В тихом и торжественном молитвенном зале слышно было только сдерживаемое дыхание собравшихся.
Его Святейшество Григорий бесстрастно смотрел на выступившего вперёд Фредерика и лишь спустя долгое время спросил:
— Господин Фредерик, что вы хотите сказать?
Под пронизывающим взглядом Папы кадык Фредерика дёрнулся — казалось, он волновался, но быстро взял себя в руки и громко произнёс:
— Ваше Святейшество, я не хочу оскорблять ваш авторитет, но мой отец умер при загадочных обстоятельствах. Я не могу позволить, чтобы его похоронили вот так, просто и без выяснения причин!
— Господин Фредерик, я понимаю вашу боль и ваши сомнения, но я лично осматривал тело консула Летома и не обнаружил никаких ран или следов отравления.
Поэтому ваш отец умер своей смертью!
— Ваше Святейшество! Мой отец всегда был крепок здоровьем. Ещё вчера за ужином он шутил и смеялся с нами. Как он мог внезапно, без всякой причины, умереть? Здесь точно что-то не так!
Лицо Григория помрачнело, и он резко спросил:
— Вы ставите под сомнение моё заключение?
Фредерик вздрогнул от пронзительного взгляда Папы и, запинаясь, начал оправдываться:
— Я... я не это имел в виду... Я просто... просто хочу, чтобы тело отца ещё раз осмотрели, чтобы установить причину смерти...
— Значит, вы всё же считаете, что моё заключение ошибочно? — голос Григория стал ещё холоднее.
У Фредерика выступил пот на лбу, он почти не выдерживал ощутимой, давящей силы, исходившей от Папы. Он открыл рот, но не мог вымолвить ни слова.
— Ваше Святейшество! — неожиданно вмешался кто-то, выручая Фредерика. — Я считаю, просьба господина Фредерика вполне разумна. Тело консула Летома следует тщательно переосмотреть.
Папа Григорий перевёл взгляд на говорившего — им оказался император Рейнхарт — и равнодушно произнёс:
— Ваше Величество, я считаю это излишним. Если бы в смерти Летома было что-то необычное, разве я бы этого не заметил?
— Не факт, — улыбнулся император Рейнхарт. — Вот, например, яд, которым я отравлен, вы до сих пор не смогли определить.
Григорий прищурился и долго, не отрываясь, смотрел на императора Рейнхарта.
Император Рейнхарт не отводил взгляда, глядя на него в ответ.
Атмосфера в молитвенном зале снова накалилась.
Колин холодно наблюдал за этим противостоянием, понимая, что перед ним — прямая схватка между властью императора и властью церкви.
Но вопрос был в другом: почему Папа Григорий так упорно возражал против повторного вскрытия? Неужели только потому, что это могло ущемить его авторитет?
Или он опасался, что при вскрытии действительно обнаружат нечто нежелательное?
Одновременно Колин то и дело поглядывал на принца Лекси. Тот на протяжении всего времени хранил молчание, словно всё происходящее не имело к нему никакого отношения.
Он даже не выглядел обеспокоенным тем, что это может быть ловушкой, подстроенной против него.
Когда Папа и император зашли в тупик, императрица Мидэла с улыбкой попыталась разрядить обстановку:
— Ваше Святейшество, я уверена, что все собравшиеся крайне озабочены причиной смерти консула Летома.
Мы не сомневаемся в вас, но некоторые вещи требуют более глубокого исследования, чтобы прийти к правильному результату. Вы ведь не вскрывали тело, а значит, могли упустить какие-то важные детали.
Папа Григорий холодно возразил:
— Я не хотел без нужды осквернять тело консула Летома.
Но императрица Мидэла парировала:
— Однако нас гораздо больше волнует причина смерти господина Летома, а также честь и достоинство всех консулов Сената! Если кто-то осмелился злодейски убить консула, мы не можем позволить ему остаться безнаказанным!
Фредерик, уже оправившийся от волнения, поспешно подхватил:
— Да, Ваше Святейшество. Я тоже согласен на вскрытие тела отца. И уверен, что если бы отец был жив, он бы тоже одобрил это!
При жизни он ставил долг и авторитет Сената выше собственной жизни!
Сказано было так, что Папе Григорию оставалось лишь уступить.
К тому же он заметил, что многие аристократы, особенно члены Сената, согласно кивали во время слов Фредерика.
Очевидно, что собравшиеся аристократы не могли мириться с тем, что политический порядок Империи был так грубо попран.
Папе Григорию ничего не оставалось, как согласиться на вскрытие тела консула Летома.
Вскоре в молитвенный зал пригласили судебного медика. Оказавшись под пристальными взглядами стольких высокопоставленных особ, он заметно нервничал.
Но вскоре он взял себя в руки, достал инструменты и на глазах у всех вскрыл грудную клетку консула Летома.
*Хлысь!*
Из груди хлынула тёмно-красная запёкшаяся кровь, отчего медик даже вздрогнул.
Да и у присутствующих лица вытянулись от изумления.
— В грудной полости покойного скопление крови. Причина смерти... разрыв сердца! — осторожно произнёс медик.
— Постойте! Отчего же разорвалось сердце моего отца? — поспешно выкрикнул Фредерик.
На лбу медика выступил холодный пот, словно он боялся ответить на этот вопрос.
Папа Григорий, скрывая охватившее его потрясение, шагнул ближе, но, увидев обнажившееся повреждённое сердце, уже не смог скрыть выражение неверия, отразившееся на его лице.
Колин вытянул шею, пытаясь разглядеть, что внутри гроба, но не мог — зато он знал, что сейчас, наконец, начнётся настоящее представление.
Пока все недоумевали, что же обнаружил медик, императрица Мидэла тоже шагнула вперёд, взглянула на тело в гробу и также изобразила потрясение.
Впрочем, было непонятно, сколько в этом потрясении было искреннего, а сколько — притворного.
— Принц Лекси, вам лучше взглянуть самому, — внезапно обратилась императрица Мидэла к принцу Лекси с серьёзным лицом.
Принц Лекси, до сих пор хранивший молчание, видимо, только сейчас осознал, что это может иметь к нему отношение. На лице его мелькнуло недоумение, но он подошёл к гробу, как его просили.
А затем — изменился в лице и он.
После долгого молчания принц Лекси нахмурился и выдавил из себя:
— Да, это след от моего меча.
*Шум —*
У всех присутствующих открылись рты, и они ошеломлённо уставились на принца Лекси.
Колин тоже опешил. Этот святой рыцарь — до чего же... прямолинейный!
Он что, настолько уверен в своей безнаказанности?
Или ему просто претит лгать?
Но Колина мучил другой вопрос: ведь на теле консула Летома не было никаких внешних повреждений — Папа Григорий не мог ошибиться. Так откуда же тогда взялась рана на сердце?
Каким мастерством меча нужно обладать, чтобы, не повредив кожу, пронзить сердце насквозь?
Вероятно, понимая, что у многих присутствующих возник тот же вопрос, императрица Мидэла произнесла с интонацией, сочетающей объяснение и допрос:
— Принц Лекси, говорят, у вас есть приём под названием «Приговор», который позволяет преодолеть пространство и поразить врага прямо в сердце. Это так?
— Да, — ответил принц Лекси, по-прежнему бесстрастно.
— И как вы думаете, есть ли другой способ пронзить сердце, вовсе не повредив кожу?
— Насколько мне известно, нет, — спокойно ответил принц Лекси. — Не ходите вокруг да около. Могу сказать прямо: рана консула Летома действительно нанесена моим «Приговором».
*Гул —*
По залу прокатился ропот.
Никто не ожидал, что принц Лекси признается так прямо.
Но ещё большее изумление вызвали его следующие слова:
— Но Летома убил не я.
Шум усилился.
Императрица Мидэла ослепительно улыбнулась и продолжила допрос:
— Ваше Высочество, если вы отрицаете, что убили консула Летома, то как же объяснить эту рану?
— Я не могу этого объяснить, — ответ принца Лекси был столь же прям.
Колин уже просто не знал, что и думать.
Неужели этот принц считает, что раз его военная мощь непревзойдённа, то ему всё дозволено?
Неужели его не волнует даже такая подстава?
Но ведь речь идёт о консуле Сената!
Об одном из самых влиятельных людей на политической вершине Империи!
Особенно если учесть, что Летом был старейшиной из рода Сент-Лоренцо, то есть родным дядей принца Лекси!
Если это обвинение закрепится за ним, то принц Лекси, как бы он ни был силён, не избежит предательства и одиночества.
Взгляды аристократов в зале постепенно менялись. Особенно среди членов Сената — они не могли терпеть человека, нарушающего правила, даже если он — святой рыцарь.
Принц Лекси, видимо, тоже осознал всю серьёзность положения, хотя и с опозданием, и сказал:
— Я же сказал, человека убил не я.
Всё так же властно, всё так же прямо.
Но одних лишь слов было явно недостаточно, чтобы убедить людей.
Императрица Мидэла, словно пытаясь дать ему выход, спросила:
— Тогда, Ваше Высочество, кто, по-вашему, может подражать вашему приёму и оставить такой же след?
— Никто, — категорично ответил принц Лекси, с ноткой гордости в голосе.
Колин внутренне скривился.
Сейчас действительно стоило гордиться?
Может быть, привыкнув всегда решать всё силой, привыкнув, что одно имя святого рыцаря заставляет всех почитать его как живое божество, принц Лекси просто забыл, как противостоять хитрым козням и заговорам.
Возможно, он искренне считал, что раз он святой рыцарь, то каждое его слово обязаны принимать на веру.
Но при таких неопровержимых уликах — поверят ли ему, даже если он скажет, что не убивал?
Колин окинул взглядом зал и понял, что нет.
У принца Лекси был мотив, теперь есть и неопровержимые улики — а значит, его можно признать виновным.
Императрица Мидэла с улыбкой произнесла:
— Ваше Высочество, вы ставите нас в затруднительное положение. С одной стороны, вы говорите, что не убивали, с другой — утверждаете, что никто, кроме вас, не мог нанести такую рану. Это...
Папа Григорий вмешался:
— Ваше Высочество, свет велик и полон чудес. С чего вы взяли, что никто не способен подражать вашему приёму?
Принц Лекси мельком взглянул на Папу, но ничего не ответил. Однако в его взгляде читалась вовсе не благодарность — скорее, он считал слова Папы оскорблением своего искусства.
Император Рейнхарт, сидевший в кресле-каталке, наконец подал голос. Он холодно произнёс, обращаясь к принцу Лекси:
— Дядя, если вы не сможете доказать свою невиновность, мне придётся признать вас виновным.
Принц Лекси пристально посмотрел в глаза императору Рейнхарту, но промолчал.
Император Рейнхарт, не отводя взгляда, вынес приговор:
— Лекси Сент-Лоренцо, именем императора Светлой Империи я лишаю вас титула принца и изгоняю из пределов государства!
Если вы не сможете найти настоящего убийцу, прошу вас больше не ступать на землю Императорского города Дракона!
Лицо принца Лекси при этом приговоре не выражало никаких эмоций. Он долго, молча, смотрел на императора Рейнхарта.
Атмосфера в молитвенном зале становилась всё более тягучей, все ощутили давящую, до жути мощную ауру, от которой перехватывало дыхание.
У Колина сердце ушло в пятки — он боялся, что святой рыцарь в порыве гнева устроит резню.
Время словно остановилось.
Мгновение — или целая вечность.
Когда все пришли в себя, они обнаружили, что гордый святой рыцарь каким-то образом исчез из зала.
Колин нахмурился — он не ожидал, что принц Лекси вот так, молча, уйдёт.
Этим уходом он практически признал себя виновным в убийстве Летома.
Если только он не сможет найти настоящего убийцу.
Но Колин в это почти не верил.
К тому же он не мог понять, каким образом император с императрицей сумели провернуть такое — чтобы Летом умер именно от знаменитого удара принца Лекси?
Даже сам принц признал, что этот приём может исполнить только он.
Как же он мог оправдаться?
Скорее всего, не найдя слов для ответа, гордый святой рыцарь просто предпочёл исчезнуть.
И так принц Лекси был успешно вытеснен императором Рейнхартом из политической жизни Империи.
С этого момента Светлая Империя действительно возвращалась под полный контроль императора!
Тут снова раздался голос императора Рейнхарта:
— Что ж, господа, давайте продолжим церемонию прощания с консулом Летомом.