Рыцарь степей, Донкада Колум, смотрит на крепость Балтуа, по которой наносятся артиллерийские удары, и размышляет.
«Слишком поздно. Всё уже слишком поздно.»
Опоздали с подготовкой, опоздали с ответом, опоздали с подкреплением.
Крепость, построенная из армированного железобетона, была надежным щитом, но неподготовленный щит не может проявить свою истинную силу.
Если бы здесь был новый маркграф, если бы был отряд наемников Дукана, или если бы хотя бы комендант крепости был чуточку мудрее, результат мог бы быть иным.
Но, к несчастью, комендант крепости не отличался компетентностью.
Действия гарнизона были ниже среднего, а ответный огонь — еще хуже. Временные траншеи были прорваны без какого-либо сопротивления.
[Ура! Ура! Ура!!]
Армия крысолюдов, наступающая по трупам, напоминала библейскую кару. Десятки тысяч крыс, сжимающих в лапах оружие советского производства, игнорируя обстрелы и огонь, неслись к крепости, словно лава.
И в этой лаве был Биков. Тот, кто самовольно присвоил себе титул Восточного придворного графа, первый секретарь Коммунистическая партия Аша Аша, северный демон и Джугашвили, вырезавший 39 аристократов.
Он в одиночку компенсировал отсутствие авиации у армии коммунистов. Джугашвили, испускающий красное марево и разрывающий оборонительные линии, был так же внушителен, как современное оружие вроде противобункерных бомб.
[Ответный огонь! Чем занимаются артиллеристы?! Немедленно превратите их в решето!]
В тот момент, когда артиллерийские батареи крепости начали спешно открывать огонь, Донкада прозрел истинную цель этого яростного наступления.
Как Биков смог прибыть раньше намеченного срока? Потому что он оставил основные силы — танки и армию коммунистов — и быстро выдвинулся вперед, взяв с собой лишь часть штаба, полевую артиллерию и крысолюдов.
Зачем он пошел на такой безрассудный шаг? Чтобы уничтожить дорогу перед крепостью и линии траншей.
Как только линии траншей будут стерты, крепость, лишившись возможности вылазок, естественным образом потеряет наступательный потенциал.
Может, на поле боя, где сражаются рыцари и маги, это было бы иначе, но в современной войне, где летают снаряды и ракеты, крепость без наступательных возможностей — лишь огромная мишень.
Конечно, они могли бы продержаться дольше, если бы у коммунистов не было авиации… но у них уже было достаточно артиллерии.
Сейчас батареи, ведущие огонь, были лишь малой частью сил, способных к быстрому перемещению, но что будет, когда прибудут основные части и в два, а то и в три раза больше орудий откроют огонь?
Даже самая прочная крепость вряд ли продержится дольше двух дней.
Додумав до этого, Колум крепче сжал молот. Молот, лишившийся головы от рук Красной Звезды, был легким, но воля рыцаря, сжимающего оружие, оставалась тяжелой.
Ему хотелось немедленно броситься туда и присоединиться к обороне. Если бы он мог хоть немного склонить чашу весов, жизнь крепости можно было бы продлить на неделю!
Однако Донкада не мог присоединиться к обороне. Его тело находилось слишком далеко от крепости.
Ровно в 1300 километрах от крепости Балтуа.
В секретной военной базе, тайно построенной Вторым принцем, Донкада Колум открыл глаза.
Пейзаж крепости, отражавшийся в его поврежденных глазах, исчез, и огромный грузовик с двенадцатью колесами отбросил тень на его лицо.
Тень, такую же темную, как у монстра.
***
— Я же говорил тебе в прошлый раз? Что вы похожи.
Глава дома Думеа, как всегда, отпустил шутку. Но ответа не последовало. Беладива, которая в другое время посмеялась бы над шуткой, и Барана, который обязательно вставил бы слово, — все молчали.
Дело было не в том, что Ёмён — сын Святой и маркграфа. Они сражались на одном поле боя с Ёмёном и маркграфом. Даже если физически это казалось невозможным, косвенных доказательств того, что Ёмён — сын маркграфа, было слишком много.
И все же они молчали, потому что сам Ёмён был шокирован.
Он с растерянным видом обвел взглядом рыцарей смерти и спросил Духакана:
— С каких пор вы знали?
— С самого начала.
— …Что вы сказали?
Ёмён моргнул. Не успел он переспросить, что значит «с самого начала», как Духакан опередил его.
— Узнал, когда принимал заказ. Конечно, содержание заказа я раскрыть не могу.
— …По профессиональным причинам?
— Да, по профессиональным причинам.
Тайная клятва наемника? Обет? Он не знал точно, но был уверен, что правды от него не добиться, что бы он ни делал.
Ёмён посмотрел на Духакана сложным взглядом. Если подумать, они почти не разговаривали. Он знал лишь то, что тот не обретает покой из-за какой-то цели.
— Господин Духакан, может быть… вы не обретаете покой из-за этого заказа?
— Да. Верно.
Ёмён в тишине прокрутил в голове все слова, которыми обменивался с Духаканом. И вдруг понял, что тот сказал, будто не может раскрыть только «содержание заказа.»
— …Могу ли я узнать, кто был заказчиком?
Духакан, не оборачиваясь, ответил, прислонившись к копью:
— Предыдущая Святая. Она была заказчицей.
— ….
— Платой за заказ было пророчество. Из-за личной клятвы я не могу сказать, что это было за пророчество.
Остальные рыцари смерти почти одновременно перевели взгляд с лица Ёмёна на лицо Духакана.
Он думал, что уже привык… но никак не ожидал, что внезапно почувствует прикосновение матери в таком месте. Ёмён вспомнил мать и потер лицо.
«Если встреча с рыцарями смерти — это план матери…»
Чем это отличается от Судьбы? Может быть, мать использует те же методы, что и Судьба —
Не успел он развить свою мысль, как раздался грохот! Стул, на котором сидела Беладива, сломался. Она не злилась, просто складной стул, который достал Ёмён, не выдержал ее веса.
— ….
Вид мускулистой женщины, опрокинувшейся назад, был, ну, не то чтобы смешным. Ёмён изо всех сил сдерживал смех, чтобы забыть о своих недавних раздумьях.
Но скрыть смех полностью не удалось. Пока Глава дома Думеа заливался хохотом, Беладива проворчала:
— Просто смейся, щенок.
Ёмён до последнего не смеялся и протянул ей руку. Беладива, барахтавшаяся в обломках стула, ухватилась за его руку и поднялась.
Тяжелая атмосфера немного разрядилась, и Беладива, глядя в сторону Имперской столицы, спросила:
— Эй, ты хочешь заполучить тот дворец?
Это был вопрос о жадности. Ответ Ёмёна был…
— Нет.
Императорский дворец был великолепным архитектурным сооружением, но… не более того. Для него было важно не то, где жить, а с кем жить.
— Тогда тебе нужен этот дворец?
Следующим был вопрос о необходимости. Ответ был таким же.
— Нет.
Ему не нужна была власть. Даже если бы возникла такая необходимость, у него был дворец побольше и помощнее Императорского.
Дворец под названием Дворец Советов.
В любом случае, услышав ответ Ёмёна, Беладива спросила напоследок:
— Тогда, как думаешь, нужен ли ты этому дворцу?
— ….
Это был вопрос не о самом Ёмёне, а о других.
Нужен ли настоящий император тем, кто верит в нынешнего императора и следует за ним?
На этот раз ответ не пришел сразу. Было трудно предсказать, что произойдет, если императора не станет.
Возможно, все прошло бы без происшествий.
Империя продолжала существовать, даже когда от императора осталась лишь оболочка. Если бы император внезапно исчез, империя не исчезла бы вместе с ним.
Но, с другой стороны, все могло и рухнуть.
Ему, как человеку с Земли, было трудно понять, но для ашанцев император был источником веры, мифом, предметом восхищения и доверия, на которых строилось общество.
Основа социальной культуры, сохранявшаяся более тысячи лет до встречи с Землей.
Источник веры в то, что они — потомки Героя, посланного Пятью богами ради людей этой земли.
Что заменит этот источник, если он исчезнет? Американский капитализм? Советский коммунизм? Или эпоха воюющих государств, как в Индии или Африке, где правят полевые командиры-сверхчеловек?
Как бы он ни размышлял, легкого ответа не находилось. Он не был экспертом в политике, и уж тем более — в культуре Аша.
Поэтому Ёмён ответил честно:
— Я не знаю.
Может, он был слишком честен? Беладива хлопнула Ёмёна по спине.
— Эй, в таких случаях надо говорить, что нужен.
— ….
— Империи, нет… Аше нужен император. В тот момент, когда император исчезнет или когда выяснится, что он был кукушкой, все рухнет….
В этот момент Ёмён перебил Беладиву:
— …Откуда вы знаете, что император — кукушка?
— М?
— Я ведь вам этого не рассказывал….
— Разве?
Беладива окинула взглядом удивленные лица рыцарей смерти и только тогда осознала свою ошибку.
— Ах, черт. Вечно мой язык меня подводит.
— ….
— Забей. Становись императором ты.
Хотя он и начал этот разговор в надежде получить совет, Ёмён не ожидал, что ему предложат это так прямо, и переспросил:
— Постой, Беладива. Сначала объясни, откуда ты знаешь, что члены императорской семьи — кукушки….
Ответ пришел не от Беладивы, а от господина Бараны:
— А… точно, для тебя это, должно быть, слишком старая история. Мы-то думали, что ты все знаешь.
— О чем вы?
— Беладива… она была возлюбленной бывшего наследного принца… того самого, которого убили Сталин и нынешний император.
?
Ёмён сам того не осознавая, вопросительно поднял бровь.