Бом — бом — бом —
Над центральным храмом Винтерфелла зазвонили колокола.
Только теперь их звук был лишён прежней величавой неторопливости; он казался тревожным, и от него невольно поднималось смутное беспокойство.
Заслуженный епископ торопливо вошёл в молитвенный зал и приблизился к архиепископу Агани, которая молча молилась перед статуей Владыки Света.
— Госпожа архиепископ, я только что получил известие: господин Туренс убит в замке Рыкающего Льва! И род Святого Хильда объявил войну его святейшеству папе!
Хотя заслуженный епископ изо всех сил старался сохранять спокойствие, в его голосе всё равно слышался неподдельный ужас.
Агани, казалось, осталась совершенно равнодушной к этой чудовищной новости: её лицо даже не дрогнуло. Она лишь рассеянно смотрела на статую Владыки Света и вдруг спросила невпопад:
— Заслуженный епископ, а эту статую не меняли?
— Что? — епископ растерялся и не сразу нашёлся, а затем, сдерживая тревогу, ответил: — Наверное… прежняя статуя обветшала, вот и поставили новую.
— Вот как, — Агани склонила голову набок и многозначительно улыбнулась. — И правда, пора было поставить новую.
Заслуженный епископ смотрел на эту странно изменившуюся северную архиепископшу и, будто что-то осознав, спросил:
— Госпожа архиепископ, что вы имеете в виду?
Агани обернулась, и на её прелестном лице расцвела ослепительная улыбка:
— Заслуженный епископ, скажите: обвинения рода Святого Хильда против его святейшества папы и кардинала Туренса — правдивы?
Заслуженный епископ открыл рот, но не знал, что ответить.
Потому что он прекрасно понимал: папа и кардинал вовсе не были невинны. Они и правда замышляли недоброе против герцогини Святого Хильда и графа Англера, просто всё каким-то образом сорвалось.
И теперь, когда род Святого Хильда в ярости, это вполне объяснимо.
Но епископ не мог понять другого: почему Агани, северный архиепископ, не только не тревожится, но, наоборот… будто чего-то с нетерпением ждёт…
Вглядевшись в глаза Агани, заслуженный епископ наконец разглядел в их глубине тщательно скрываемое безумие и только теперь понял смысл её странного вопроса —
похоже, она намерена воспользоваться случаем, чтобы заставить папу отречься!
В один миг заслуженный епископ почувствовал ледяной холод.
Но, думая о страшных последствиях, он всё же заставил себя успокоиться и принялся увещевать:
— Госпожа архиепископ, не знаю, что вы задумали, но его святейшество папа и Церковь либо процветают вместе, либо вместе гибнут!
Если на этот раз лорды одержат верх, Церковь будет опозорена и потеряет всякий авторитет!
Агани покачала головой, не тронувшись его словами. Губы её дрогнули в едва сдерживаемой улыбке:
— Поступки некоторых уже давно опозорили Церковь. Статуя Владыки обветшала, и её нужно заменить. С представителем Владыки — то же самое.
Заслуженный епископ оцепенело уставился на Агани, будто впервые увидел её по-настоящему.
Помолчав, он посерьёзнел и мрачно произнёс:
— Госпожа Агани, вы понимаете, что делаете? В такой решающий момент ваши неуместные амбиции лишь сбросят вас в бездну, из которой нет возврата!
Агани мягко улыбнулась, будто не придавая значения его дерзким словам:
— Заслуженный епископ, я уверена, что мои поступки никогда не запятнают славу Владыки. А вы, заглянув себе в сердце, можете сказать о себе то же?
Заслуженный епископ холодно усмехнулся, с презрением отвергая её оправдания:
— Агани, вы станете преступницей Церкви! Преступницей империи!
Агани покачала головой и, видимо, потеряв терпение, холодно бросила:
— Заслуженный епископ, напоследок напомню: род Святого Хильда — не смирная овечка. И не забывайте, как погиб предыдущий епископ Винтерфелла.
С этими словами она широким шагом вышла.
Заслуженный епископ смотрел ей вслед и несколько раз порывался окликнуть, но так и не решился.
Оставшись в молитвенном зале один, он медленно обернулся к статуе Владыки Света на алтаре, и его взгляд постепенно наполнился растерянностью.
Безликая статуя Владыки, разумеется, не имела никакого выражения и не могла его показать.
Она лишь бесстрастно, без горя и радости, без удивления и гнева, взирала на всё, что творится в мире.
……
— Папа Григорий должен дать ответ северянам!
У ворот центрального храма Винтерфелла какой-то северянин яростно кричал в сторону дверей.
И тут же путь ему преградил благочестивый верующий.
— Проклятый богохульник! Как смеешь ты сомневаться в представителе Владыки!
— Григорий недостоин представлять Владыку!
— А кто достоин? Может, ты?
— Тот, кто подло навредил герцогине Святого Хильда, точно не достоин!
— Это ещё не доказано! Как ты смеешь порочить его святейшество!
— Пусть тогда Церковь хотя бы выйдет и объяснится!
— Верно! Нам нужны объяснения!
……
После того как маркиз Гарсия объявил войну папе, северяне сначала оцепенели, а затем от замка Рыкающего Льва начал разгораться яростный вихрь споров, стремительно охвативший весь Винтерфелл.
Одни считали, что папа повёл себя гнусно и обязан ответить; другие полагали, что обвинения маркиза Гарсии, возможно, не соответствуют истине, и требовали, чтобы Церковь выступила с разъяснениями.
Шумная сцена перед храмом была лишь отражением этой бури.
Агани уже собиралась выйти из храма, когда к ней подошёл один из священников и принялся уговаривать:
— Госпожа архиепископ, сейчас любое ваше слово может быть воспринято слишком остро. Возможно, лучше пока не показываться и сначала связаться с его святейшеством.
Агани бросила на него тяжёлый взгляд и холодно сказала:
— Северный архиепископ здесь я, и не тебе указывать мне, что делать!
Священник опешил, и не успел опомниться, как Агани уже шагнула к выходу.
Когда эта излучающая святость прекрасная архиепископша показалась в дверях храма, толпа на мгновение притихла, но тут же взорвалась с новой силой.
— Госпожа Агани, его святейшество и правда пытался погубить герцогиню Святого Хильда?
— Госпожа Агани, что вы ответите на обвинения маркиза Гарсии?
— Госпожа Агани…
Агани подняла руку, призывая толпу успокоиться.
Когда люди снова затихли, она начертала в воздухе знак святого сияния и произнесла скорбным, проникновенным голосом:
— Слава Всевышнего не должна быть поругана! Даже Его представителем на земле!
Толпа, собравшаяся у храма, взорвалась.
— Госпожа Агани, вы признаёте, что папа и правда замышлял погубить герцогиню Святого Хильда?
— Госпожа Агани, вы знали об этом заговоре заранее?
— Госпожа Агани, что Церковь намерена делать с этим?
……
Возбуждённая толпа прихлынула, как волна. Охрана храма в испуге завела Агани внутрь и из последних сил закрыла ворота.
За дверями священники со сложными лицами смотрели на Агани: кто-то одобрял её слова, кто-то презирал, а кто-то задумчиво щурился, будто начиная что-то понимать.
Но Агани не обращала на них внимания и молча направилась к своим покоям.
Будто вовсе не замечая, какую бурю только что вызвали её слова.