Зимой в городе Жаворонка и впрямь не было жаворонков.
Зато по пути Колин заметил множество гнёзд под карнизами и на углах крыш. Можно было представить, как оживлённо станет небо над этим городом, когда придёт весна.
— Рыцарь Беатрис, а вы знаете, куда жаворонки улетают зимой?
Беатрис опешила, явно не ожидая от Колина такого вопроса.
Ведь в этот момент они шли по улицам города Жаворонка, а по обеим сторонам толпились восточные жители, сверлившие его злобными взглядами.
Слава у Колина в Восточных землях была недобрая — он был едва ли не синонимом демона.
Если бы не стража рода Фейн, выстроенная вдоль дороги, многие из разъярённых горожан, наверное, уже бросились бы рвать Колина на куски.
А он в такой обстановке ещё и спрашивает о перелётах жаворонков — это поразило Беатрис до глубины души.
— Зимой жаворонки улетают на восток.
— В Лунный лес?
— Этого я не знаю, — покачала головой Беатрис. — Если вас это и впрямь интересует, можете спросить в Йевиле, на самом востоке Восточных земель.
Колин кивнул, подумав, что когда-нибудь всё же стоит побывать в этом городе чародейства.
А интересовался он перелётами жаворонков вот почему: если птицы способны улетать в Лунный лес, не значит ли это, что запретные ограничения Лунного леса действуют только на земле?
Конечно, для людей разницы в этом почти нет: даже святые рыцари умеют лишь ненадолго подниматься в воздух, а летать на дальние расстояния не могут.
Но Колин-то летать умел.
За этими размышлениями он и не заметил, как Беатрис привела его в замок рода Фейн, в приёмный зал.
Беатрис взмахом руки отпустила служанок, которые хотели прислуживать, сама налила бокал красного вина и подала Колину.
Вино кружилось в бокале, алое, как кровь.
Колин с улыбкой принял бокал и осушил его одним глотком.
Будь на месте Беатрис Грейс, она наверняка спросила бы: «Вы не боитесь, что вино отравлено?»
Но Беатрис не стала так испытывать его. Эта прямодушная женщина-рыцарь лишь слегка улыбнулась, и в её глазах мелькнуло одобрение.
— Господин граф, как там мой никчёмный сын?
— В полном порядке, — улыбнулся Колин. — Город Серебряной Луны — прекрасное место, а полуэльфы — гостеприимный народ.
— Это хорошо, — Беатрис, похоже, не слишком тревожилась о сыне и спокойно спросила: — Итак, господин граф, каковы условия выкупа виконта Фейна?
Колин покрутил бокал в руке и ответил вопросом на вопрос:
— А что род Фейн сейчас вообще может мне дать?
— Деньги, рабов, красавиц... Господин граф, только скажите, и род Фейн сделает всё возможное, чтобы удовлетворить ваши требования. Однако... — Беатрис вдруг сменила тон, — мне кажется, всё это вас недостойно.
— Вот как? — Колин поставил бокал, откинулся на спинку стула и с интересом спросил: — И что же, по-вашему, меня достойно?
В янтарных глазах Беатрис вспыхнул странный огонёк. Она подошла к Колину и, наполняя бокал вином, произнесла:
— Как насчёт одной головы?
Колин прищурился и с усмешкой спросил:
— Смотря чьей.
Беатрис подала ему бокал и с чарующей улыбкой сказала:
— Головы верховного епископа Кейт?
— Герцогини? — в сердце Колина дрогнуло.
Он, разумеется, знал, что «верховный епископ Кейт» — это жена герцога Сент-Прос.
Но эта грозная женщина-рыцарь только что убила епископа города Жаворонка, а теперь предлагала убить ещё и верховного епископа Восточных земель...
Она что, окончательно решила идти против Церкви?
Колин вдруг кое-что вспомнил и тут же сложил руки в странную печать, похожую на цветок лотоса.
Но Беатрис, увидев этот жест, лишь нахмурилась и с недоумением спросила:
— Господин граф, вам не по вкусу это вино?
Колин смущённо улыбнулся, принял бокал и поднёс к губам, за глотком вина скрывая неловкость.
Сначала он было подумал, что Беатрис — ещё одна пешка, подставленная императрицей Миделой в Восточных землях, но, судя по всему, он ошибся.
— Рыцарь Беатрис, у вас личная вражда с Церковью?
— Личной вражды нет. Но есть общее возмущение!
Колин отхлебнул вина и взглядом попросил Беатрис продолжать.
Однако та не стала сразу объяснять, а спросила в ответ:
— Господин граф, как вы считаете, что является самой большой угрозой для Сияющей империи?
— Орки?
— Нет, — медленно покачала головой Беатрис. — Орки кажутся грозной силой, но на деле не так уж страшны. Империя уже дважды отбрасывала их и, разумеется, сможет сделать это и в третий раз.
Более того, внешняя угроза, на мой взгляд, даже необходима. Вы, выросший на Севере, годами сражавшийся с троллями, наверняка понимаете эту истину.
Колин кивнул, уже догадываясь, к чему клонит Беатрис, но ничего не сказал и лишь молча слушал.
— Я считаю, что нынешняя падшая и прогнившая Церковь — вот самая большая язва и угроза, разъедающая империю изнутри!
Колин посмотрел на спокойное лицо Беатрис и с улыбкой напомнил:
— Рыцарь Беатрис, вы понимаете, что с вами будет, если эти слова выйдут наружу?
— Сожгут на костре? — пожала плечами Беатрис, не выказав ни малейшего беспокойства.
Колин поставил бокал, переменил позу и спросил:
— И почему же Церковь, по-вашему, — язва империи?
Беатрис снова наполнила его бокал и неспешно заговорила:
— Потому что её существование раскалывает Сияющую империю.
Вот, например, ваше вторжение в Восточные земли — если я не ошибаюсь, оно было санкционировано императорской семьёй?
Колин принял бокал, но не стал ни подтверждать, ни отрицать.
Беатрис пропустила это мимо ушей и продолжила:
— Тайная борьба императорской семьи и Церкви началась с самого основания империи.
Такая внутренняя вражда наносит тяжёлый удар по стабильности и единству государства.
Церковь, которая должна была нести свет Владыки и помогать людям обрести спасение, потеряла себя на порочном пути борьбы за власть.
Всё, о чём они думают день за днём, — как расколоть и переманить силы лордов, чтобы те помогли им противостоять императорской семье и защищать их собственные интересы.
Род Сент-Прос в Восточных землях — разве не такой инструмент? Или, точнее сказать, жертва!
Моя дорогая невестка, епископ города Жаворонка, зачем подбивала рыцарей рода Фейн покушаться на вас?
Да чтобы между Восточными землями и Севером завязалась неразрешимая кровная вражда!
А та герцогиня, что носит сан верховного епископа Восточных земель, — я все её мелкие интриги в замке Белого города вижу насквозь!
Услышав это, Колин невольно выказал некоторое сомнение.
Заметив это, Беатрис тут же сказала:
— Господин граф, позвольте представиться ещё раз. Меня зовут Беатрис Сент-Прос.
Колин приподнял бровь, не ожидая, что эта женщина-рыцарь ещё и из рода Сент-Прос. Однако сомнение с его лица исчезло не до конца.
По его мнению, такая дама из рода Сент-Прос, выданная замуж в виконтский род, скорее всего, из боковой ветви. Да и после стольких лет замужества — откуда ей знать все тайны замка Белого города?
Но Беатрис добавила:
— Я родная младшая сестра герцога Сент-Прос.