— Господь говорит: всякий верующий в Меня да имеет сердце милосердное.
Голодного накорми, больного и раненого исцели, увечному протяни руку помощи.
Путь спасения — это и путь спасения самого себя.
Свет Владыки пребудет с тем, в чьём сердце живёт милосердие…
Заслуженный епископ окончил молитву и начертал в воздухе знак святого сияния.
Собравшаяся перед ним толпа постепенно разошлась и ровными рядами потянулась к окнам раздачи еды в приюте.
Всё проходило в полном порядке: никто не толкался, никто не жаловался. Немощным старикам помогали сиделки приюта, а стайка расшалившихся детей, побегав и поиграв, тоже послушно выстроилась в очередь.
Хотя во дворе собрались одни старики, больные, сироты и нищие, на лицах у них не было отчаяния — наоборот, все словно светились счастьем.
Заслуженный епископ со сложным чувством смотрел на эту картину, вздохнул и направился к выходу из приюта.
Но, сделав несколько шагов, он остановился и поспешно поклонился:
— Ваше Высокопреосвященство, госпожа Агани!
Туренс с улыбкой махнул рукой, показывая, что можно без церемоний, и спросил:
— Заслуженный епископ, вы каждый день приходите в приют вести молитвы?
— Да, — кивнул тот. — Эти люди нуждаются в свете Владыки больше, чем кто-либо.
Туренс одобрительно кивнул и обвёл приют испытующим взглядом. В этот момент к ним уже спешил какой-то управляющий, который подобострастно поклонился:
— Ваше Высокопреосвященство, госпожа архиепископ! Начальник нашего приюта, к сожалению, отлучился по делам. Могу ли я чем-то быть вам полезен?
— Не стоит беспокойства, мы просто осмотримся. Идите занимайтесь своими делами, — небрежно отпустил его Туренс и в сопровождении архиепископа Агани и заслуженного епископа продолжил осмотр приюта.
— Здесь, наверное, уже больше тысячи человек? — оглядевшись, заметил Туренс.
— Да, Ваше Высокопреосвященство, — тотчас ответил заслуженный епископ. — Здесь содержится более двух с половиной тысяч сирот, стариков и увечных.
— Я слышал, таких приютов на Севере уже больше десятка?
Заслуженный епископ прикинул и ответил:
— Насколько мне известно, число приютов на Севере достигло двадцати трёх, и ещё восемь строятся — скоро откроются.
Туренс удивлённо поднял брови:
— Неужели одних доходов от этой благотворительной лотереи хватает на строительство и содержание стольких приютов?
Заслуженный епископ пояснил:
— Ваше Высокопреосвященство, я специально изучал эту систему благотворительной помощи, созданную графом Англером.
Каждый лотерейный билет стоит недорого — всего десять медных монет, — но даёт шанс выиграть приз в тысячи и даже десятки тысяч раз больше, поэтому простолюдины, и даже богатые торговцы, буквально сметают билеты. В одном только Винтерфелле месячная выручка от лотереи превышает сто тысяч золотых монет!
Двадцать процентов этого дохода покрывает расходы на выпуск и проведение лотереи, тридцать процентов уходит в призовой фонд, а оставшиеся пятьдесят процентов позволяют содержать как минимум пять приютов, и ещё остаётся излишек на строительство новых.
О других городах Севера я знаю меньше, но, полагаю, там примерно так же. Из этого видно, что нынешнее число приютов на Севере далеко не предел, и оно быстро растёт.
Кроме того, этот благотворительный фонд принимает пожертвования от дворян, купцов и простолюдинов. В прошлый Праздник Зимнего Покрова герцог Святого Хильда устроил грандиозный благотворительный вечер, и собравшиеся дворяне с купцами наперебой жертвовали деньги. Говорят, только за один вечер общая сумма пожертвований достигла пятисот тысяч золотых!
Сколько фонд получает в обычные дни, я точно сказать не берусь, но даже если бы в обычные дни никто ничего не жертвовал, нынешний масштаб этого фонда уже поражает.
По моим оценкам, через два-три года число приютов на Севере, вероятно, перевалит за сотню! А число получающих помощь достигнет сотен тысяч!
И это лишь мои осторожные расчёты. Честно говоря, чем больше я изучаю эту систему, тем сильнее поражаюсь уму и таланту графа Англера.
Пусть система помощи ещё только зарождается, я уверен: это гениальная задумка, способная изменить Империю Света!
Туренс молча выслушал и, не меняясь в лице, спросил:
— Заслуженный епископ, а как вы считаете: влияние этой системы помощи на империю — благо или зло?
Заслуженный епископ открыл рот, но не произнёс ни слова, будто не зная, что ответить.
Агани удивлённо вмешалась:
— Ваше Высокопреосвященство, разве может быть сомнение, что система помощи меняет империю к лучшему? Здесь получают помощь столько сирот, стариков, больных и нищих — разве не этого хочет Церковь?
Я даже думаю, что папе следовало бы лично наградить графа Англера и провозгласить его образцовым лордом, распространяющим свет Владыки!
Туренс покосился на Агани, но ничего не ответил.
Только тогда Агани почуяла неладное. Она повернулась к заслуженному епископу и увидела, что тот тоже нахмурился.
— Заслуженный епископ, говорите смело, — подбодрил Туренс.
Тот долго менялся в лице и наконец мрачно произнёс:
— Ваше Высокопреосвященство, я считаю, что распространение системы помощи для Церкви — скорее вред, чем благо!
— Почему? — не выдержала Агани.
— Потому что… — на лице заслуженного епископа проступил стыд, но затем он твёрдо продолжил: — Потому что страдание — лучшая почва для веры.
После этих слов вокруг воцарилась тишина.
У Агани тревожно ёкнуло сердце, и она мгновенно поняла глубокий смысл сказанного.
Как северный архиепископ, она, конечно, прекрасно знала: бедные набожнее богатых, больные набожнее здоровых, бездомные набожнее счастливых…
Причина проста: именно люди, исполненные страданий, сильнее всего нуждаются в милосердии и спасении Владыки Света.
А теперь система помощи, созданная графом Англером, заменила Владыку Света, заменила Церковь и принесла этим людям спасение.
И станут ли эти спасённые в приютах люди по-прежнему истово молиться?
А если и станут, то кого они будут благодарить?
Заслуженного епископа, что приходит раз в день помолиться?
Или создателя этой системы помощи — графа Англера?
Агани похолодела, осознав наконец, что всё это время не видела скрытого смысла системы помощи, придуманной графом Англером.
Умудрённый опытом кардинал Туренс, очевидно, давно всё разглядел.
И поэтому его настороженность по отношению к графу Англеру больше не могла оставаться скрытой. В этот миг он окончательно решил исполнить приказ папы и не давать графу Англеру ни единого шанса оправдаться.
— Господь милосерден к людям… — спокойно произнёс Туренс. — Но лишь Господу принадлежит право миловать людей!
Агани изумлённо подняла голову и увидела в глазах Туренса неприкрытое желание убить.