Слова Туренса заставили маркиза Гарсию на миг опешить.
Но уже в следующее мгновение на его лице проступила неприкрытая насмешка:
— Туренс, ты и правда думаешь, что нынешняя Церковь, как в прежние времена, может своевольно судить лорда?
Туренс, не отступая, твёрдо глядя маркизу Гарсии в глаза, спокойно произнёс:
— Маркиз Гарсия, вы, возможно, не понимаете, насколько поступки графа Англера угрожают Церкви. Но скажу вам откровенно: в глазах его святейшества папы он — новый «герцог Святой Чапман»!
— Вот как? — на губах маркиза Гарсии появился кровожадный оскал. — Ну так попробуйте. Посмотрим, сумеет ли орден Храмовников бесчинствовать в Винтерфелле!
Туренс вздохнул, будто разочарованный жёсткостью маркиза:
— Маркиз Гарсия, не думал, что ради защиты графа Англера вы готовы пойти против воли Самого Господа.
— Воля Господа? — фыркнул маркиз. — Вы, церковники, вечно прикрываетесь именем Господа, а сами творите такое, что сами не хуже меня знаете. Если бы взор Владыки всё ещё был обращён на этот мир, Он давно бы испепелил вас, настоящих богохульников!
Туренс покачал головой:
— Мне очень жаль, маркиз Гарсия. Не ожидал, что у вас такое глубокое и застарелое непонимание нашего служения славе Господа. А ведь я собирался предложить вам взять власть над Севером.
Услышав это, маркиз Гарсия невольно рассмеялся:
— Ты пришёл соблазнять меня титулом герцога Севера? Ха! Да знаешь ли ты, что, если бы меня интересовал этот титул, я ещё два года назад скинул бы собственного брата с престола! И не пришлось бы тебе теперь стоять тут с таким видом, будто ты раздаёшь милости!
Туренс замолчал, размышляя, чем ещё пронять этого упрямого северного маркиза.
По правде говоря, он изначально не хотел идти к маркизу Гарсии, но других кандидатов у него просто не было.
Мальчишка Джойс, которого куда легче контролировать, был бы отличным запасным вариантом, но его имя уже окончательно втоптали в грязь из-за дела с принцессой Джудит, и поднять его было невозможно.
Что же до боковой ветви рода Святого Хильда — в мирное время Туренс не стал бы колебаться.
Но сейчас, на пороге вторжения орков, он не решался на это.
Его план без участия достаточно авторитетного представителя рода Святого Хильда неминуемо вызвал бы страшную смуту.
А если Север погрузится в хаос, то и вся империя окажется под угрозой гибели.
Туренс вовсе не хотел становиться предателем империи.
Поэтому маркиз Гарсия был самым подходящим кандидатом — только он мог быстро стабилизировать обстановку на Севере после переворота.
Но он никак не ожидал, что маркиз, которого он рассчитывал легко уговорить, окажется таким несговорчивым!
Неужели Вера и Колин для него важнее титула герцога Севера?
Поразмыслив, Туренс решил сменить подход и заговорил снова:
— Маркиз Гарсия, я не пытаюсь соблазнить вас титулом герцога Севера. Но Север вот-вот ждут великие потрясения, и только вы способны в этот решающий час удержать порядок и не дать событиям скатиться в бездну.
— Потрясения? — насторожился маркиз.
— Да, — серьёзно кивнул Туренс. — Я же сказал: богохульник должен заплатить цену! Прошу вас, не недооценивайте решимость Церкви.
Маркиз Гарсия прищурился, будто о чём-то догадавшись, и холодно спросил:
— Вот как? И сколько же вы привели с собой храмовников?
— В столь напряжённый момент его святейшество папа не намерен развязывать междоусобицу в империи, поэтому орден Храмовников задействован не будет.
— Тогда как же вы заставите графа Англера «заплатить цену»? — маркиз расслабился, и на его лице снова появилась усмешка. — Неужели ты думаешь, что одних слов о «воле Господа» хватит, чтобы я стал вам служить?
— Нет. Раз вы не желаете потрудиться во славу Господа, я не стану вас принуждать. Сейчас цену с графа Англера взыщет истинный посланник Господа, а я лишь прошу вас, ради судьбы империи, сдержать Кровавую Конницу и не допустить смуты на Севере.
— Вот как? — маркиз Гарсия смотрел на серьёзное лицо Туренса и понимал, что тот не блефует.
Подавляя тревогу и гнев, он спросил:
— Тогда не скажешь ли, кто этот так называемый «истинный посланник Господа»? И с чего он взял, что способен заставить графа Англера заплатить цену?
На губах Туренса мелькнула странная улыбка, и он тихо произнёс одно имя:
— Вера Святого Хильда.
Зрачки маркиза Гарсии резко сузились, и он ледяным тоном спросил:
— Что вы с ней сделали?
Туренс, не вполне понимая, что творится в душе маркиза, продолжал как ни в чём не бывало:
— Герцогиня лишь откликнулась на зов Господа. Ради этого она даже готова принять на себя грех убийства собственного мужа.
Поэтому, маркиз Гарсия, после этого именно вам придётся удержать Север в порядке.
Я знаю, что вы не желаете сотрудничать с Церковью, но в этот решающий час, перед самым вторжением орков, Север ни в коем случае не должен погрузиться в смуту. Как бы вам ни претило, вам придётся выйти вперёд!
К тому же я не верю, что титул герцога Севера и вправду вас совсем не прельщает!
Маркиз Гарсия поднялся без всякого выражения, медленно подошёл к Туренсу, и от него повеяло такой аурой, что у того мурашки пошли по коже.
Туренс невольно отступил на полшага; в душе его на мгновение воцарилась растерянность, но он всё же продолжил увещевать:
— Маркиз Гарсия, я могу заверить вас, что план его святейшества направлен только против графа Англера, и мы не намерены прибирать к рукам власть над Севером — иначе я бы не пришёл к вам сам.
Более того, его святейшество как раз надеется, что в этот решающий момент Север под вашим управлением как следует подготовится к вторжению орков!
Но лицо маркиза Гарсии не только не смягчилось — в его глазах вспыхнула откровенная жажда убийства, и он проговорил голосом, холодным, как сама преисподняя:
— Троньте только Веру! И вы все умрёте!
Туренс с недоумением смотрел на словно обезумевшего маркиза:
— Маркиз Гарсия, к чему такое упрямство? Вера Святого Хильда, должно быть, уже убила Колина Англера. Нравится вам наш план или нет, но теперь вы можете лишь сотрудничать с нами, чтобы удержать Север в порядке…
— Кто сказал, что я уже умер?
За дверью внезапно раздался голос.
Лицо Туренса в один миг сделалось невероятно выразительным.
Потому что он узнал голос Колина Англера.
Бум!
Дверь с грохотом распахнулась, и Колин стремительно вошёл внутрь. Прежде чем Туренс успел опомниться, Колин схватил его за шею и поднял в воздух.
Маркиз Гарсия тут же спросил:
— Как Вера?
— Плохо, — в глазах Колина бушевала ярость. Он поднёс Туренса к себе и холодно произнёс: — Тебе лучше суметь привести её в чувство, иначе Церковь Света отправится за ней в могилу!