Замок Белого города.
Глубокая ночь, всё тихо.
Наступило начало зимы, стало уже довольно холодно, и в воздухе плыл лёгкий аромат ночных орхидей, безмолвно успокаивая встревоженные сердца обитателей замка.
— Госпожа герцогиня!
— Винсент всё ещё не пришёл в себя?
— Пока нет...
Жена маркиза, полная печали, прикусила губу, хотела что-то сказать, но, взглянув на мрачное лицо герцогини, так и не осмелилась.
— Мне нужно провести для маркиза исцеляющий обряд. Все выйдите, — распорядилась герцогиня взмахом руки.
— Слушаюсь.
Жена маркиза и служанки тихо вышли, и в комнате остались только герцогиня и маркиз Винсент.
Герцогиня села в кресло с подлокотниками у постели и спокойно посмотрела на спящего сына.
Маркиз Винсент лежал на спине, укрытый белоснежным одеялом. Лицо его было белым как бумага, дыхание едва уловимым — казалось, оно оборвётся в следующее мгновение, но последний вздох всё никак не наступал.
— Дитя моё... зачем же ты так отчаянно цепляешься за жизнь... — герцогиня нежно провела рукой по лицу маркиза Винсента. В её глазах читались боль и непонимание, но вскоре их сменили решимость и холод. — Не бойся, мать скоро избавит тебя от страданий... И не вини меня за жестокость. Это необходимая жертва. Лишь так мы вновь удостоимся взгляда Владыки.
С этими словами герцогиня сложила руки в молитве, затем подняла правую руку и кончиком указательного пальца слегка коснулась лба, переносицы и губ маркиза Винсента.
В местах прикосновений разлилось мягкое святое сияние, и бледное лицо маркиза Винсента на миг стало необычайно благостным.
Если бы здесь оказался человек, разбирающийся в церковных обрядах, он понял бы, что герцогиня творила вовсе не исцеляющее заклинание, а молитву упокоения, дарующую мёртвым вечный покой!
Свет постепенно угас, и герцогиня достала из-за пазухи маленький изящный флакон.
С виду это был сосуд для святой воды, но что на самом деле находилось внутри, знала лишь сама герцогиня.
Однако только герцогиня собралась влить воду из флакона в рот маркиза Винсента, как в дверь вдруг постучали.
Герцогиня нахмурилась, но всё же влила жидкость в рот сына и лишь потом поднялась и открыла дверь:
— Я ведь говорила: не мешать мне в это время!
Дворецкий рассыпался в извинениях, но всё же доложил:
— Госпожа, госпожа Беатрис только что вошла в город!
— Беатрис... — лицо герцогини переменилось, будто в памяти всплыло что-то неприятное, и она с помрачневшим видом зашагала прочь.
Спустившись по винтовой лестнице в главный зал, герцогиня столкнулась лицом к лицу с входившей Беатрис.
— Кейт!
— Беатрис!
Едва две женщины встретились, воздух между ними будто прошили искры.
Стоявший за герцогиней рыцарь слегка выступил вперёд, положив правую руку на эфес меча, и насторожённо уставился на Беатрис.
Ничего не поделаешь — у этой дамочки уже были прегрешения.
Беатрис, увидев это, закатила глаза и презрительно бросила:
— Столько лет прошло, а ты всё такая же трусиха.
— Столько лет прошло, а ты всё такая же грубиянка, — тут же огрызнулась герцогиня.
Беатрис скривила губы, не желая связываться с герцогиней, и спросила у стоявшего рядом дворецкого:
— Где мой брат?
Дворецкий вздохнул и с горестным видом ответил:
— Господин герцог... боюсь, его уже нет в живых...
— Что! — Беатрис вытаращила глаза, схватила дворецкого за ворот и рявкнула: — Что случилось?
Дворецкому пришлось, запинаясь, пересказать, как Кровавая конница взяла Белый город.
Выслушав, Беатрис застыла на месте, словно потеряв душу, и не проронила ни слова.
Герцогиня холодно произнесла:
— Беатрис, теперь ты понимаешь, насколько всё серьёзно? Сиди смирно и не создавай мне лишних хлопот!
С этими словами герцогиня широким шагом вышла.
Беатрис, против обыкновения, не стала возражать. Она лишь разжала пальцы, отпустив ворот дворецкого, и застыла на месте, а выражение её лица то и дело менялось.
Дворецкий ждал, но Беатрис всё не шевелилась, и тогда он осторожно предложил:
— Госпожа Беатрис, я уже распорядился приготовить для вас комнату. Вы проделали долгий путь и, должно быть, устали. Может, сначала умоетесь и отдохнёте?
Беатрис будто не слышала.
И когда дворецкий уже не знал, что делать, она наконец заговорила:
— Ты сказал, брат перед смертью разослал призывные грамоты всем крупным лордам к югу от гор Альсуис. Почему тогда род Фейн ничего не получил?
— Этого не может быть! Я сам помогал господину герцогу готовить призывные грамоты, и одна из них точно была отправлена в город Жаворонка!
Беатрис прищурилась и тут же поняла: грамоту, должно быть, спрятала её дорогая невестка.
И догадаться о цели было нетрудно: та наверняка хотела сперва устроить засаду на отряд Колина, шедший из Огненного города, а потом повести частную армию рода Фейн и разбить Кровавую конницу, проходившую мимо города Жаворонка.
Жаль только, что она не успела вывести войска — узнавшая обо всём Беатрис решительно убила её.
Какая же дура!
Поделом ей!
В груди Беатрис бушевал гнев.
Пусть она и была во многом недовольна братом, герцогом Сент-Прос, его гибель стала для неё страшным ударом.
Вспомнив о договоре, заключённом с Колином Аглером в городе Жаворонка, Беатрис на миг заколебалась.
Неужели она и впрямь станет сотрудничать с убийцей собственного брата?
Но ещё большее смятение вызывало у неё будущее Восточных земель.
Каким бы заурядным ни был герцог Сент-Прос, он хотя бы умел держать всё в узде. Пока он был жив, положение в Восточных землях не становилось совсем уж безнадёжным.
Теперь же, после его смерти, сразу встал вопрос о наследнике.
Старший сын Винсент всё ещё носил титул маркиза Восточных земель, и по закону именно он должен был унаследовать герцогский титул. Однако совсем недавно герцог Сент-Прос под нашептывания некоторых людей сильно ослабил сторонников маркиза Винсента и начал возвышать младшего сына, графа Эвана.
Из-за этого граф Эван, у которого прежде почти не было шансов на герцогский титул, теперь вполне мог тягаться с маркизом Винсентом.
И, что ещё важнее, борьба за наследство подобна поединку: если уж вступил в неё, выйти, не доведя до чьей-то смерти, уже невозможно.
Раньше маркиз Винсент, возможно, и потерпел бы неопасного младшего брата. Но теперь, когда Эван показал, что метит на герцогский титул, Винсент явно не будет столь великодушен. Точно так же и граф Эван не станет покорно ждать, пока брат унаследует титул и обрушит на него неизбежные гонения.
А тут ещё хищный Север и Церковь со своими тайными замыслами... У Беатрис голова шла кругом.
— Госпожа Беатрис... — не выдержал дворецкий, видя, что она долго молчит.
Беатрис очнулась и спросила:
— Ты говорил, Винсент тоже был тяжело ранен в том бою?
— Да.
— Отведи меня к нему.
— Слушаюсь.