– Где он? Где ты его нашла? Кто те сообщники, что его вызволили?
Едва войдя, Люсьен обратился к графине Шульц с этими вопросами.
Однако графиня не ответила мужу, а протянула ему свёрнутый пергамент.
Люсьен в недоумении взял его, мельком глянул – и лицо его резко переменилось.
– Что это значит? – спросил он с угрозой.
Графиня Шульц неторопливо отвернулась, взяла со стола чашку кофе, отпила и холодно произнесла:
– А то и значит, что написано. Я хочу развестись с тобой.
Люсьен сжал бумагу с такой силой, что пальцы побелели. В глазах вспыхнул жестокий огонь, голос стал ледяным:
– Почему?
Графиня Шульц отвела взгляд, будто боясь встретиться с ним, и сухо ответила:
– Потому что я больше не могу терпеть, как ты продолжаешь ошибаться. Честь семьи Шульц не должна быть запятнана из-за тебя!
Люсьен холодно усмехнулся:
– Это только моя вина? Мы приняли это решение вместе! А теперь ты хочешь просто уйти и сделать вид, что ничего не было? Не слишком ли наивно?
Графиня Шульц медленно покачала головой:
– Нет, Люсьен. Это ты принудил меня к тому решению. Это тебя кто-то соблазнил, ты позволил похитить епископа Иоанна, ты позволил его убить. И это ты собственноручно переломал виконту Англеру конечности и хотел заточить его в подземелье.
Все эти обвинения – на тебе!
Люсьен внезапно расхохотался, будто услышал невероятную шутку. Лишь спустя время он затих и, шаг за шагом приближаясь к графине, произнёс:
– Ты хочешь свалить всё это на меня? Ха! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе так просто подставить меня?
С этими словами он оказался прямо перед женой, схватил её за подбородок, заставил смотреть себе в глаза и спросил:
– Что случилось за эти дни, что я отсутствовал? Говори!
Графиня Шульц, не дрогнув, встретила его взгляд, полный ярости, и ответила всё тем же бесстрастным голосом:
– Люсьен, ради того, что мы были мужем и женой, я оставляю тебе путь к спасению.
Подпиши эти бумаги и беги, пока можешь.
– Бежать? – Люсьен снова усмехнулся. – Если я уйду, значит, я признаю все твои обвинения! Тогда я и правда стану убийцей епископа Иоанна и похитителем виконта Англера!
В глазах графини мелькнула тень беспокойства – он раскусил её план. Но она быстро взяла себя в руки и, чувствуя свою безнаказанность, ответила:
– И что же ты сделаешь? Убьёшь меня? Это лишь столкнёт тебя в бездну, из которой нет возврата!
Люсьен медленно сжал пальцы, хрустнув тонкой костью её челюсти. В его взгляде не было и тени сомнения – только убийственная решимость:
– Ты хочешь меня уничтожить? А я, по-твоему, сдамся без боя?
На лице графини отразилась боль, но глаза оставались твёрдыми. Она усмехнулась:
– Люсьен, ты хотя и воин шестого ранга, но всё же простолюдин. Даже если ты будешь оправдываться – кто тебе поверит?
А я – имперская графиня, и у меня есть свидетельства виконта Англера и архиепископа Севера. Как думаешь, на кого падут эти обвинения?
Так что твой единственный выход – убраться из Лебединого города и никогда не возвращаться на Север!
Люсьен смотрел на женщину, с которой прожил бок о бок более двадцати лет, и не мог поверить, что она так легко его предала.
Его взгляд становился всё опаснее, дыхание – тяжелее, пальцы сжимались всё крепче, будто в следующий миг он раздавит ей череп.
Но графиня Шульц, даже перед лицом неминуемой смерти, не отступила. Она смотрела на мужа в упор, как на мёртвого.
Долгое противостояние длилось, пока наконец Люсьен не отступил.
– Скажи мне, – произнёс он. – Что случилось на самом деле?
В глазах графини Шульц появился отрешённый, благоговейный блеск:
– Я узрела Владыку Света и приняла Его наставление. И тогда я решила навсегда порвать с прошлыми грехами.
– Чушь! – взревел Люсьен, не в силах поверить в такую чушь. – Опомнись! Я – твоя главная опора!
Если прогонишь меня – останешься в руках Коллина. Что бы он тебе ни обещал, чем ты можешь гарантировать, что он сдержит слово?
Вспомни семьи Уман и Доусон. Да, внешне их не наказали, титулы и земли при них – но что случилось с бывшим графом Уман и бывшим маркизом Доусон?
Ты знаешь, чем они кончили?
Не дай себя обмануть этому мальчишке Коллину. Он вовсе не добрый и милосердный спаситель – он безжалостный и хладнокровный честолюбец!
Однако эти слова не пробудили графиню Шульц. Она по-прежнему смотрела на мужа холодным взглядом и равнодушно произнесла:
– Подпиши бумаги – я отпущу тебя. Солина можешь забрать с собой.
При упоминании сына в груди Люсьена снова вспыхнула ярость, и он прорычал:
– Где Коллин? Он не смеет выйти ко мне?
– Кто сказал, что не смеет?
Не успели смолкнуть его слова, как в комнату на инвалидной коляске въехал Коллин, которого толкала перед собой архиепископ Агани.
При виде врага глаза Люсьена налились кровью.
Но Коллин, стоя перед этим хищником, готовым разорвать любого, не выказывал ни капли страха и даже подлил масла в огонь:
– Люсьен, советую вам сдаться. Не сопротивляйтесь понапрасну.
Люсьен отпустил графиню, развернулся к Коллину и оскалился в кровавой усмешке:
– Ты правда думаешь, что я не посмею тебя убить?
– Чего же вы ждёте? – Коллин по-прежнему держался с вызывающим спокойствием. – Я предупреждал вас ещё в подземелье – лучше бы вы меня убили. Иначе я заставлю вас пожалеть, что вы этого не сделали!
Архиепископ Агани, услышав слова Коллина, нахмурилась – видимо, испугавшись, что Люсьен и впрямь потеряет рассудок. Она поспешила вмешаться:
– Люсьен, насилие не решит проблем. Если вы убьёте виконта Англера, вы станете врагом всего Севера и врагом всего дворянства. Даже если благодаря своей силе вам удастся сбежать – вы будете вынуждены скрываться в тёмных углах, влача жалкое существование.
Ваш лучший выбор сейчас – прекратить сопротивление и признать свою вину. Владыка милостив, Он дарует каждому искренне раскаявшемуся шанс на искупление.
Люсьен скривился в насмешливой улыбке и уже хотел ответить, но вдруг его лицо изменилось.
Он услышал за дверью торопливые шаги.
Очевидно, к этому месту стекались отряды стражи дома Шульц!
Коллин, заметив это, снова поддел его:
– Люсьен, сдавайся. Ты всего лишь воин шестого ранга. Неужели ты думал, что, женившись на графине, ты стал хозяином Лебединого города?
Смотри – теперь ты враг этого города!
Ты так гордишься своей силой?
Попробуй перебить всех здесь…
– Мне достаточно убить одного тебя! – прорычал Люсьен и в одно мгновение, словно молния, оказался перед Коллином.
Он схватил его за воротник, рывком поднял с коляски и уже открыл рот, чтобы бросить насмешку, как вдруг почувствовал опасность.
Серебристая вспышка мелькнула в руке Коллина – кинжал, как змея, устремился к сердцу Люсьена!
Однако Люсьен в последний миг осознал угрозу и, извернувшись всем телом, ушёл от смертельного удара.
Хлюп!
Кинжал вошёл по самую рукоять.
Но не попал в сердце.
Люсьен с изумлением уставился на Коллина. Он никак не ожидал, что тот, кому всего три дня назад он раздробил все кости конечностей, сможет восстановиться за столь короткий срок!
Даже исцеляющая магия архиепископа Севера не способна на такое.
– Попался, – Коллин довольно ухмыльнулся.
В глазах Люсьена сверкнул холодный огонь, он взревел и со всей силы ударил кулаком!
Бах!
Коллина отбросило, как тряпичную куклу, из его рта хлынула кровь.
В этот момент в комнату ворвались стражники, обнажив мечи и направив их на бывшего хозяина замка.
Люсьен, не став проверять, жив ли Коллин, рванул к окну и выпрыгнул наружу.
– Быстро! Не дайте ему уйти! – громко скомандовала графиня Шульц.
– Он не уйдёт, – Коллин, шатаясь, поднялся на ноги.
Грудная клетка у него была сильно вдавлена, но эта страшная травма, казалось, совсем его не беспокоила. Он вытер кровь с губ и тоже спрыгнул из окна.
Стражники с шумом высыпали из комнаты следом.
Агани не стала преследовать беглецов. Она с любопытством посмотрела на графиню Шульц и через мгновение с улыбкой произнесла:
– Графиня, сегодня вы меня поразили!
Графиня Шульц сдержанно улыбнулась:
– О, архиепископ, вы считаете, что у меня не хватило бы смелости взглянуть в лицо Люсьену?
– Нет, просто я думаю, что не каждая женщина способна ради справедливости так решительно порвать с собственным мужем.
– Под руководством Владыки я не ведаю страха!
Агани смотрела на исполненное благочестия лицо графини Шульц и втайне гадала: что же пообещал ей Коллин, чтобы она предала Люсьена?
И даже перед лицом смерти эта графиня не колебалась – что же скрывается за этим?
Какая тайна здесь кроется?