— Это… использовал.
Колин потёр нос, изображая смущение, и при этом внимательно следил за малейшими переменами в лице герцогини Сент-Гриан.
— Получилось? — с нетерпением спросила она.
Колин кивнул.
В глазах герцогини тотчас вспыхнул поразительный свет, будто наконец исполнилось её давнее желание, и голос даже слегка дрогнул:
— Правда? Анна и впрямь ждёт от тебя ребёнка?
Колин всмотрелся в выражение её лица и понял: радовалась она не столько самой беременности Анны, сколько тому, что Анна вообще смогла забеременеть.
— Нет, ваша светлость, вы неправильно поняли. Я имел в виду, что беременна Вера.
Услышав это, свет в глазах герцогини быстро погас, и лицо её похолодело:
— Ты издеваешься?
— Что вы, как я смею, — поспешно пояснил Колин. — Просто Вера — моя жена, и она давно хотела ребёнка от меня, поэтому… я, разумеется, в первую очередь отдал омелу ей.
Но если вы и впрямь так хотите, чтобы Анна понесла от меня, то впредь я удвою старания.
Герцогиня Сент-Гриан без особого интереса кивнула, давая понять, что услышала.
Колину от этого стало ещё любопытнее: почему герцогиню Запада так заботит, забеременеет ли Анна от него?
Впрочем, он понимал, что сейчас не время для подобных догадок: главное — отговорить герцогиню поддерживать безумный план господина Видящего с жертвоприношением крепости Шторма.
— Ваша светлость, если я не ошибаюсь, господин Видящий собирается принести в жертву крепость Шторма и с помощью «Ока Суда» уничтожить императора орков?
Герцогиня покосилась на Колина и честно кивнула.
— Ваша светлость, как вы могли согласиться на столь бесчеловечный план?
— Бесчеловечный? — холодно усмехнулась герцогиня. — По сравнению с не менее бесчеловечными поступками Гарсии Святого Хильда у плана господина Видящего хотя бы есть шанс на успех.
Колину стало неловко, но он всё же продолжил:
— Ваша светлость, нам вовсе не обязательно жертвовать таким множеством жизней. Если имперская коалиция отойдёт в долину Луары и воспользуется тамошней сложной местностью, я уверен, что сумею сосредоточить силы…
— И это план Гарсии? — с усмешкой перебила герцогиня.
Колин на миг растерялся, но после короткого колебания кивнул.
Отрицать сейчас значило бы оскорбить ум герцогини.
— Тогда какое право ты имеешь осуждать план господина Видящего? Гарсия принёс в жертву Запад, господин Видящий приносит в жертву крепость Шторма — кто из них праведнее?
Колин хотел было сказать, что у маркиза Гарсии не было намерения жертвовать Западом и что, если бы с самого начала послушались его совета и заранее вывели жителей, нынешней беды бы не случилось.
Но теперь всё уже свершилось, и такие слова прозвучали бы особенно пусто.
План маркиза Гарсии уже был обагрён бесчисленной кровью.
— Уходи, — холодно сказала герцогиня. — И не вздумай мешать плану господина Видящего, иначе не обессудь!
Колин открыл рот, но в конце концов лишь вздохнул, повернулся и вышел.
——————————
— Зачем пришла?
Император Райнхарт, глядя на плавно вошедшую императрицу Миделу, недовольно спросил.
— Помочь тебе решиться, — улыбнулась она.
— В моих решениях мне твои советы не нужны!
— Ваше величество, вы меня неправильно поняли, — императрица Мидела и перед холодностью императора сохраняла мягкость. — Я лишь пришла дать вам совет, а вовсе не вмешиваться в ваши решения.
Лицо императора немного смягчилось, но разговаривать с женой ему по-прежнему не хотелось.
— Ваше величество, что же вас всё-таки смущает? Неужели жаль этих беженцев? — первой продолжила императрица.
Император хмыкнул:
— С чего бы мне жалеть этих людишек? Отдать жизнь ради продолжения империи — для них это честь! Просто мне не хочется губить имперскую армию…
Императрица Мидела улыбнулась:
— Ваше величество, уж не хотите ли вы принести в жертву какой-нибудь другой город? Господин Видящий сказал, что для убийства императора орков нужен миллион жертв, а город с таким населением во всей Славной империи один — Город Дракона…
— Конечно, Город Дракона приносить в жертву нельзя! — оборвал император и, блеснув глазами, добавил: — Я думаю, нельзя ли выдворить беженцев из крепости Шторма в ближайший крупный город, и тогда, может быть…
— Ваше величество, вы подумали о последствиях? — посерьёзнела императрица. — Если в жертву принесут крепость Шторма, вы сможете свалить всю вину на господина Видящего и сказать, что ничего не знали. Но если вы силой сгоните беженцев в соседний город, а затем этот город будет принесён в жертву… как вы думаете, поверят ли подданные империи в вашу невиновность?
Император изменился в лице, явно осознав глупость своей затеи.
Но, помолчав, всё же с досадой спросил:
— А могу я заранее вывести из крепости Шторма личные войска императорской семьи? Их не так много, тысяч тридцать, на жертвоприношение это не повлияет…
— Нет! Ваше величество, ни в коем случае, — снова серьёзно возразила императрица. — Подумайте сами: если чужие войска будут принесены в жертву, а уцелеют только императорские — кто потом поверит в вашу невиновность?
Император сразу сник.
Императрица, глядя на него, заговорила снова:
— Ваше величество, на самом деле принести в жертву имперские войска в крепости Шторма вам даже выгодно. По крайней мере, отборные силы Юга и Востока исчезнут, и на какое-то время эти земли перестанут быть угрозой для центра…
— Но и императорская гвардия погибнет! — раздражённо перебил император.
А затем будто что-то осознал, и взгляд его стал опасным, а голос — ледяным:
— А вот северная армия останется цела! Так вот, значит, почему ты меня уговариваешь! Верно?
Императрица Мидела медленно покачала головой:
— Ваше величество, подумайте ещё раз. Если уцелеет только северная армия, то кого в глазах подданных империи сочтут тайным вдохновителем злодейского плана, в котором господин Видящий принесёт в жертву крепость Шторма?
Глаза императора вспыхнули, будто он наконец всё понял, и он выпалил:
— Гарсию Святого Хильда!
— Именно, — кивнула императрица. — Дом Святой Хильд не станет выгодополучателем, наоборот — превратится во всеобщую мишень! Вы даже сможете под этим предлогом объявить дом Святой Хильд изменниками и лишить их земель и титула!
Вернуть себе Север!
И тогда последняя оставшаяся в империи мощная военная сила снова будет под вашей рукой.
Император опешил и лишь спустя долгую паузу произнёс странным тоном:
— Ты, часом, не забыла, чью фамилию носишь?
Императрица Мидела беззаботно улыбнулась:
— Ваше величество, не важно, чью фамилию ношу я. Важно, чью фамилию носит мой сын!
Император глубоким взглядом впился в жену, будто пытаясь понять, сколько в её словах искренности.
И наконец медленно кивнул:
— Хорошо. Поверю тебе ещё раз.
Императрица Мидела очаровательно улыбнулась и добавила:
— Ваше величество, если вы хотите получить власть над Севером, вам будет мешать ещё один человек.
— Вера Святая Хильд?
— Нет. Колин Англер.