— …Вот, собственно, и всё.
В разгромленной после недавней схватки комнате Колин пересказал маркизу Гарсии и императрице Мидэле договорённости, достигнутые с герцогиней Святого Гриана.
— Я считаю, это лучшее решение из возможных! — сразу высказалась императрица Мидэла.
Она с самого начала была против того, чтобы вынуждать Григория отречься: по её мнению, это вызвало бы страшную катастрофу. Именно поэтому она и покинула Город Императорского Дракона, решив укрыться от неизбежной, как ей казалось, бури.
Но теперь, с ранним вмешательством герцогини Святого Гриана, у дела появился шанс на иной исход.
Вот только маркиз Гарсия был явно недоволен такими условиями: он всё так же холодно молчал.
Ещё бы: как отец Веры, он был полон решимости отомстить за дочь сильнее, чем кто-либо.
— Гарсия! — снова принялась уговаривать его Мидэла. — Мы лишь на время оставляем Григория в покое. Герцогиня Святого Гриана пообещала, что после победы над орками, когда самая острая угроза минует, она вместе с нами рассчитается с ним!
Неужели ради судьбы империи ты не можешь потерпеть ещё немного?
Маркиз Гарсия наконец поднял глаза на сестру:
— Если я скажу, что не могу, ты решишь, что я потерял рассудок?
Мидэла хотела уйти от ответа, но, подумав, честно сказала:
— Гарсия, в этом деле ты и правда не вполне благоразумен. В политике главное — компромисс…
— Я и правда не слишком разбираюсь в политике, — спокойно перебил её маркиз. — Но годы на поле боя научили меня одному: удобный момент всегда мимолётен. Упустишь его — и, возможно, навсегда потеряешь шанс разбить врага.
Мидэла возразила:
— Политика и война — разные вещи…
— А велика ли разница? — твёрдо ответил маркиз. — Ты можешь поручиться, что герцогиня Святого Гриана в будущем сдержит слово?
Даже если захочет сдержать — кто знает, не погибнет ли она в этой войне?
А если и не погибнет, и слово сдержит, — хватит ли у неё сил помогать нам после того, как Запад будет опустошён?
Восток сейчас на нашей стороне. А что будет после войны?
Войска лордов понесут огромные потери, а Церковь почти ничего не потеряет. Григорий ещё и воспользуется тем, что лордам будет не до неё, чтобы расширить её влияние.
К тому времени расстановка сил в империи станет совсем другой, и ты уверена, что тогда нам удастся рассчитаться с Григорием?
А если мы сейчас помиримся с Церковью, то потом уже не сможем использовать этот повод против него.
Упустим нынешний шанс — и, возможно, навсегда потеряем лучший момент одолеть Григория.
Я и правда не политик. Но я знаю: на войне упустить момент — всё равно что своими руками отдать врагу победу. Враг не будет ждать, пока ты найдёшь новый шанс. Он сам ищет твои слабости. И когда найдёт — пощады не будет!
Мидэла открыла рот, но не нашлась, что возразить.
Колин, наблюдая за этим, мысленно вздохнул.
Он понимал: единственное, что сейчас может переубедить маркиза Гарсию, — это известие о том, что Вера давно очнулась.
Поэтому он решился:
— Ваше Величество, господин маркиз, я кое-что скрывал от вас…
— Что?
Колин потёр кончик носа и признался:
— Герцогиня Святого Хильда на самом деле уже очнулась…
— Что?!
Маркиз Гарсия и императрица Мидэла в один голос вскрикнули и уставились на Колина, пытаясь понять, не шутит ли он.
Колин виновато улыбнулся:
— Разумеется, я не хотел намеренно обманывать вас. Но герцогиня очнулась уже после того, как мы объявили войну Григорию. Если бы мы тогда раскрыли это, весь боевой дух Севера мгновенно угас бы.
У нас не осталось бы оснований сплачивать северных лордов и народ и уж тем более давить на Церковь.
Поэтому, всё взвесив, я решил это скрыть.
Простите за доставленные вам тревоги…
С этими словами Колин низко поклонился, но даже опустив голову, чувствовал, как жгучий взгляд маркиза Гарсии прожигает ему затылок…
Императрица Мидэла звонко рассмеялась:
— Граф Англер, а ты, оказывается, тот ещё хитрец!
— Ну что вы… — виновато улыбнулся Колин. — Я лишь хотел оставить способ всё исправить, если бы обстановка и правда вышла из-под контроля.
А теперь, раз империя орков уже выступила в поход, ссориться с Церковью нам и впрямь не с руки.
К тому же, раз герцогиня Святого Гриана взялась за посредничество, нам и правда стоит сменить тактику на более мирную…
— Это уж точно, — императрица Мидэла разом ожила, от прежней мрачности не осталось и следа. — Гарсия, раз с Верой всё в порядке, тебе уже незачем так отчаянно мстить Григорию?
Маркиз Гарсия метнул на Колина сердитый взгляд, но на вопрос сестры не ответил. Однако вся его грозная аура заметно улеглась, и это молчание само по себе было знаком согласия.
Колин незаметно выдохнул:
— Господин маркиз, поверьте: на этот раз нас вынуждают обстоятельства, и мы лишь на время оставляем Григория. Но счёт ему мы ещё предъявим.
Мидэла, подперев подбородок ладонью, добавила:
— И всё же, мне кажется, Гарсия прав. Даже если мы пока оставим Григория, нельзя позволить ему во время войны с орками расширять влияние Церкви и уж тем более вредить нам исподтишка.
Колин подумал и сказал:
— Мы можем втянуть в эту войну и Церковь. Например, потребовать, чтобы орден Храмовников, как войско, подчинённое Церкви, отправился вместе с имперской армией на Запад.
Мидэла нахмурилась:
— Это хороший способ затащить Церковь в войну. Но после того, как Север так сильно оскорбил Григория, не сделает ли он из мести какую-нибудь глупость в решающий момент?
Колин спокойно улыбнулся, показав ровные белые зубы:
— Не беспокойтесь. Как только орден Храмовников выступит в поход, у меня найдётся на них управа!
Мидэла, глядя на уверенного Колина, тоже улыбнулась:
— Ну, на поле боя тебе виднее. Так и сделаем.
Из тех двух условий, что ты передал через герцогиню, с независимостью северной епархии проблем не будет: как бы Григорий ни упирался, ему придётся согласиться.
А вот публичные извинения — вряд ли. Это нанесло бы сокрушительный удар по его личному авторитету и по престижу Церкви.
Поэтому на переговорах мы заменим это условие на участие ордена Храмовников в войне. Думаю, Григорий не станет возражать.
— Хорошо, — кивнул Колин и, спохватившись, добавил: — Ваше Величество, судя по всему, вы не вернётесь в Винтерфелл?
— Не вернусь, — императрица Мидэла бросила на него обворожительный взгляд. — Раз Вера очнулась, незачем мне её навещать.
Колин вежливо улыбнулся, а про себя усмехнулся:
«Просто ты поняла, что опасность миновала, и теперь тебе жалко уезжать из политического центра империи».