В тусклом лунном свете у ворот замка собирались рыцари с решительными лицами.
Все они были в одинаковых чёрных доспехах, и императорские гербы на груди, словно пляшущие языки пламени, мерцали под луной.
Теневой рыцарь стоял впереди строя и обводил лица собравшихся ледяным взглядом.
— Вы — самые верные рыцари его величества! — громко начал он. — Сейчас империя переживает самый опасный час, и сейчас ей как никогда нужны герои!
Готовы ли вы стать такими героями и отдать всё ради империи и государя?
Бум!
Грохот ударов по нагрудникам слился в единый звук:
— Готовы!
— Отлично! — удовлетворённо кивнул Теневой рыцарь и уже открыл рот, чтобы передать приказ императрицы, но в следующее мгновение замер.
Потому что с ужасом ощутил, как его накрыла чудовищная, неодолимая аура.
Такая аура бывает лишь у мастера святого уровня!
Кто?
Принц Лекси? Господин Видящий? Герцогиня Сент-Гриан?
За одно мгновение в голове Теневого рыцаря пронеслось несколько имён, но больше всего его поражало другое: почему эта сила направлена именно на него?
В глазах его отразился призрачный белый волк — и начал стремительно расти.
Святой воин троллей!
Лицо Теневого рыцаря исказилось от ужаса: он никак не мог понять, откуда в крепости Шторма взялся святой воин.
Бум!
Раздался оглушительный грохот, будто сверху обрушилась сама тьма.
Могучая, как сталь, рука вылетела, точно пушечное ядро, схватила отчаянно пятящегося Теневого рыцаря за горло и подняла его в воздух.
Императорские рыцари ещё не успели ничего понять, как их командир уже оказался в руках неизвестно откуда взявшегося человека в доспехах.
Хрусть!
Во все стороны брызнули кровь и ошмётки плоти.
Голова Теневого рыцаря была раздавлена в один миг.
Обезглавленное тело рухнуло на землю, несколько раз перекатилось и затихло.
Затем, прежде чем императорские рыцари успели среагировать, человек в доспехах в несколько стремительных прыжков растворился в ночной тьме. Всё было проделано чисто, без единого лишнего движения.
Глядя на труп, рыцари испытывали ужас и растерянность.
Они только что приготовились отдать всё ради империи, но их самопожертвование было безжалостно оборвано, не успев начаться.
Поскольку Теневой рыцарь не успел перед смертью поставить им задачу, они, даже горя желанием послужить, не знали, что делать.
— Что теперь?
— А что остаётся? Пойдём просить аудиенции у его величества и спросим, каковы будут приказы.
……
Верхний этаж замка.
Имперские аристократы уже перессорились в пух и прах.
После откровенного признания императрицы насчёт жертвоприношения одни были против, другие — за, и теперь все спорили, не слушая друг друга.
Колин, скрестив руки на груди, молча наблюдал за этим и мысленно запоминал, кто какой выбор делает в этот миг.
К его некоторому удивлению, большинство аристократов выступало против плана императрицы.
Возможно, им просто было жаль свои войска, но в то же время это говорило о том, что они ещё не утратили мужества сражаться с орками в открытую.
Даже после разгрома у гор Небесного обрыва и падения Запада большинство человеческой знати всё ещё верило, что орков можно победить.
Поэтому они и возражали против этого коварного, злого и кровавого способа.
Такое открытие обрадовало Колина и придало ему больше уверенности в собственном плане.
Однако сейчас некоторые особенно разгорячённые аристократы, неверно истолковав молчание Колина, принялись нападать на него на словах.
Разумеется, Колин отвечал на эти нападки молчанием — угрозы они для него не представляли.
К тому же, когда придёт время, эти люди сами поймут, на чьей он стороне.
Но очень скоро Колин понял, что молчать дальше нельзя.
Потому что граф Никол произнёс слова, прозвучавшие как удар ножом:
— Граф Англер, вы согласились с этим жертвоприношением лишь потому, что северной армии нет в крепости Шторма!
От этих слов Колин внутренне вздрогнул, а следующие слова графа Никола и вовсе заставили его измениться в лице.
— Граф Англер, я хочу знать: почему северная армия не пожелала идти на сбор в крепость Шторма? Уж не нашептала ли императрица Мидела этот план маркизу Гарсии заранее, ещё до того, как всё затеяла?
После этих слов в зале на миг стало тихо.
А затем на Колина обрушился шквал обвинений.
— Граф Англер, уж не бережёт ли императрица Мидела силы Севера нарочно?
— Граф Англер, чего вы на Севере добиваетесь?
— Отборные войска четырёх других земель будут уничтожены, а Север, выходит, только и ждёт случая явиться спасителем империи?
— Хе-хе, а ведь дом Святой Хильд, пожалуй, не просто спасителем хочет стать?
……
Слова графа Никола словно открыли ящик Пандоры, и на Север посыпались самые разные подозрения.
В конце концов даже те, кто поначалу поддерживал жертвоприношение, начали менять мнение.
Ведь если Север и впрямь бережёт силы или даже замышляет недоброе, то истинная цель императрицы становится слишком уж зловещей.
А никто не хотел оказаться глупой жертвой ради дома Святой Хильд.
Вообще-то императрица Мидела как-то намекала Колину: если отборные войска других земель будут принесены в жертву, Север сможет стать подлинным хозяином империи, и тогда даже смена императорской фамилии не будет чем-то невозможным.
Честно говоря, Колину этот план не нравился, потому что он понимал: если Север и впрямь так поступит, имя дома Святой Хильд будет опозорено навсегда.
И даже отвод войск маркизом Гарсией от гор Небесного обрыва сочтут заранее продуманным предательством.
Даже если Север силой захватит трон, он не завоюет сердца народа, и насильственный захват власти, скорее всего, обернётся бесконечными восстаниями.
— Господа, Север ничего не знал заранее. Маркиз Гарсия остановился в долине Луары лишь потому, что это лучшее место для отражения орков.
И никакие действия императрицы Миделы никогда не выражали волю дома Святой Хильд!
Но такие объяснения, увы, никого не удовлетворили.
Аристократы продолжали осыпать Колина вопросами.
Колин мрачнел, но отвечать перестал.
И тут до него донёсся оглушительный грохот, а затем мимо окон замка пронеслись две яростно сражающиеся фигуры.
Колин сразу узнал принца Лекси и господина Видящего!
В этот миг он наконец облегчённо выдохнул, поняв, что долгожданный миг настал!
И тогда он громко объявил:
— Господа! Если вы не верите мне, поверьте хотя бы его величеству.
— Его величеству? — опешили аристократы.
А когда обернулись, то увидели, что закрытая дверь и впрямь открылась, и из неё медленно вышел император Райнхарт.