***
Глубоко во Дворце наследного принца, в покоях кронпринцессы.
Девушка с белыми волосами, впервые за долгое время снявшая повязку с глаз, водила пером по бумаге.
«Сегодня, в связи с трагическим происшествием в Имперской столице, я выражаю глубочайшие соболезнования всем погибшим. Также приношу искренние слова утешения семьям и близким, охваченным великим горем…»
Написав это, она остановилась и скомкала лист бумаги. Слишком банально.
[Сердце разрывается от невыносимого чувства утраты. Я до сих пор не могу поверить, что мы больше никогда не увидим лиц, которые еще вчера были знакомы каждому в Империи. Тот факт, что из-за катастрофы, которой никогда не должно было случиться, мы потеряли золотую кровь….]
Скомкала. Она снова смяла бумагу. Слишком пафосно.
[Выражаю глубокие соболезнования всем, кто потерял своих близких. Также передаю слова утешения пострадавшим, которые лишились крова и семей и пребывают в отчаянии. Я молю милосердных Пять богов, чтобы это время страданий поскорее закончилось….]
Это звучало неплохо. Она изящно продолжила писать дальше.
[Поскольку в объятиях Пяти богов мы все — братья и сестры, я молюсь за каждого из них и надеюсь, что все перенесшие страдания обретут покой на небесах. А кроме того, боль жертв…]
В этот момент стена с грохотом отворилась.
«Сюда никто не должен был прийти?»
Она в испуге схватилась за пистолет вместо пера, но тут же увидела, как в комнату входит знакомый «красный.»
— Что такое? Почему так рано?
Красная звезда… точнее, Ёмён, войдя в комнату, развеял иллюзию и ответил:
— Так вышло, закончил быстрее, чем думал.
В отличие от его слов, за стенами Дворца наследного принца продолжали выть сирены и слышались звуки движущихся машин. Судя по шуму, там творился полный бардак.
Впрочем, Ёмён, вертя в руках снятую ею повязку, поинтересовался:
— А ты чем занимаешься?
— Пишу некролог для Второго принца.
— …Некролог?
Впервые за долгое время показавшая свое лицо Святая покрутила перо между пальцами и ответила:
— Это одна из старых традиций церкви. Мы пишем некрологи всякий раз, когда умирает член императорской семьи, обладающий реальной властью.
— ….
— И смысл тут не в добрых пожеланиях, а в напоминании: как бы ни был велик император, власть в загробном мире принадлежит богам. Это своего рода политическая борьба.
Борьба, значит. Грубо, но по-своему реалистично.
Ёмён бросил скомканную бумагу в корзину для мусора и произнес:
— Боюсь, писать некролог не придется.
— …А? Почему? Даже тела не осталось?
Без повязки лицо Святой выглядело куда живее обычного. На нем отчетливо читалось недоумение.
— Нет, погоди. Ты что, не убил Второго принца?
— Давай я спрошу в ответ: почему ты решила, что я его убью?
— Если цитировать исторические афоризмы, то потому, что все, кто задевал чувства Генерального секретаря, умирали?
— ….
— А если объективно: ну… во-первых, ты позвонил мне в ярости и сказал, что вернешься в столицу, попросил Сети подготовить портал, а Ким Филби приказал найти местоположение Второго принца. Если уж Ёмён идет на такие приготовления, разве не логично, что он собирается убить?
Святая знала его слишком хорошо. Ёмён лишь пожал плечами:
— Не то чтобы ты была неправа… но я не убиваю людей просто потому, что разозлился….
— …Но Второй принц ведь не человек?
— ….
Не найдя, что возразить, Ёмён сменил тему:
— Я даже животных без причины не убиваю… Эй, ты же понимаешь, что это выражение лица очень грубое?
Стоило Ёмёну заметить взгляд, словно говоривший: «Генеральный секретарь снова упрямится», — как она кивнула:
— Ага. Понимаю.
— ….
Может, мать надела на нее повязку вовсе не из-за глаз, а из-за этого выражения лица?
Как бы то ни было, в тот момент, когда Ёмён раздумывал, не дать ли Святой шлепка, на ее смартфоне раздался сигнал.
[
Это был не защищенный телефон для связи с Ёмёном, а аппарат для ее публичной деятельности в качестве Святой.
Изучив сообщение на телефоне, который осаждали политики и аристократы, Святая слегка приподняла бровь. Ёмён поинтересовался:
— Что там?
— Пишут, что состояние Второго принца критическое, и слезно просят прийти подлечить его.
— ….
— Значит, правда не убил… Впрочем, какой некролог для «кукушки.»
Святая скомкала с таким трудом написанный некролог и швырнула в мусорное ведро. Ёмён, вспоминая Второго принца, который ни на секунду не сомневался в собственном величии, заметил:
— …Иногда я думаю, не совершили ли Пять богов ошибку.
Наверное, просто выбрали не ту Святую. Ёмён благоразумно проглотил фразу, которая была куда бестактнее выражения лица девушки.
Но, словно прочитав его мысли, Святая вдруг схватилась за лоб и приняла театральную позу:
— Как вы можете говорить такое, Герой? Неужели слова, сказанные вами, когда вы ласкали мое тело, были ложью?
— ….
Вместо привычного озорного голоса зазвучал низкий, торжественный тон, похожий на ее речи перед толпой. Святая тут же вжилась в образ несчастной девы:
— О, Пять богов… что же мне делать? Мои снежные поля уже встретили весну, растаявший снег не вернется, а распустившиеся цветы ждут осени. Если это цена, которую должна заплатить любовь….
Больше не в силах это терпеть, Ёмён прервал ее:
— Хватит… Святая, я был неправ. Перестань говорить как настоящая Святая.
— Я и есть настоящая Святая, ты, богохульник.
Ёмён поднял руки в знак капитуляции, а Святая с победной улыбкой спрятала пистолет.
Нет, если подумать, разве то, что Святая прячет на бедре пистолет, не большее богохульство…?
Пока Ёмён предавался этим размышлениям, Святая завершила приготовления и протянула ему повязку:
— Ну что, «красный», отлупивший Второго принца? Не завяжешь ли ты глаза Оку святой?
— …Если таково приказание настоящей Святой, то с радостью.
Взяв повязку, Ёмён встал позади нее. Нужно было завязать ее не слишком туго, но и не слишком слабо, поэтому он осторожно затянул ткань.
Лишенная возможности видеть Святая осведомилась:
— Собираешься стать императором?
— …С чего ты взяла?
— Просто строю догадки, опираясь на общую картину. провозглашает народную революцию, стравливает аристократов Тэхана и столицы… и превращает Второго принца в живое посмешище.
Святая легко взмахнула рукой в воздухе и продолжила:
— Если бы он умер… если бы Второй принц погиб в центре столицы от рук «красного», Имперская Имперская принцесса могла бы объявить месть и что-то предпринять. Испуганные аристократы могли бы собраться вместе, или, хм, возможно, удалось бы склонить на свою сторону народ.
— ….
— Но ты посеял панику. В одиночку поставил на уши всю Имперскую столицу… и при этом оставил Второго принца в живых. Официально империя станет утверждать, будто во всем заслуга рыцарей, однако проницательные люди тут же подумают иначе: принц уцелел исключительно по твоей милости… или из-за минутной прихоти.
Сквозь повязку Святая видела будущее. Не предсказанием, а расчетом.
— В отличие от Бикова,, лично атаковавший столицу, притянет к себе всеобщее внимание. Ашанцы будут дрожать от ужаса. Партизан-сверхчеловек, в одиночку терроризирующий город… как ни посмотри, это же второе пришествие Демеронда. Причем такого Демеронда, который нацелился не на Землю, а на империю.
— На страхе императором не станешь.
— Другое дело, если ты — герой, победивший Красную звезду.
— ….
— Ёмён сокрушает … а если вслед за ним одолеет и Бикова? Даже не раскрывая истинную сущность «кукушки», ты гарантированно взойдешь на трон. Как по мне, это кратчайший путь к власти с минимальными потерями.
Тянущий звук. Вместо ответа Ёмён затянул узел. Он аккуратно прикрыл его прядями Святой, пригладил волосы и только после этого произнес:
— Догадка правдоподобная… но если бы у меня был такой план, я бы не мог не сказать тебе.
— Если планируешь тайно жениться на Имперской принцессе, то всё сходится.
— ….
— Если возьмешь принцессу в наложницы… хм, сможешь плавно захватить трон без лишних политических осложнений и необходимости разоблачать «кукушку.» Мы, конечно, поначалу повозмущаемся, но, раз уж дело сделано, в конце концов смиримся.
Прежде чем Ёмён успел вставить слово, Святая добавила:
— Первый герой тоже так сделал.
— ….
Вскоре Ёмён отрезал твердо и безапелляционно:
— Не собираюсь.
— Насчет того, чтобы сделать Имперскую принцессу наложницей?
— Нет, приводить к вам незнакомую женщину втайне.
Святая задумчиво потерла подбородок:
— Значит, приведешь знакомую открыто?
— ….
В конце концов Ёмён отвесил Святой легкий шлепок. Хлоп!
Святая хихикнула. Отчасти потому, что лучшего ответа было не найти, а отчасти потому, что не верила, что всё пойдет по ее прогнозам… или опасениям.
Но смех длился недолго: из тайного прохода послышалось цоканье языком.
— Ну и бред, просто какой-то бред….
Голос Пасуна. Ёмён и Святая почти одновременно посмотрели в сторону тайного прохода.
— Герой, избивший члена императорской семьи, и Святая с пистолетом вместе обсуждают Имперскую принцессу… до чего мы докатились.
Со вздохом войдя в комнату, он тут же бросил что-то в сторону Ёмёна.
Убийственного намерения не было, поэтому Ёмён спокойно поймал предмет.
— Это что?
Это была стеклянная коробочка, слишком маленькая даже для шкатулки под кольцо.
Влезет разве что один чайный пакетик? Выглядела она бесполезно, как дешевая безделушка за копейки, но присмотревшись, он увидел на поверхности стекла магический круг.
Магический круг печати. Причем только видимых было больше трех.
Но больше всего выделялся магический круг снятия печати в центре. Магический круг, позволяющий снять все печати разом, если влить ману… это был уровень магии, недоступный обычному магу.
Сложность, требующая от мага, достигшего вершин в знаниях и мастерстве, целой недели работы.
Однако на самом деле внутри стеклянной шкатулки лежал лишь бледный зеленоватый порошок. Какой-то эликсир? Вертят в пальцах печать, Ёмён взглянул на Пасуна, и тот ехидно ухмыльнулся:
— Эй, не открывай это. Если не хочешь получить дозу радиации.
— …Что?
Брови Ёмёна сошлись на переносице, и в тот момент, когда Святая хотела переспросить, что это значит…
Из тайного прохода выскочил еще один человек.
Ким Филби.
Увидев его, с ног до головы покрытого кровью, Ёмён прищурился.
Вовсе нет. Причиной тому служили следы советских боевых искусств, отчетливо видневшиеся на его теле.
— Ким Филби. Объясни, что происходит.
От прежнего шутливого тона при разговоре со Святой не осталось и следа — голос Ёмёна опасно понизился. Переведя взгляд со стеклянного контейнера в руках Пасуна на Ёмёна, Ким Филби доложил:
— Прошу прощения, товарищ Генеральный секретарь. Во время выполнения задачи по дезорганизации тыла поступила экстренная информация, и я по собственному решению изменил цель операции.
— Это было настолько важно, что потребовалась помощь Пасуна?
Ким Филби покачал головой:
— В итоге вышло так… но я этого наемника не звал.
Следом Пасун тут же вставил свои пять копеек:
— Раз уж ты не поручил мне никаких заданий, я решил проявить инициативу. Ну знаешь… как настоящий ас, который работает на опережение?
«Придурок.» Пока Ёмён сдерживался, чтобы не выругаться, Ким Филби продолжил объяснение:
— Я знал, что Евгений о чем-то договаривается со Вторым принцем. И вот… пока мы готовились к нападению Красной звезды, пришло известие, что Второй принц передал предмет, полученный от Евгения, служанке Имперской принцессы.
— ….
Информаторы КГБ. Они следили за такой маленькой коробочкой? Ким Филби невозмутимо сказал:
— Наша резидентура КГБ сочла, будто Имперская Имперская принцесса предала нас и вступила в сговор со Вторым принцем. Мы проверили этот предмет… но поскольку вещица оказалась крайне опасной, я изъял ее лично.
— И что это?
— Полоний. Радиоактивное вещество, которое почти не встречается в природе.
— …Что?
Услышав про радиоактивное вещество, Ёмён почувствовал недоброе. И последующее объяснение Ким Филби превратило это предчувствие в реальность:
— Его токсичность в 250 000 раз выше, чем у цианистого калия. Это смертоносное вещество способно убить человека в количестве всего одного микрограмма… и именно им был отравлен брат нынешнего императора, предыдущий наследный принц.
***
Пришло время падения перышка.
Юный император, лежавший на кровати, с трудом поднял голову.
Он долго смотрел на дворец, где находилась его дочь, а затем закрыл глаза.
Почему расставание так больно, сколько бы раз его ни переживал?
Над роскошным, но холодным золотым дворцом раздался крик кукушки.