Послеполуденное солнце светило вниз, словно окутывая Колина священным ореолом.
Рыцарь Конли был подавлен аурой молодого святого рыцаря и лишь спустя долгое время пришёл в себя. Он поспешно поклонился, но затем всё же, стиснув зубы, спросил:
— Граф Англер, простите мою дерзость, но в город Повелителя Драконов всегда был запрещён ввод личных войск местных лордов. Поэтому прошу вас как можно скорее вывести Кровавую конницу!
Колин спокойно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:
— Вы хотите, чтобы я вывел Кровавую конницу? А кто тогда будет охранять город Повелителя Драконов?
— Разумеется, столичная гвардия!
— Столичная гвардия? — без всякой пощады усмехнулся Колин. — Вы ведь тоже были в ночном бою? И каково показала себя гвардия? Каких-то четыре-пять сотен орков едва не прорвали западные ворота, и вдобавок погиб сам командир — рыцарь Памира!
После такого представления как я могу верить, что вы способны защитить город Повелителя Драконов?
Рыцарь Конли побагровел: ночная битва и впрямь показала столичную гвардию не лучшим образом.
— Граф Англер, в ночном бою орки прорвались через ворота из-за предателя среди гвардии. К тому же тот отряд был чудовищно силён — все до единого Крушители Черепов…
— Довольно, рыцарь Конли, — резко перебил его Колин. — Никакие оправдания не скроют неспособности столичной гвардии, и от них я лишь ещё ниже её ценю. Кровавая конница уже вошла в город, и, если вы этим недовольны, можете подать жалобу в Совет старейшин.
С этими словами Колин, не обращая больше внимания на Конли, развернулся и ушёл.
Рыцарь Конли остался стоять на месте, глядя вниз на нескончаемый поток Кровавой конницы, всё ещё вливавшийся в город, и взгляд его постепенно становился потерянным.
А Колин, побродив немного по стене, снова с кем-то встретился.
На этот раз это был не какой-нибудь незначительный человек вроде рыцаря Конли, а сам премьер-министр империи барон Хайдеггер.
— Граф Англер, вы нарушаете правила!
С первых же слов барон Хайдеггер повёл себя крайне резко.
Колин, впрочем, не обратил внимания на тон старого премьера и мягко ответил:
— Господин премьер-министр, столичная гвардия минувшей ночью показала себя крайне неудачно, и к тому же погиб её командир рыцарь Памира. Ходят даже слухи, что среди гвардейцев был предатель. Поэтому в нынешнее чрезвычайное время я действительно не могу доверить защиту города Повелителя Драконов гвардии, потерявшей командира.
Но не волнуйтесь: как только новый император взойдёт на трон и назначит нового командира гвардии, я выведу Кровавую конницу из столицы.
Барон Хайдеггер холодно хмыкнул:
— Граф Англер, а сами вы разве не понимаете, почему гвардия вчера показала себя так скверно?
Колин приподнял бровь и недовольно спросил:
— Господин премьер-министр, что вы имеете в виду?
Барон Хайдеггер пристально посмотрел Колину в глаза и ледяным тоном произнёс:
— У меня нет никаких доказательств, и я не понимаю, как вам это удалось, но рыцарь Памира погиб, а Райана убил Дарен — и это разом убрало двух сильнейших соперников принцессы Джуди в борьбе за престол.
Граф Англер, не может же всё это быть простым совпадением?
Перед лицом обвинений барона Хайдеггера Колин ничуть не растерялся и спокойно ответил:
— Господин премьер-министр, раз у вас нет доказательств, прошу не ставить под сомнение мою репутацию. И разве наследование престола принцессой Джуди не является естественным? Неужели вы и впрямь считаете, что эти внебрачные сыновья достойны стать хозяевами империи?
— Право наследования престола должны определять Совет старейшин и Церковь. И я, разумеется, признаю, что принцесса Джуди сейчас — самый подходящий наследник. Но вы не можете из-за этого нарушать правила…
— Я нарушаю правила? — холодно перебил Колин. — А что в Восточном Источнике задумал принц Лекси? Кто подтолкнул принца Харрисона к убийству Грегори? И ещё — что случилось на востоке, вы, должно быть, не знаете?
— А что случилось на востоке?
— Мой ученик, первый наследник восточного герцога Экерт Сент-Прос, мёртв!
— Что? Как… как он умер?
— Умер от болезни, — холодно усмехнулся Колин, и лицо его исказилось. — И вы верите в такую причину?
Барон Хайдеггер промолчал, видимо переваривая новость, и лишь спустя долгое время с сомнением спросил:
— Но кто на востоке посмел тронуть Экерта Сент-Проса?
— Я скоро лично займусь этим делом! — процедил сквозь зубы Колин. — Так что, господин премьер-министр, не я хочу нарушать правила, а другие вовсе не желают их соблюдать!
Если бы я по-прежнему наивно следовал правилам, от меня давно бы уже и следа не осталось!
Сейчас Светлая империя стоит на грани распада порядка, и всякие шуты ради власти уже не брезгуют никакими средствами. Скажите сами, барон Хайдеггер: кто, кроме меня, сейчас имеет силы и право восстановить порядок в империи?
Барон Хайдеггер пристально смотрел на молодого графа, произнёсшего столь дерзкие речи, и молчал, а затем снова заговорил:
— Граф Англер, я хочу знать: чего вы на самом деле хотите?
— Разумеется, вернуть Светлой империи былые порядок и славу, — спокойно ответил Колин.
Но этот немного уклончивый ответ явно не удовлетворил барона Хайдеггера. Его мутные старческие глаза всё так же пристально смотрели на Колина, будто он не собирался отступать, пока не получит достойного ответа.
Колин вздохнул, будто растроганный настойчивостью премьера, и серьёзно спросил:
— Господин премьер-министр, а известно ли вам моё истинное происхождение?
Взгляд барона Хайдеггера слегка дрогнул.
— Раз вы смогли возвыситься в святую область, значит, в вас непременно течёт кровь рода святых рыцарей! А из семи великих родов святых рыцарей Светлой империи лишь линии родов Сент-Чапман и Сент-Шейн неясны. Вы, разумеется, не можете быть потомком Сент-Шейн, значит — только Сент-Чапман!
Колин решительно кивнул:
— Верно. Я — потомок рода Сент-Чапман. Теперь вы понимаете мою цель?
Настороженность в глазах барона Хайдеггера постепенно растаяла, и он сказал:
— Вы хотите вернуть роду Сент-Чапман положение и доброе имя?
— Именно, — кивнул Колин, но в следующий миг в его глазах сверкнула жёсткость. — И более того, я собираюсь осуществить политический идеал рода Сент-Чапман!
Барон Хайдеггер, разумеется, знал, в чём заключался политический идеал рода Сент-Чапман, — ведь именно из-за него Церковь когда-то истребила этот род.
Поняв «истинные намерения» Колина, барон Хайдеггер наконец перестал ему препятствовать и лишь бросил напоследок:
— Граф Англер, я лишь надеюсь, что на этом пути вы сумеете сдерживать себя, не станете устраивать лишних убийств и не будете без нужды нарушать правила. Помните: любое нарушение правил несёт за собой отдачу.
С этими словами он развернулся и ушёл.
Глядя вслед удалявшемуся старому премьеру, Колин вдруг тихо пробормотал про себя:
— А личина потомка рода Сент-Чапман, оказывается, чертовски удобна!