я просто нервничал, потому что это был мой первый настоящий бой...
— Хм. Чему же ты тогда учился последние два года? Думаешь, мы отправили тебя сюда прохлаждаться?
—...Простите.
— Если ты продолжишь учиться с такими оценками, не жди, что я напишу рекомендательное письмо в гильдию твоего отца!
— Нет! Я должен туда попасть!
...до родителей, отчитывавших своих детей, стоило им только их увидеть, это была мирная картина.
«Как долго продлится такой мир?»
Я не был уверен, даже учитывая опыт моей прошлой жизни.
Будущее уже начало меняться так, как я не мог предсказать.
— Ну что ж...
Я бродил по запруженной людьми школьной площади, оглядываясь по сторонам.
Мне было любопытно, не замечу ли я кого-нибудь знакомого, но никто не выделялся.
«Кстати, Ирис упоминала, что она тоже из сиротского приюта».
Я не был уверен, была ли Камилла тоже из приюта, но в качестве святого рыцаря, служащего телохранителем Святой, её родители, вероятно, тоже не приедут.
«Беральд тоже говорил, что его родители не приедут».
Беральд, которого часто называли «позором семьи Рю», по-видимому, попросил родителей не приходить.
В конце концов, члены главной ветви семьи Рю сегодня, скорее всего, были здесь.
«Где Юрен?»
Я оглядел площадь в поисках Юрена, но его нигде не было видно.
— Фух.
После бесцельных скитаний в течение довольно долгого времени меня одолела жажда.
«Ещё даже не июнь, а уже жара невыносимая».
Я направился в заднюю часть школьного здания, планируя купить напиток в автомате.
— ...Ваше путешествие сюда не принесло неудобств?
Голос Юрена донёсся откуда-то извне.
— А?
Я склонил голову набок и пошёл на звук голоса.
Там я увидел женщину в элегантном старомодном платье, которая сразу заставила меня подумать о слове «аристократка».
Позади неё стоял мужчина с острыми глазами, наблюдавший за окрестностями, как тень.
«Это мать Юрена?»
Я слышал, что отец Юрена умер, когда тот был молод, так что этот мужчина, должно быть, её эскорт или вроде того.
«Мать Юрена звали... Розана Гелиос, верно?»
Розана Вспышка.
Я никогда не встречал её и не разговаривал с ней в своей прошлой жизни, но раньше слышал её имя.
«Она была героиней, вдохнувшей новую жизнь в увядающий род Гелиос».
В годы своего расцвета она сделала себе громкое имя.
Пока я предавался этим воспоминаниям, голос Розаны продолжил звучать.
— Да, я приехала.
— Зачем вы заявились вот так вдруг?
— Разве мне нельзя навестить сына и посмотреть на его лицо?
Розана посмотрела на Юрена холодным взглядом.
Он в растерянности поспешно затряс головой.
— Н-нет, дело не в том... Просто... Вы вечно заняты семейными делами.
— У меня было дело для обсуждения.
— Обсуждения...?
Юрен, явно нервничая, с беспокойством смотрел на неё.
— Перед этим.
Взгляд Розаны обратился на меня.
— И кто же это такой?
— ……
Я не пытался скрывать своё присутствие, но не ожидал, что меня так быстро заметят.
Я пожал плечами и направился к Юрену.
— Рад знакомству. Я Дейл Хан, друг Юрена.
— Д-Дейл? Почему ты здесь...?
Юрен посмотрел на меня испуганным взглядом.
— ...Друг?
Розана окинула меня с ног до головы острым взглядом, а затем усмехнулась, словно это было нелепостью.
— Юрен, ты хочешь сказать, что водишься с республиканской дворняжкой?
— ……
Республиканская дворняжка.
Это был уничижительный термин, который имперские дворяне использовали для оскорбления выходцев из Республики. Около 300 лет назад Республика официально отказалась от старой валюты и системы именования и начала перенимать континентальную культуру, и именно тогда этот термин приобрёл популярность.
«Давно я этого не слышал».
В то время, когда Республика впервые открыла свои границы и изменила порядок имён с «фамилия + имя» на «имя + фамилия», чтобы соответствовать континентальным обычаям, слово «дворняжка» было обычным делом.
Но спустя 300 лет оно уже давно устарело, и его использовали лишь немногие упрямые имперские аристократы.
«Теперь я понимаю, почему Юрен никогда особо не распространялся о своей матери».
Розана Гелиос была идеальным примером «старомодной имперской аристократки», которую Юрен больше всего ненавидел в своей прошлой жизни.
— Матушка! Что за возмутительные слова в адрес моего друга?!
Конечно же.
Юрен, который до этого демонстрировал неизменно робкое поведение, теперь исказил лицо от гнева и шагнул вперёд.
— ...Что?
Розана посмотрела на Юрена с недоумением, когда он встал передо мной, преграждая ей путь.
— Что ты вытворяешь?
— Угх...
Юрен вздрогнул от холодного голоса матери, его плечи затряслись.
Он замер, словно лягушка, уставившаяся на змею.
Даже его ноги, которые не дрожали перед демонами, теперь жалко подрагивали, как листья на ветру.
— Так... я имею в виду...
— Вот почему я утверждала, что систему общежитий следует упразднить...
Розана тяжело вздохнула, остро глядя на Юрена.
— Где ты набрался такой неуважительной манеры речи?
— ……
— Этот полукровка из Республики тебя научил?
— Кхм...!
Скрипя зубами, Юрен, который до этого жалко дрожал, уставился на Розану.
— В Академии Героев запрещены любые высказывания, дискриминирующие другую нацию! Вы же знаете это, матушка?!
— Ха, ты что, читаешь мне лекцию?
— Это не лекция! Я просто напоминаю вам о правилах «нейтральной зоны»!
Несмотря на страх, Юрен говорил твёрдо, не отступая.
— Если вы нарушите правила, это опозорит честь рода Гелиос!
— Честь? Ты только что сказал «честь»?
Лицо Розаны исказилось от ярости.
Стигма на её теле начала светиться, и её окутала золотая мана.
— Как ты смеешь...! Как ты смеешь говорить о чести рода Гелиос передо мной?!
Вжух!
Её рука яростно взмахнула, рассекая воздух.
Как раз перед тем, как рука Розаны успела ударить Юрена по щеке...
Шлёп!
Я перехватил руку Розаны, когда та дико взмахнула ею.
— Я собирался наблюдать за этим молча, но вы действительно теряете рассудок.
Я не собирался вмешиваться в личные семейные дела Юрена, но больше не мог стоять и смотреть на это.
Потянув её за руку, я встал перед Розаной.
— Хватит уже, тётушка.
— ...Что?
Розана уставилась на меня широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью.
— Ты... только что назвал меня «тётушка»?
— В смысле, а как мне вас ещё назвать? Вы же не молодая девушка, верно?
Люди должны быть честными.
Если у тебя есть двадцатилетний сын, ожидать, что тебя назовут молодой, — это уже слишком.
— Как ты смеешь...!
Возможно, то, что её так бесцеремонно назвали «тётушка», задело за живое.
Лицо Розана покраснело от гнева, и она попыталась высвободить руку из моей хватки.
— Угх?!
Её рука не сдвинулась с места, несмотря на все усилия, и лицо Розаны исказилось от разочарования.
Она, возможно, была уверенна в своих силах, учитывая, что когда-то была известна как «Розана Вспышка», героиня с большой славой, пусть даже сейчас она и была на пенсии.
Но...
«Даже близко нет».
Если она была героиней, сделавшей себе имя в прошлом, то я в прошлой жизни был одним из «Последней пятёрки героев».
И теперь я достиг уровня мастерства, далеко превосходящего то, что было у меня тогда.
По сравнению с высотами, которых я достиг, её способности были не ярче светлячка под солнцем.
— Ургх!
Выражение лица Розаны стало ещё более искажённым, когда она усилила свою ману.
У неё было гораздо больше чистой маны, чем у меня, что неудивительно, учитывая, что она была матерью Юрена.
Но сила — это ещё не все, важно и то, как ею пользуются.
Умело сместив центр тяжести, я крепко удерживал её руку.
Лицо Розаны становилось все более яростным.
— Роберт!
По резкой команде Розаны мужчина, стоявший в тени, потянулся к мечу на поясе.
Как раз в тот момент, когда меч наполовину выскользнул из ножен...
Вжух — Бряк!
Движением ладони я вогнал меч обратно в ножны.
Мужчина по имени Роберт испуганно отступил назад, его лицо побледнело.
— Не обнажай его.
Если сделаешь это — умрёшь.